Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 47 Опасный

— Такие люди, как мы, ничего стоящего не добьются в будущем, — сказал на ходу руководитель с лоснящимся лицом, отвечающий за предприятия и инновации. В частном порядке студенты прозвали его — Свиные кишки. Когда Сюй Силинь впервые захотел подать заявление на участие в университетской программе по предпринимательству, его куратор, выпускница его школы, сказала ему, что он должен «хорошо ответить» именно Свиным кишкам. Сюй Силинь прислушался к ее словам, и его продвижение действительно шло гладко. 

Оглядываясь назад, оказалось, что дело было не в том, что Сюй Силинь обладал навыками, необходимыми для успеха. Просто Свиные кишки снизил проходной порог. 

Свиные кишки привел его на встречу с человеком, отвечающим за университетские магазины, чтобы подписать соглашение. Через каждые несколько шагов ему нужно было останавливаться, чтобы перевести дыхание, но его рот продолжал болтать без умолку.  

— В будущем мы оставим внешний мир для прорыва таким людям, как ты. Каждый год я приветствую и прощаюсь со столькими студентами, но я чувствую, что ты другой. Ты умен, рассудителен и быстро соображаешь. Твоя куратор... эта девушка, каждый раз при встрече расхваливает тебя… Ай, Ван Лаоши* уже здесь! 

(п/п: учитель; вежл. многоуважаемый (в обращении) 

Неподалеку от них стоял мужчина средних лет. Предположительно, он был генеральным менеджером всех университетских магазинов на территории шести общежитий. 

— Это студент, о котором я упоминал вам раньше, — Свиные кишки похлопал Сюй Силиня по спине, а затем указал на мужчину средних лет и сказал, — это твой Ван Лаоши. 

Впервые в жизни Сюй Силинь испытал чувство, когда он «хотел улыбнуться, но не мог, и все же вынужден был улыбнуться». На секунду ему захотелось скопировать манеру поведения Доу Сюня, чтобы наброситься на любого, кто ему не нравился. 

Это просто лавочник, в каком месте он был «Лаоши»? 

Свиные кишки неторопливо добавил:  

— Ван Лаоши — ветеран нашего университета. Он младший брат проректора Вана. Его супруга также работает здесь в управлении по учебным делам. В следующий раз, если у тебя возникнут какие-либо проблемы с расписанием или если ты захочешь подать заявление об освобождении от лекций или экзаменов, просто дай знать Ван Лаоши, и тебе не нужно будет проходить через всю бумажную волокиту. 

Сюй Силинь сказал: 

— ...Приятно познакомиться, Ван Лаоши. 

Ван Лаоши сдержанно улыбнулся ему, а затем снисходительно сказал:  

— Современные дети совсем другие. У них теперь гораздо больше идей, чем у нас, в свое время. 

Затем, с непринужденностью фамильярности, двое мужчин средних лет обменялись сигаретами и начали болтать на общие темы, не обращая внимания на Сюй Силиня. Каждые пять минут они бросали ему пару слов, чтобы показать, что они не забыли о нем. 

Сюй Силинь поужинал с ними, не чувствуя вкуса еды*. Напившись и наевшись досыта, Свиные кишки покраснел так, что стал похож на сосиску по-харбински. Только тогда Ван Лаоши достал «соглашение о сотрудничестве», подписание которого он откладывал в течение нескольких дней. 

(п/п: вкус такой, будто жуешь воск; обр. в знач. безвкусный, пресный) 

Как будто собираясь проверять домашнее задание, он взял ручку со стола, затем подозвал Сюй Силиня и нацарапал прямо на соглашении:  

— Студент, я прочитал это твое соглашение. В целом, оно довольно приличное, но есть много разделов, по которым видно, что они составлены дилетантом. Я предлагаю тебе забрать его и хорошенько пересмотреть... Например, эта часть не подходит: «Без согласия Второй Стороны Первая Сторона не может передавать права и полномочия в рамках настоящего юридического контракта Третьей Стороне». Эта очень невежливое требование, такое ощущение, что это монополизирующая оговорка. Ты знаешь, что в законе есть такое понятие, как «несправедливые условия контракта»? 

Свиные кишки отрыгнул: 

— Ай, он не с юридического факультета. 

— Аа! Тогда то, что он смог слепить такое соглашение, уже довольно хорошо, — снисходительно улыбнулся Ван Лаоши. Любой, кто не был в курсе дела, мог бы подумать, что он профессор из области, связанной с юриспруденцией. Он кардинально изменил соглашение так, как ему нравилось, и, не удовлетворившись этим, в конце концов сказал Сюй Силиню, — в следующий раз лучше используй шрифт Fangsong. Во многих официальных документах используется именно он, поэтому соглашение будет выглядеть более профессионально. Давай ты заберешь его домой и хорошенько доработаешь: сделай предложения более понятными и обрати внимание на свой слог. Завтра днем... после двух часов, принеси его в мой офис, и я посмотрю еще раз. 

