Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 29 Расставание

Сюй Силинь сердито воскликнул: 

— Доу Сюнь, ты что, совсем спятил! 

Рассудок Доу Сюня почти полностью помутился от беспрецедентной ревности. Он уставился на Сюй Силиня, желая не то ударить его, не то сделать с ним еще что-нибудь. В глубине души он был так обижен, что хотел разразиться яростью. «Почему последнее слово должно быть за тобой? Почему я должен отвалить только потому, что ты намекнул?» — думал он про себя. 

В тускло освещенной прихожей Сюй Силинь ясно увидел глаза Доу Сюня. Огромное разочарование и негодование в них шокировали его. Не дожидаясь, пока Сюй Силинь еще что-нибудь скажет, Доу Сюнь оттолкнул его и поднялся наверх. 

Покупки из супермаркета в беспорядке рассыпались по полу. Сюй Силинь тихо выругался. Он с трудом завел руку за спину и потер ушибленное от столкновения место. Затем глубоко вздохнул, подавил гнев и привел в порядок рюкзак, который только что швырнул Доу Сюнь. 

С закусками в одной руке и рюкзаком в другой, он поднялся наверх, чтобы решить эту проблему. Так его воспитала Сюй Цзинь. Мелкие проблемы следует решать незамедлительно, чтобы они не превратились в большие. Большие проблемы также следует решать незамедлительно, чтобы не упустить подходящий момент. 

Поднявшись наверх, Сюй Силинь постучал в приоткрытую дверь. 

Доу Сюнь сидел лицом к двери. Его глаза были темными и отстраненными, когда он угрюмо смотрел на Сюй Силиня, не говоря ни слова. 

Сюй Силинь сказал: 

— Я захожу. 

Он вошел и положил вещи, а затем скрестил руки на груди. Он не стал садиться. Все еще немного расстроенный, он продолжал стоять, разговаривая с Доу Сюнем: 

— Выкладывай. Что я сделал, чтобы рассердить тебя? 

Доу Сюнь задохнулся от этих слов и в его сердце снова вспыхнула злость. Он чувствовал, что Сюй Силинь только притворяется сбитым с толку и лицемерит, задавая ему этот вопрос. Своим поведением он явно напрашивался на ссору. 

Сейчас Доу Сюнь глубоко сожалел, что ему понравился Сюй Силинь. Он чувствовал, что наконец-то смог как следует рассмотреть, что это за человек, и пришел к выводу, что тот не заслуживает его симпатии. 

Но сделанного не воротишь. Было слишком поздно сожалеть. 

Сюй Силинь посмотрел на выражение лица Доу Сюня и сразу же понял, что его собственный гнев заставил его сказать не то. Он начал чувствовать, что выбрал неподходящее время. Сюй Силинь в полном молчании пару раз обошел комнату, а затем решил продолжить разговор, несмотря на оплошность. Он постучал по столу Доу Сюня: 

— Ты что, умрешь, если скажешь хоть слово?  

Доу Сюнь холодно сказал: 

— Что ты хочешь услышать? Что мне нравятся мужчины, или что мне нравишься ты? 

Сюй Силинь получил самое вызывающее признание в истории. Он никогда не думал, что бумажная ширма, которую он пытался сохранить всевозможными способами, будет разорвана Доу Сюнем именно так. Его сердце бешено заколотилось и он замер. 

Прежде чем он успел среагировать, он увидел, как Доу Сюнь поднял голову и надменно приказал: 

— Ты мне больше не нравишься. Выметайся отсюда. 

Прирожденное красноречие Сюй Силиня еще не развилось в полную меру и на мгновение он не смог справиться с таким резким перепадом настроения. Он не знал, что ему сказать. Долго простояв в оцепенении, он развернулся и вышел, не проронив ни слова. 

Доу Сюнь держал голову прямо, пока Сюй Силинь не ушел, а затем его тело сразу же обмякло. 

