Готовый перевод Through The Strait Gates / Сквозь узкие врата: Глава 28 Взрыв

Медленными рефлексами Доу Сюня невозможно было постичь проницательность Сюй Силиня. Этому не способствовал даже тот факт, что Сюй Силинь умудрялся неправильно отвечать на четырнадцать вопросов из двадцати.

Доу Сюнь читал книгу, в которой описывалась жизнь заключенного, занимающегося проституцией, и его любовников-гомосексуалистов. Само по себе это не было проблемой. В литературе затрагиваются многие темы, и эта книга не была чем-то необычным.

Проблема была в том, что Доу Сюнь читал ее скрытно.

Это явно указывало на то, что он не считал эту книгу обычным чтением.

Сюй Силинь уже заметил, что Доу Сюнь в последнее время вёл себя немного странно. Обнаружив книгу, он невольно почувствовал некоторое напряжение. Он выяснил, что каждый раз, когда Доу Сюнь приходил домой, у него были с собой учебные пособия, такие как «Словарь TOEFL» или «Образцы эссе IELTS». Но когда Сюй Силинь открывал их, это всегда были либо романы о геях, либо различные исследования, связанные с гомосексуализмом. Широта тем и его внимательность к чтению не оставили Сюй Силиню места для самообмана.

Вначале Сюй Силинь был ошеломлен. Его сердце онемело от непреодолимой тревоги и беспокойства, как будто он случайно нашел «медицинское заключение о неизлечимой болезни» близкого друга. Но как только шок прошел, он начал размышлять о недавних событиях — о странной назойливости Доу Сюня, о том, с каким выражением тот смотрел на него, о том, как Доу Сюнь насильно подавлял свой гнев и о том, как легко возникали «неловкие ситуации» во время их дурачеств...

Сам собой напрашивался невероятный вывод.

И прежде чем Сюй Силинь успел запаниковать или рассердиться, он отреагировал так, словно нашел ящик Пандоры. Первой реакцией было накрыть его деревянной доской, чтобы не было видно ни малейшего зазора.

Потому что это было слишком абсурдно.

В любом случае, даже если бы Доу Сюнь был девушкой, Сюй Силиню все равно пришлось бы все тщательно обдумать. Потому что они с Доу Сюнем не были обычными случайными одноклассниками, которые после расставания разойдутся и в будущем уедут далеко друг от друга, но все еще смогут вместе пообедать, если встретятся вновь.

По различным неожиданным причинам они жили под одной крышей, и, не имея ничего общего между собой, теперь проводили вместе все дни напролет. Они совместно пережили большие потрясения, поддерживая и помогая друг другу. Его привязанность к Доу Сюню отличалась от привязанности к другим его одноклассникам.

Доу Сюнь был для него членом семьи, а заяц не ест траву возле собственной норы*.

(п/п: обр. нельзя пакостить там, где живешь)

Более того, Доу Сюнь был парнем.

Для Сюй Силиня слово «гей» было похоже на разговоры о людях, принимавших экстази в «Изгибе полумесяца» — все это было неясными слухами, циркулирующими по городу, и он никогда не предполагал, что они каким-либо образом будут связаны с ним.

Сюй Силинь плохо спал несколько дней, обдумывая, как себя вести. Пока он не валял дурака, он был в состоянии обо всем позаботиться. Он понимал, что «бумажную ширму» между ними ни в коем случае нельзя было рвать — пока она оставалась целой, у него еще было место для маневра.

Сюй Силинь со страхом избегал двусмысленного поведения Доу Сюня на протяжении целого месяца, только чтобы обнаружить, что Доу Сюнь даже не заметил этого и не изменил свое поведение ни на йоту. Сюй Силиню пришлось признать поражение.

Поэтому, воспользовавшись обучением по поступлению в университет, которое их школа проводила для всех родителей, он решил действовать с Доу Сюнем более жесткими методами:

— Вероятно, мне скоро придется выбрать университет, — небрежно заметил Сюй Силинь. В то время студенты сначала подавали заявку в университет, а затем уже сдавали вступительные экзамены, и школьная успеваемость, использованная для заявки, была основана на их прошлых результатах.

Глаза Доу Сюня сразу же загорелись. Казалось, что у него над головой появилась табличка с надписью: «Поступай в мой университет».