Свиные кишки засмеялся рядом с ними:  

— Поскольку Ван Лаоши готов учить тебя, слушай внимательно. Не упусти возможность, молодой человек. 

Сюй Силинь подумал, что, если бы Сюй Цзинь была здесь, она бы наверняка использовала эти «несправедливые условия контракта» и «слог», чтобы ударить этого хвастливого человека по лицу. 

Затем, несмотря на то что он был близок к тому, чтобы раздавить в руке стакан с водой, Сюй Силинь все же согласился.  

— Хорошо. 

Поскольку Сюй Цзинь также говорила ему раньше: «Если ты не хочешь прикидываться дурачком, то и не начинай. Но если ты решил притворяться, то сделай это, как следует. Не стоит смиряться, только чтобы позволить другой стороне увидеть, как ты сдерживаешь свой гнев в полном негодовании». 

Стиснув зубы, Сюй Силинь прилежно продолжал прикидываться дурачком. Чувствуя, как когти царапают его внутренности, он выдавил:  

— Спасибо, Ван Лаоши. 

Он взял соглашение, которое изменилось до неузнаваемости и отправился домой. Стоя у входной двери, он то поднимал, то опускал руку, повторив это движение трижды. Его бледное лицо отражалось в блестящей дверной ручке. Мельком заметив свое отражение, Сюй Силинь уныло опустил руку и засунул ее в карман, застыв в оцепенении. Дома были только его старая бабушка и Доу Сюнь. Он не хотел, чтобы они видели его в таком состоянии. 

Сюй Силинь пошарил в кармане, и его пальцы нащупали ключи от велосипеда. Он закинул рюкзак на плечи, вскочил на велосипед и поехал бесцельно кататься. 

По сравнению со своими сверстниками Сюй Силинь был более красноречивым и способным. И все же ему было далеко до того, чтобы быть «изворотливым» во всех смыслах этого слова. 

Поскольку раньше он был всего лишь ребенком, никто не воспринимал его всерьез, и никто не сводил с ним счеты. За двадцать лет своей жизни он редко встречал людей, которые были полны дурных намерений по отношению к нему. Все, кто его окружал, были его друзьями. Сюй Силинь с готовностью выступал посредником во всех мелких и крупных конфликтах между ними, принимая во внимание их различные характеры и личности. 

Но это не означало, что он знал, как идти на компромисс. И также не означало, что он мог, сохранив полное хладнокровие, разыграть «Ты не можешь сломать меня, и мы все равно сможем заняться бизнесом в следующий раз». Подавляющее большинство энергичных молодых людей не смогли бы этого сделать. 

Впервые Сюй Силинь столкнулся с правилами этого мира, которые требовали от человека молча сносить всю боль и унижения, и впервые он был вынужден пойти на компромисс. 

Поначалу он думал, что люди в универе, которые боролись за места в аспирантуре, люди, подлизывающиеся к преподавателям, люди, пытающиеся всеми возможными способами сблизиться со студенческими руководителями, и люди, которые оценивали своих потенциальных партнеров по их семейным обстоятельствам… он думал, что все они очень расчетливые. 

Только сейчас он понял, что какими бы расчетливыми ни были студенты, они все равно оставались простыми и наивными. 

Сюй Силинь ехал все быстрее и быстрее, давая выход своим эмоциям. Колеса велосипеда превратились в размытое пятно. Внезапно из-за угла вывернул внедорожник, который ехал так же быстро. Сюй Силинь ударил по тормозам, но, несмотря на это, не смог вовремя увернуться. Руль зацепился за боковое зеркало автомобиля. Велосипед, переделанный из старой гоночной модели, в первую очередь был очень легким, и его сразу же вышвырнуло из него. Рукой Сюй Силинь ударился о стену, сдирая слой кожи. 

Водитель остановился и разразился бранью:  

— Куда ты, блядь, прешь! Тебе жить надоело?  

Сюй Силинь еле встал. Половина его тела онемела от падения. 

Водитель сердито провел рукой по царапинам на кузове автомобиля. Матерясь, он снял висевший на боковом зеркале велосипед, и отбросил его в сторону.  

— Вот невезуха! 

Затем он уехал, ничего не сказав. 