Его одинокий мир был безграничным. Он стоял на краю, с короной на голове и охранниками из папье-маше по бокам. Его подданные были выкованы из железа и безжизненно окружали его — единственное живое существо — наблюдая, как он провозгласил себя королем и взошел на трон, наблюдая, как он заточил себя в темницу жестких рамок. 

Крошечный росток обиды пустил корни в его сердце давным-давно. Разрастаясь с безумной скоростью день за днем, он превратился в огромный, бескрайний лес, напоминающий его одинокое царство. 

Доу Сюнь почувствовал жжение в носу. Он был близок к тому, чтобы расплакаться, но это именно он вышел из себя и прогнал Сюй Силиня — плакать сейчас было бы слишком неловко. Ему пришлось стиснуть зубы и терпеть. Он сдерживался до тех пор, пока ему не стало казаться, что он спалил свои внутренности, и тут фигура Сюй Силиня мелькнула в его дверях. Он вернулся. 

Сюй Силинь принес из гостиной небольшой плетеный стул и поставил его в комнату Доу Сюня. Он сел, не проронив ни слова — казалось, они оба дали обет молчания. Беспокойно изменив свое положение, Сюй Силинь вытянул ногу и ударил Доу Сюня по голени: 

— Эй, скажи что-нибудь. Что ты собираешься делать? 

Доу Сюнь посмотрел на него покрасневшими глазами. 

С одного взгляда Сюй Силинь понял, что тот, скорее всего, даже не думал об этом. 

Внешне Доу Сюнь выглядел очень круто, но по своей природе он не был хладнокровным человеком. Он был по-глупому бесстрашным и полагал, что миром правит смелость. Он никогда не задумывался о последствиях своих действий — он даже осмелился отказаться от вступительных экзаменов только потому, что не хотел их сдавать. Он делал все, что ему вздумается. Сначала он стремился получить желаемое, а там видно будет. 

Сюй Силинь вздохнул и выпрямился. Он немного наклонился вперед, положив локти на колени. Хотя дома больше никого не было, он все равно неосознанно понизил голос: 

— Ты когда-нибудь… чувствовал то же самое по отношению к кому-нибудь еще? 

Доу Сюнь поднял руку и указал на дверь. У него не было желания обсуждать с Сюй Силинем свою несуществующую любовную жизнь, поэтому он жестом приказал ему уйти, как сделал это раньше. 

— Хорошо, значит нет, — Сюй Силиню ничего не оставалось, кроме как самому интерпретировать язык тела Доу Сюня. Обсуждение этой темы уже заставляло его чувствовать себя неловко и он сидел как на иголках. А этот болван ни капельки не сотрудничал. Скрепя сердце, он заставил себя сидеть на маленьком плетеном стуле, каждую секунду желая сбежать. 

Сюй Силинь долго смотрел в пол, ломая голову над тем, что же ему сказать. 

Если бы Сюй Цзинь была здесь, что бы она сделала? 

Но Сюй Цзинь больше не могла направить его. 

Должен ли он сказать, что двое мужчин не могут быть вместе? Потому что по закону мужчины могут вступать в брак только с женщинами — ерунда, кто, черт возьми, этого не знает. 

Или, может быть: это просто заблуждение с твоей стороны, у тебя слишком мало друзей, поэтому твоя привязанность немного вышла за рамки — это явно приведет к драке. 

Я не согласен. Пожалуйста, сдайся — это… так бы сказал сам Доу Сюнь. 

Когда кто-то обижался на него, Сюй Силинь никогда не выбивал двери и не врывался, чтобы делать дерзкие заявления. Его основной принцип при решении проблем — не ранить чувства других людей. Поэтому он всегда пытался найти точки соприкосновения, а сами проблемы сводить на нет, чтобы они могли мирно жить в будущем. 

Но очевидно, что Доу Сюнь был его полной противоположностью. Он никогда не стремился искать «точки соприкосновения» с другими людьми. Его основной принцип был очень прост: либо слушай меня, либо проваливай. 