— Я еще не решил, останусь ли я здесь или уеду куда-нибудь, — сказал Сюй Силинь, не глядя на него. Он был сосредоточен на своих словах. — В других частях страны хорошее соотношение цены и качества высшего образования, поэтому я могу выбрать что-то получше. Что касается местных универов, мне, возможно, придется снизить свои требования. Но мне все равно нужно заботиться о своей бабушке, так что чем ближе, тем лучше… 

Доу Сюнь ошеломленно замер. Он не ожидал, что у Сюй Силиня вообще не было намерения стремиться к большему и ставить себе непосильные задачи.

Только тогда Сюй Силинь посмотрел на него и улыбнулся:

— Ты все еще думаешь убедить меня поступить в твой универ? Это нереально.

Доу Сюнь спросил:

— Почему это нереально?

Когда начался последний семестр выпускного класса, огромные усилия, которые Сюй Силинь приложил во время каникул, принесли свои плоды. На промежуточном экзамене он пробился обратно в десятку лучших в классе. Во время последующих экзаменов он получил высший балл по математике. Несмотря на трудности в английском, он все равно добился лучшего результата за всю свою школьную жизнь, и занял третье место в классе.

— Основываясь на твоих оценках, если ты наберешь еще десять баллов по английскому, у тебя будет шанс, — быстро сказал Доу Сюнь. — Разве на твоем уровне сложно улучшить английский? Не то чтобы тебе надо было улучшиться со ста сорока до ста пятидесяти. Тебе просто нужно сделать акцент на запоминании. Достаточно будет довести твои баллы хотя бы до сотни. До вступительного экзамена осталось еще несколько месяцев.

Сюй Силинь ответил:

— Даже в этом случае, самое большее, у меня будет шанс. В этот раз мне могло просто повезти, а что, если в следующий раз я не смогу получить такие высокие баллы? Ци… Учитель Чжан тоже с этим не согласится. Кроме того, неужели ты хочешь, чтобы я рискнул провалить экзамен и подготовился к еще одному году учебы? 

Доу Сюнь:

— ...

— Если ты этого хочешь, я подам заявку в твой универ. Независимо от того, пройду я или нет, я приму это, — Сюй Силинь загнал его в угол. — Скажи что-нибудь.

Доу Сюнь открыл рот, но онемел.

— Доу Сяньэр, — Сюй Силинь медленно, но многозначительно произнес слова, которые он обдумывал долгое время. — Часто желания прекрасны, но реальность жестока. Ты понимаешь, о чем я? После сиюминутной мысли, после секундного удовольствия, как ты справишься с последствиями? Ты хочешь, чтобы я благополучно дожил до конца предстоящего лета, или ты собираешься подобрать мои останки?

Доу Сюнь ничего не ответил.

Сюй Силинь впервые столкнулся с такой непростой задачей. Он не знал, понимал ли Доу Сюнь то, что он пытался сказать, и покрывался холодным потом. Некоторое время он внутренне размышлял, затем плюнул на все и использовал последний метод:

— Кстати, Юй Ижань на днях принесла несколько закладок в виде листьев с прожилками. Они довольно милые, поэтому я попросил у нее еще одну и положил ее в твою книгу.

Доу Сюнь был крайне разочарован. Не в настроении болтать, он развернулся и ушел.

Он смутно почувствовал, что в словах Сюй Силиня был какой-то скрытый смысл, но не смог уловить его.

Только глубокой ночью в его голове внезапно что-то щелкнуло. Он вскочил с кровати, включил свет и открыл «Записи Лунъяна», которые были спрятаны за фальшивой обложкой.

Закладка с прожилками выпала с титульного листа.

Сердце Доу Сюня мгновенно замерло. Долгое время он неподвижно сидел в тишине. Ему казалось, что роса за окном превратилась в демонический туман, который просочился через щели в оконной раме и застыл на его теле в виде инея.

Он считал, что его прощупывание было незаметным, что он приближался, не оставляя следов, но как оказалось все, что он делал, было вполне очевидно.

Он и весь остальной мир всегда чувствовали взаимную неприязнь, они никогда раньше не сосуществовали мирно. Это был первый раз, когда наружу показался маленький росток ранимой нежности, но его растоптали, прежде чем он успел окрепнуть.

Доу Сюнь просидел в ступоре половину ночи. На рассвете он тихонько разорвал свой нелепый план-график.