Он не стал упоминать стоимость покраски или ремонта разбитого бокового зеркала, поскольку сам знал, что ему следует уступать дорогу немеханическим транспортным средствам и пешеходам. Он был неправ, разогнавшись до большой скорости в маленьком переулке. 

Все знают, что нужно уступать дорогу пешеходам. Все знают, что конкуренция должна быть честной и справедливой. Но никто не соблюдает эти правила. Кривой руль и неподвижные педали преподали Сюй Силиню урок: люди, пользуясь своим положением, притесняют других. 

Как было бы замечательно, если бы этот мир был похож на мир уся Цзинь Юна, где добро и зло получали по заслугам. Молодой человек, впервые ступивший в мир с мечтой сделать себе имя в Цзянху — он читал стихи о ностальгии по своему дому по ночам, ел грубую пищу и спал на неровных поверхностях, путешествовал по горам и рекам; он подавлял несправедливость со страстным сердцем, полным искренности и преданности; ему никогда не приходилось опускать голову и унижаться перед кем-либо. 

Сюй Силинь вернулся домой в сумерках. По дороге он зашел в супермаркет, чтобы купить продукты на неделю, молоко и бутылку соевого соуса — и все это время выглядел так, словно вел жестокую жизнь. 

Доу Сюнь готовил жареный рис дома. Сюй Силинь вошел и, не подавая никаких признаков произошедшего, спросил:  

— Есть еще яйца? Я купил свежие. 

Доу Сюнь сказал:  

— Я использовал последние два. 

Сюй Силинь промычал в ответ. Он налил себе стакан холодного молока, затем встал лицом к холодильнику и залпом выпил его, заодно проглотив свое огромное чувство обиды. Когда он обернулся, его лицо снова выглядело как обычно. 

Он взял ложку и зачерпнул прямо из сотейника, в котором готовил Доу Сюнь, обжигаясь и вскрикивая от боли. 

Доу Сюнь учился готовить три года, но так и не преуспел в этом деле. Единственное, что он освоил — это жареный рис. Жареный рис с яйцом, жареный рис по-кантонски, жареный рис карри — он мог приготовить все это достаточно хорошо, так что по вкусу каждое блюдо соответствовало стандартам кулинарных классов New Oriental. Доу Сюнь на личном опыте доказал, что «лучше быть мастером одного дела, чем мастером на все руки». Всякий раз, когда бабушка думала об этом, она говорила Сюй Силиню:  

— Твоя стряпня невкусная. Пускай Сяо Сюнь приготовит немного жареного риса. 

— Я не солил... — Доу Сюнь поднял глаза и сразу увидел, в каком плачевном состоянии находился Сюй Силинь. — Что случилось? 

Сюй Силинь отвернулся, чтобы взять солонку. Избегая взгляда Доу Сюня, он ответил, как ни в чем не бывало: 

— Я врезался в столб и упал. 

Доу Сюнь нахмурился, принимая солонку.  

— Ты умудрился так сильно разбиться, просто катаясь на велосипеде. Посмотри на себя, мне кажется, в будущем тебе лучше не водить машину. 

— Я больше и не вожу. В любом случае это невыгодно. Денег с доставки туалетной бумаги недостаточно даже для оплаты бензина, — отвечая, Сюй Силинь поспешил прочь. Он боялся, что если продолжит болтать об этом с Доу Сюнем, то неприятные чувства, которые он с таким трудом подавлял, выплеснутся наружу. 

Он пронесся через гостиную, словно порыв ветра, заработав ворчание бабушки Сюй. И все же он не осмелился остановиться. Он взбежал по лестнице, не давая своим домашним понять, что что-то не так. 

Сюй Силинь вошел в свою комнату и снял грязную одежду. Он промыл свои раны и смазал их йодом. 

На фотографии Сюй Цзинь лежал тонкий слой пыли. Сюй Силинь даже не посмотрел на нее, словно фоторамка стала обычным украшением стола. Затем, под пристальным взглядом Сюй Цзинь, его глаза медленно покраснели. Но когда слезы вот-вот собирались хлынуть, Доу Сюнь поднялся наверх, закончив убирать кухню. Услышав шум, Сюй Силинь поспешно поднял голову и сдержался. 

— Дай мне, — Доу Сюнь взял ватную палочку в руку. Его взгляд упал на лицо Сюй Силиня. Он казался сильно шокированным и, повернув подбородок Сюй Силиня к себе, осторожно спросил: — Тебе больно? 

На мгновение Сюй Силиню захотелось крепко обнять Доу Сюня и излить ему свои горести. Он хотел сказать: «Я больше не хочу этим заниматься. Эти идиоты все портят, у меня нет желания с ними играть». Но когда эти слова готовы были сорваться с его языка, он резко втянул воздух и проглотил их обратно. 