Сюй Силинь так долго молчал, что Доу Сюнь неожиданно начал медленно успокаиваться. 

В неосвещенной комнате Доу Сюнь внимательно изучал лицо Сюй Силиня. Постепенно ярость в его сердце чудесным образом уменьшилась вдвое и осталось только чувство обиды. Доу Сюнь достал из кармана пачку сигарет и вытащил одну для себя. Он вывернул содержимое подставки для ручек на стол, чтобы использовать ее как пепельницу. 

Непривычная мысль внезапно промелькнула в самом сокровенном уголке его сердца: «Я усложняю ему жизнь?»

— Забудь об этом, — среди клубов дыма Доу Сюнь махнул рукой и удрученно сказал Сюй Силиню, — извини, в будущем я постараюсь не беспокоить тебя по пустякам. У Чжу Сяочэн и Доу Цзюньляна сейчас все хорошо, у тебя тоже... 

Сердце Сюй Силиня внезапно сжалась, и он оборвал его на полуслове: 

— Почему я оказался с ними в одном ряду? Что я сказал, чтобы оказаться там? Не мог бы ты не впадать в крайности? 

Доу Сюнь в замешательстве уставился на него. 

Сюй Силинь сходил с ума от беспокойства. Его взгляд скользнул по пачке сигарет, и он протянул руку: 

— Дай и мне одну. 

Доу Сюнь некоторое время колебался, а затем одной рукой встряхнул пачку и передал ему выпавшую сигарету. Сюй Силинь зажал ее между пальцами и, взяв зажигалку, поджег сигарету, но в конце концов так и не засунул ее в рот. Он отложил все в сторону. Его сердце было в смятении, когда он спросил: 

— У тебя никогда раньше не было отношений с девушкой. Как ты можешь быть уверен, что это именно тот путь, который ты хочешь выбрать? Тебе не кажется, что ты слишком легкомысленно относишься к этому? 

Доу Сюнь резко ответил: 

— Значит, мне нужно найти девушку, повстречаться с ней, а затем бросить, только для того, чтобы доказать, что ты мне нравишься? 

Сюй Силинь:

— ... 

Доу Сюнь в отчаянии откинулся на спинку стула. Он чувствовал, что, если Сюй Силинь продолжит нести эту нелогичную чушь, он действительно может передумать и влюбиться в кого-то другого. 

Сюй Силинь устало сказал: 

— Ты действительно не понимаешь, насколько это серьезно? Ты когда-нибудь задумывался о последствиях? Что подумают твои родители... 

Доу Сюнь усмехнулся. 

Сюй Силинь сказал: 

— …Хорошо. Забудем о них. Но, что бы подумала бабушка, если бы узнала? Что бы подумали преподаватели, которые возлагают на тебя большие надежды, твои нынешние одногруппники, твои будущие коллеги? Ты же не сможешь всю жизнь притворяться великим бессмертным и вообще ни с кем не общаться, не так ли? 

На первый взгляд Доу Сюнь был идеальным «сыном маминой подруги». Он оправдывал все ожидания общества в отношении людей его возраста и был необычайно выдающимся человеком. Особенно, если не лез на рожон и не нарывался на неприятности, и если проявлял сдержанность в своем стремлении отступать от общепринятых норм... Когда дело доходило до его будущих перспектив, Доу Цзюньлян и остальные не могли полностью игнорировать его. 

У него не было недостатка в таланте, врожденных способностях или происхождении. По сравнению с остальными, ему суждено было прожить легкую жизнь. С одного взгляда можно было увидеть весь его путь до финальной черты. 

Сюй Силинь снова вздохнул: 

— Я не шучу. Не будь безрассудным. 

Слушая, как Сюй Силинь ходил вокруг да около, разговаривая о второстепенных вещах, даже не доходя до сути дела, Доу Сюнь потерял терпение: 

— Все это будет позже. Я спрашиваю, что ты думаешь прямо сейчас? 