С того дня Сюй Силинь обнаружил, что Доу Сюнь, похоже, прислушался к его словам. Он больше не переступал черту и также стал реже приходить домой, возвращаясь только раз в неделю, чтобы проверить, все ли в порядке. Сюй Силинь наконец смог вздохнуть с облегчением.

Какое-то время они жили в мире и согласии и Сюй Силинь решил, что этот вопрос закрыт.

Пока неожиданно не случилось кое-что непредвиденное.

В тот день была суббота. Рано утром Доу Сюню позвонила тётя Ду и сказала, что она будет сопровождать бабушку Сюй в больницу для медицинского осмотра и что вечером их не будет дома.

Он похлопал по своему карману и обнаружил, что забыл ключи. У него не было другого выбора, кроме как пойти в школу, чтобы вместе с Сюй Силинем отправиться домой.

Книги Сюй Силиня лежали на его столе, но его самого нигде не было.

Лао Чэн уже привык видеть Доу Сюня в школе и пробормотал ему:

— Вы двое действительно связаны друг с другом. Ай, Бессмертный Доу, ты все время возвращаешься в свою альма-матер, это заставляет меня чувствовать, что ты еще не закончил учебу. Ты ищешь Сюй Туаньцзо? 

Доу Сюнь кивнул.

Лао Чэн сказал:

— Его забрала Цилисян. Ты можешь подняться наверх и посмотреть.

На доске в конце класса красными цифрами на белой бумаге велся обратный отсчет времени до вступительных экзаменов, больше, впрочем, напоминавший бомбу замедленного действия. Обычно в такое время учителя не трогали учеников без всякого повода.

Доу Сюнь не знал, что Сюй Силинь опять натворил и немного обеспокоенный, направился в кабинет Цилисян.

По школьным правилам, учитель разговаривающий с учеником в кабинете наедине должен оставить дверь открытой. Все должны были следовать этому правилу.

Приближались выходные. Коллег Цилисян в кабинете не было и дверь была приоткрыта. Доу Сюнь как раз подходил к двери, когда услышал, как Цилисян сказала:

— Надеюсь, ты тщательно все обдумаешь. Я тоже подумаю о том, как справедливо решить этот вопрос, когда придет время. Еще рано для заявлений. Это небольшое количество баллов не имеет большого значения, но оно позволит тебе подать заявление в университет на уровень выше.

Шаги Доу Сюня остановились. Все верно, он совсем забыл. В первом классе должна была быть квота для выдающихся учеников.

Раньше было много категорий учащихся, которым начислялись дополнительные баллы на вступительных экзаменах. Этнические меньшинства, дети, чьи родители погибли при исполнении служебных обязанностей, участники соревнований, спортсмены… даже школьники, выбранные в качестве образцовых учеников города, выдающиеся ученики и тому подобное — все они получали дополнительные баллы. В большинстве случаев родители использовали свои связи, чтобы найти лазейку, хотя только немногие получали рекомендацию от школы. Например, для такого ключевого класса, как их, даже если школа не сможет порекомендовать ученика для зачисления без экзаменов, она все равно может получить квоту для дополнительных баллов.

«Выдающимся учеником» обычно считался либо староста класса, либо секретарь комсомольской ячейки.

Сердце Доу Сюня бешено забилось. Это означало, что у Сюй Силиня появилась возможность поступить в его университет!

Именно в это время он услышал, как Сюй Силинь спросил:

— Почему в этом году в нашем классе только одно место?

Цилисян вздохнула:

— Видимо были родители, которые писали жалобы. Уже хорошо, что в этом году мы смогли получить хотя бы одно место. Твои итоговые оценки за последний семестр были слишком ужасными, поэтому ты упустил шанс быть рекомендованным для самостоятельного выбора университета. Обидно, так что это возможность для тебя.

Сюй Силинь кивнул.

Он задал этот вопрос, думая не о всем классе в целом, а о Ло Бин.

Можно было и не сравнивать объем работы, которую проделала за эти три года Ло Бин и он сам — Сюй Силинь прекрасно все понимал. Говоря прямо, их староста спокойно выполняла свои обязанности, в то время как он, секретарь комсомольской ячейки, доставлял сплошные проблемы.