Какой смысл говорить об этом Доу Сюню? Знает ли он, что делать? 

Поэтому Сюй Силинь поморщился и сказал:  

— Я случайно нанес слишком много йода. Рана болит, когда я тыкаю в нее. 

— Почему ты такой глупый, — Доу Сюнь невольно задрожал, представив, что это его раны обожжены йодом и сердито проворчал, — твой умственные способности и так уже достаточно плохи, если твой мозжечок последует их примеру и атрофируется... 

Сюй Силинь преувеличено глубоко вздохнул и с улыбкой сказал:  

— Вероятно, через пару лет мой мозг ухудшится до такой степени, что я перестану узнавать людей. Вполне возможно, что в конце концов я буду цепляться за тебя и называть своим сыном. Почему бы тебе не попробовать назвать меня «папочкой» прямо сейчас? 

Как только он закончил говорить, серый попугай внизу внезапно издал долгий пронзительный крик. Затем раздался звонок в дверь. Бабушка медленно встала и открыла дверь.  

— Сяо Сюнь, твой отец здесь. 

Доу Сюнь:

— … 

Сюй Силинь скорчил гримасу и взял пузырек с йодом из рук Доу Сюня.  

— Мой рот проклят. В итоге я вызвал твоего настоящего отца. Давай, иди быстрее. 

До Цзюньлян выглядел так, словно только что потерял все свое состояние, его раздражение, казалось, вот-вот начнет выплескиваться из его макушки, на которой торчали аккуратно разделенные пробором волосы. Вероятно, проявляя уважение к старушке, он с трудом сдерживал свои эмоции, пытаясь сохранить самообладание. Он бросил на Доу Сюня зловещий взгляд и поманил его к себе с опасно спокойным лицом.  

— Доу Сюнь, подойди на пару слов. 

Доу Цзюньлян никогда не был агрессивно настойчив со своим сыном. Все эти годы Доу Сюнь всегда враждебно относился к нему. Сегодня они внезапно поменялись ролями. 

Бабушка Сюй заметила выражение его лица и довольно обеспокоенно сказала:  

— Мы собираемся ужинать. Что бы это ни было, вы можете поговорить позже. 

— О, это наше семейное дело, — Доу Цзюньлян засунул руки в карманы и опустил голову, уставившись на носки своей обуви. — В таком случае, я заберу его, и мы пойдем в другое место, чтобы не мешать вам есть. 

Сюй Силинь услышал, как Доу Цзюньлян настойчиво подгонял Доу Сюня. Он в два счета закончил со своей рукой, затем опустил рукав и вышел, чтобы поздороваться с ним.  

— Дядя. 

Как только он появился, Доу Цзюнлян мгновенно поднял голову и пригвоздил его взглядом. На мгновение Сюй Силинь был сбит с толку, а затем его охватило зловещее предчувствие. 

Доу Цзюньлян просто сухо кивнул ему.  

— Мм, Доу Сюнь, быстрее. 

Доу Цзюньлян въехал на машине прямо в район и даже не запер ее, а просто бросил с распахнутой дверью перед домом. Он шел широкими шагами и, когда Доу Сюнь садился в автомобиль, даже немного грубо втолкнул его внутрь. 

Прежде чем Доу Сюнь уселся на свое место, Доу Цзюньлян уже вдавил педаль газа в пол, уносясь прочь. Доу Сюня чуть не выбросило по инерции. Он ухватился за поручень над головой и почувствовал, что Доу Цзюнлян, должно быть, белены объелся. 

Доу Цзюньлян тоже, казалось, сдерживал свой гнев. За всю дорогу он не произнес ни единого слова. Он вел машину со скоростью ракеты до самого дома и затормозил только в гараже. Машина с визгом остановилась, словно хотела сорвать слой земли. 

Затем Доу Цзюньлян глубоко выдохнул. Его язык зашевелился во рту, и он откинулся на спинку сиденья. Его голос звучал иначе, когда он заговорил:  

— Доу Сюнь, я собираюсь спросить у тебя кое-что, и хочу, чтобы ты ответил мне правду. 

Всю дорогу Доу Сюнь сжимал поручень до тех пор, пока у него не выступили вены на запястье. Просто увидев Доу Цзюньляна, его уже разбирала злость, а теперь он вдобавок еще и заразился раздражением от него. Он не сказал ни слова, но в глубине души подумал: «С какой стати?» 

Доу Цзюнлян привык к его несговорчивому поведению. Он не стал ходить вокруг да около и без колебаний бросил вопрос прямо в лицо Доу Сюню: 

— Что происходит между тобой и этим отродьем семьи Сюй? 