— ...  

Сюй Силинь понял, что не может достучаться до него, и тоже начал злиться. Его тон невольно стал резким: 

— Неужели так важно, что я думаю прямо сейчас? Ты что, не видишь дальше своего носа и не задумываешься о последствиях? Тогда почему бы тебе не пойти и не убить кого-нибудь или не попробовать наркотики? Вот что сделает тебя счастливым! Ты... 

Доу Сюнь неожиданно вскочил на ноги. Он прижал Сюй Силиня к плетеному стулу и на месте продемонстрировал, что значит «сиюминутное удовольствие», заткнув ему рот своим собственным. 

В последний раз они вынуждены были поцеловаться из-за бессмысленной игры в караоке. Один из них был занят обдумыванием того, как расправиться с У Тао, а мысли второго и вовсе были в другом месте. 

На этот раз это был полностью насильственный поцелуй. 

Ладонь Доу Сюня сжала его шею, большой палец давил на подбородок, заставляя его открыть рот. Хватка была такой сильной, что Сюй Силинь начал задыхаться. Это было лобовое столкновение, без малейшего намека на дипломатию, стопроцентный акт агрессии. 

Сюй Силинь опешил. Возможно, из-за страха или чего-то еще, необъяснимая дрожь пробежала по его позвоночнику до самой макушки. На секунду он забыл оттолкнуть Доу Сюня, пока тот сгоряча не прикусил ему губу клыками. 

Сюй Силинь сразу же пришел в себя и отпихнул Доу Сюня. Плетеный стул с грохотом упал. Сюй Силинь отступил на пару шагов. Он автоматически вытер рот рукой — как и ожидалось, на пальцах он увидел кровь. 

Два слова: «Ты извращенец?» чуть не сорвались с его языка. Сюй Силинь почти выплюнул их, но в самую последнюю секунду он встретился взглядом с Доу Сюнем — испуганным и взволнованным, но дерзким и гордым. Сюй Силинь с трудом проглотил свои обидные слова. Кровь потекла ему в рот. Задыхаясь от злости и смущения, он рванул прочь. 

Ни у кого из них не было настроения ужинать. Они заперлись в своих комнатах, разделенные общей гостиной. Чем больше Сюй Силинь думал об этом, тем больше сожалел — все закуски, которые он купил, остались в комнате Доу Сюня, черт возьми! 

Внизу Горошина гонялась за своим хвостом, время от времени издавая несчастный лай. Она хотела привлечь чье-нибудь внимание, чтобы ее вывели на прогулку, но после продолжительного лая никто так и не пришел. Старая собака устала и легла на бок. Опустив уши, она недовольно зарычала. 

Сюй Силинь взял фотографию матери со своей книжной полки. 

Он не любил выставлять траурные портреты. Это фото было сделано в туристическом месте и на тот момент Сюй Цзинь было всего за тридцать. Она еще не прибавила в весе и выглядела молодой и модной, ярко улыбаясь в камеру. 

Сюй Силинь вытер рамку и ему в голову пришла классическая фраза из кино: «Неужели жизнь всегда такая трудная? Или станет лучше, когда я вырасту?» 

В этот момент у входной двери раздался шум. Тетя Ду и бабушка Сюй вернулись. 

Сюй Силинь безжизненно выполз из своей комнаты, чтобы поприветствовать их: 

— Бабушка, тетя, вы вернулись. 

— Подойди сюда, — поманила его старушка и спросила, — где Сяо Сюнь? 

Лицо Сюй Силинь изменилось, и он глухо сказал: 

— Уединился для медитации. 

— Эй, сколько вам лет, а вы все еще ругаетесь с утра до ночи, — бабушка сразу смекнула, что они снова поссорились. Она бросила взгляд на Сюй Силиня, — мне нужно тебе кое-что сказать. 

Сюй Силинь шаркая и сутулясь, спустился по лестнице. 

Бабушка Сюй сказала: 

— Твой отец... 