Сюй Силинь видел, что учительница колебалась и не знала, что делать. Это не имело ничего общего со всеми теми маленькими подарками, что Сюй Цзинь преподносила Цилисян, пока она была еще рядом. Несмотря на то, что их учительница проводила большую часть своего времени, утопая в трясине материального мира, по крайней мере, она все еще сохраняла чувство справедливости. Если бы не несчастье в его семье, заставившее ее пожалеть Сюй Силиня, эта квота обязательно досталась бы Ло Бин. Цилисян даже не стала бы его спрашивать.

Сюй Силинь на мгновение задумался:

 — Вы говорили об этом с Ло Бин?

Цилисян не стала ничего скрывать и откровенно ответила:

— Мы говорили об этом. Я сказала вам обоим одно и то же. Вернись и хорошенько подумай. Посмотрим, может быть, мы проведем классное голосование.

Сюй Силиню даже не нужно было думать, чтобы узнать, какой будет результат этого голосования. Кого поддержит большинство — представителя учителя или одного из своей шайки?

— Учитель, в этом нет необходимости, — сказал Сюй Силинь. — Отдайте эту квоту старосте. Мне неловко брать ее.

У двери Доу Сюнь перестал дышать.

Цилисян спросила:

— Разве тебе не нужно сначала обсудить все со своей семьей?

— С кем я могу поговорить? — Сюй Силинь заставил себя рассмеяться. — Я могу принять собственное решение по этому поводу.

Доу Сюнь побледнел. Некоторое время он боролся, сдерживая себя, но, в конце концов, не мог больше терпеть. Он развернулся и ушел.

Он не слышал последующих слов Сюй Силиня:

— Учитель, я знаю, почему вы это делаете. Моя мама... Когда моя мама была жива, она все делала для меня и в итоге я вырос нарушителем спокойствия. Теперь, когда ее не стало, было бы слишком бесстыдно с моей стороны использовать ее имя для получения дополнительных баллов. Кроме того, это несправедливо по отношению к другим одноклассникам.

Доу Сюнь не стал дожидаться Сюй Силиня. Он пошел домой, еле сдерживая свои эмоции. Его первой реакцией была неконтролируемая ярость, которая словно пожар захлестнула его грудь. Доу Сюнь снова упрямо зациклился на одной проблеме и размышлял: «Ты даже можешь отказаться от дополнительных баллов. Ты так ненавидишь быть со мной?»

Подойдя к дому, он понял, что не сможет войти, и только тогда вспомнил, что он пошел в школу, чтобы взять у Сюй Силиня ключи.

Он метался перед входной дверью, словно запертый в клетке зверь, все его тело лихорадило, а каждый вдох, казалось, обжигал его сердце и опалял легкие.

Доу Сюнь в гневе пнул камешек.  Невольно он вспомнил, как Ло Бин всегда мямлила, разговаривая с Сюй Силинем, и как их дразнили в караоке во время вечеринки по поводу совершеннолетия...

Даже подрались они в первый раз именно из-за Ло Бин!

«Почему я не видел, чтобы он был таким благородным по отношению к другим?» — мелькнуло у Доу Сюня в голове.

Как только эта мысль сформировалась, внутри его тела произошел взрыв. Когда огонь и дым развеялись, остался только пепел.

Совершенно обескураженный, Доу Сюнь испытал острое чувство ревности.

К тому времени, как Сюй Силинь неторопливо добрел до дома, прошло уже больше получаса. Зная, что Доу Сюнь возвращается, он специально зашел в супермаркет и купил для него закусок из вяленого мяса. Как только он поднял глаза около дома, то увидел Доу Сюня, в одиночестве сидевшего у входной двери, словно жалкое, никому не нужное, маленькое животное.

— Ну ты и болван, если забыл ключи, почему не пришел в школу, чтобы найти меня? — проворчал Сюй Силинь. Он сунул пакет из супермаркета в руки Доу Сюня и выудил ключи из хаоса своего рюкзака, чтобы открыть дверь. — Сегодня вечером некому готовить. Что закажем на ужин? 

Он совсем не замечал взгляда Доу Сюня, становившегося все более и более странным у него за спиной.

Сюй Силинь толкнул дверь и вошел. Он присел, чтобы сменить обувь, и уже перевел разговор с темы ужина на «Кому сегодня вечером выгуливать собаку?». Спустя какое-то время он наконец заметил, что Доу Сюнь не отвечает ему.

Сюй Силинь в недоумении повернулся к нему:

— Почему...

Доу Сюнь яростно схватил его за воротник и грубо толкнул к шкафу для обуви.

http://bllate.org/book/13835/1220808