Доу Сюнь:

— … 

Он замер на мгновение, сбитый с толку вопросом Доу Цзюнляна. Он не знал, зачем Доу Цзюньлян намеренно вытащил его из дома Сюй, чтобы спросить об этом, и, следовательно, не понимал, как ему следует ответить. 

Доу Цзюнлян безжалостно ударил по рулю, и машина издала протяжный гудок. 

—Твой отец задал тебе вопрос, ты что, блядь, немой? — задыхаясь от злости завопил Доу Цзюнлян. Он схватил сбоку большой конверт и швырнул его в Доу Сюня. 

Доу Сюнь никогда не воспринимал его как отца. Он инстинктивно поднял руку, чтобы блокировать удар, и немедленно хотел дать отпор. 

Тем не менее, когда конверт ударился о его руку, оттуда выпала дюжина фотографий, рассыпавшихся, как снежинки. Одна исключительно четкая фотография случайно упала ему на бедро. Она была сделана в тот день, когда Сюй Силинь только что получил водительские права и пригласил его покататься. Доу Сюнь как раз садился в машину, а Сюй Силинь стоял рядом с ним, одной рукой придерживая дверь, а другой прикрывая крышу автомобиля, чтобы Доу Сюнь не ударился о нее головой. Своими действиями он напоминал швейцара отеля, но на лице Сюй Силиня была такая нежная улыбка, что никто не смог бы спутать ее ни с чем другим. Заботливая любовь, которую он демонстрировал, практически выпрыгивала из фотографии. 

Все снимки были сделаны кем-то, кто следил за ними. Будь то фотографии, на которых один из них обнимал другого за плечи, или где они ссорились, все они выглядели как фото типичных мальчишек, и в них не было ничего необычного. Затем Доу Сюнь увидел странный снимок — на нем был дом семьи Сюй с фасада. Это была просто фотография дома, и в ней не было ничего особенного. 

Но фотограф, казалось, боялся, что другие не смогут заметить того же, что и он, поэтому использовал ручку, чтобы нарисовать небольшой круг на фотографии. 

В нем было полуоткрытое окно на втором этаже. Его только что отполировали, и оно блестело, как зеркало, в лучах заходящего солнца. Угол обзора случайно отразил двух людей в комнате, их тела были переплетены между собой. 

— Что это, Доу Сюнь? Скажи мне, что все это значит! — в висках Доу Цзюнляна стучало. — Ты... 

Он хотел разразиться нецензурной бранью, но вовремя вспомнил, что это его собственный сын и проглотил все невысказанные слова, чуть не подавившись ими. Уставившись на Доу Сюня красными от гнева глазами, он сказал жестким и сдержанным тоном:  

— Ты переезжаешь... Я поищу тебе место недалеко от университета. Как только ты получишь диплом, я отправлю тебя за границу. 

Доу Сюнь чутко заметил, что после слова «переезжаешь» Доу Цзюньлян изменил свое предложение. С шоком осознав, что его отношения с Сюй Силинем разоблачены, Доу Сюнь изначально почувствовал себя немного виноватым. Но как только он услышал слова Доу Цзюнляна, его гнев сразу же вытеснил это чувство. Он отклонился от обычного сценария и сказал:  

— Можешь ли ты контролировать меня? 

Доу Цзюнлян спросил: 

— ...Что ты сказал? 

Доу Сюнь наклонил голову и рассмеялся. Он беззаботно отбросил фотографии в сторону.  

— Я сказал: можешь ли ты контролировать меня? Я гей, ну и что? Вот что происходит, когда у тебя есть мать, которая родила тебя, но нет отца, который бы тебя вырастил. 

Мир Доу Цзюньляна едва не перевернулся с ног на голову. 

Доу Сюнь закатил глаза и открыл дверцу машины, чтобы выйти. Доу Цзюнлян так разозлился, что чуть не потерял сознание. Он выскочил и схватил Доу Сюня за рубашку, а затем ударил его по лицу.  

— Ты, блядь... 

Мужчина совсем не сдерживался во время этой пощечины. У Доу Сюня зазвенело в ушах, его зубы содрали внутреннюю поверхность щеки, и сразу же появился привкус крови. 

Доу Цзюнлян увидел, что его ребенок стал похож на разъяренного хищника: только что выросшего, с острыми клыками и когтями, со злобным и зловещим взглядом, не признающим никакого родства. Доу Цзюньлян машинально разжал руки и попятился назад. Ему показалось, что Доу Сюнь собирается нанести ответный удар. 

http://bllate.org/book/13835/1220827