Наверху Доу Сюнь тихонько приоткрыл маленькую щель в двери. А внизу Сюй Силинь пришел в ярость: 

— Я уже сказал, что не пойду с ним! Сколько раз мне нужно это повторить? Почему вы все еще упоминаете о нем! 

— Чего ты кричишь? — бабушка треснула его по голове. — Твой отец ищет способы вернуться работать в Китай и надеется, что после того, как устроится здесь, сможет навещать тебя раз в неделю. 

Печаль Сюй Силиня была глубокой, как большая река, и необъятной, как ночное небо. Когда он услышал, что приедет Чжэн Шо, чтобы усугубить ситуацию, он неподвижной кучей упал на диван, едва смахивая на человека. 

— А еще… — бабушка замолчала, а потом нерешительно посмотрела на тетю Ду. 

Обычно Тетя Ду принималась хлопотать по хозяйству, как только переступала порог дома, но сегодня она неподвижно сидела сбоку. Увидев, что бабушка смотрит на нее, она заикаясь сказала:  

— Тут… Это… В моем родном городе сносят дома и переселяют жителей. Каждая семья получит несколько квартир. Моя невестка недавно родила… 

Сюй Силинь сразу понял, что она пыталась сказать. Его сердце затрепетало и с пылающего пика лета он погрузился в ледяную глубину зимы. 

Голова тети Ду была опущена, как будто она не осмеливалась смотреть на него: 

— Мой сын сказал, что ситуация в их семье улучшилась и что он хочет заботиться обо мне. Мой внук такой маленький, ему тоже нужно, чтобы за ним ухаживали...  

Сюй Силинь мягко спросил: 

— Тетя, ты уезжаешь? 

Губы тети Ду дернулись и она, запинаясь, произнесла: 

— Как я могу уйти в такое критическое время? Не волнуйся, я подожду, пока ты не сдашь экзамены. 

Тетя Ду прожила с семьей Сюй десять лет и уже стала ее частью. Если Сюй Цзинь привозила домой сувениры после далекой поездки, то там обязательно были подарки и для тети Ду. Большую часть времени Сюй Силинь забывал, что она тоже чья-то мать. 

Он знал, что все хорошее когда-нибудь заканчивается и что он должен сказать что-нибудь приятное и утешительное. А затем ему следует подготовить большое денежное вознаграждение для тети Ду в благодарность за долгие годы ее напряженной работы и сказать ей, что у нее всегда будет «сын» здесь и что она может рассчитывать на него в любой ситуации. 

Но он не мог заставить себя произнести ничего из этого. 

Сюй Цзинь умерла, тетя Ду уходила, бабушка была старой. 

Еще оставался Доу Сюнь… Ай, лучше и не упоминать об этом. 

Его личная утопия напоминала крохотный замок из песка на пляже, который постепенно уменьшался, рассыпался и разваливался под действием ласковых волн и легкого ветра. В конце концов Сюй Силинь остался беззащитным перед бескрайним океаном, дрейфуя среди соленых волн, бездомный и обездоленный. 

Сюй Силинь промычал в знак согласия и ушел, не сказав ни слова. 

Прошло больше месяца. У Сюй Силиня только что закончилась вечерняя самоподготовка, когда он получил сообщение от Доу Сюня. 

Доу Сюнь долгое время игнорировал его. Он, как обычно, возвращался домой, чтобы увидеться с бабушкой, но как только приходил Сюй Силинь, он запирался в своей комнате, избегая его. 

Сюй Силинь открыл сообщение и увидел, что Доу Сюнь прислал ему только адрес. Прошло какое-то время, прежде чем он вспомнил, что это был адрес ветеринарной клиники в их районе. 

В глубине души Сюй Силинь смутно о чем-то догадался. Он в ступоре стоял посреди сухого и резкого весеннего ветра, ощущая сложный, едва различимый запах непостоянства.

http://bllate.org/book/13835/1220809