Готовый перевод Pastel Colours / Цвета акварели: Глава 24

День 9, 21:51  

После того, как рассказ завершился, долгие и болезненные воспоминания слились в бассейн чёрной воды, поглотивший одинокого рассказчика, а в комнате остался слышен лишь тихий звук трепещущего дыхания.

Сун Жань открыл Хэ Чжиюаню своё сердце, словно жемчужная устрица, что раскрыла створки своей раковины перед острым клювом кулика, обнажив мягкую беззащитную плоть. Один удар острого клюва – и от него даже трупа бы не осталось. 

Юноша верил, что Хэ Чжиюань не причинит ему вреда, но всё равно трусил. 

– Хэ сяньшэн, Хэ сяньшэн… – чувствуя сильный озноб, Сун Жань зарылся в одеяло и растирал ледяные пальцы ног, отчаянно взывая к собеседнику в поисках утешения. – Ты всё ещё обнимаешь меня?  

Глаза мужчины неконтролируемо покраснели. 

Он присел на край кровати и тепло ответил: 

– Я здесь, я обнимаю тебя, не бойся. 

Не бойся, маленькое сокровище. 

Тон его голоса был таким нежным, как никогда до этого.

В этот момент Сун Жань очень напоминал испуганного зверька – кролика, крота или оленёнка, и Хэ Чжиюань не мог не вспомнить их телефонную ссору неделю назад, когда тот был совершенно иным – воинственным и резким в словах, словно рыба-иглобрюх, что раздулась, ощерившись иголками. 

«Дети, возлюбленные и семья – это самое дорогое, что есть у человека. Ничто другое не может сравниться с ними, абсолютно ничто…»

«Если для вас не важна семья, то не надо иметь детей. Если вы такого низкого мнения о размножении, то не делайте этого! Будьте холостяком, как я, и тогда у вас будет достаточно времени, чтобы делать карьеру!»

«Мне всё равно, сколько лет вы хотели прожить, прежде чем завести ребёнка. Поскольку теперь у вас есть Бубу, вы должны взять на себя ответственность!» 

В тот день Хэ Чжиюань искренне рассердился, подумав, как стремительно улыбка Сун Жаня сменилась неконтролируемой яростью, словно маска в сычуаньской опере. Не подумав, он небрежно налепил на Сун Жаня кучу ярлыков: любимый ребёнок, с детства избалованный родителями, которые потворствуют ему до сих пор. Он думает, что весь мир – это горшочек с мёдом, поэтому критикует его методы воспитания Бубу, не желая слышать ни слова против.

Но на самом деле мир Сун Жаня никогда не был горшочком мёда, у него не было даже одной ложки мёда. 

Тот спор просто был случаем, когда один брошенный ребёнок встретил другого ребёнка в похожей ситуации и захотел докричаться до находящегося на другом конце провода отца, что сбился с пути, чтобы разбудить его, заставить оглянуться назад и не бросать на произвол судьбы замерзающее сердце Бубу, полное надежды. В порыве отчаяния этот юноша не следил за словами и не заботился об их уместности. 

Как я мог придираться к таким пустякам, да ещё и критиковать, казалось бы, рациональный взгляд на семью, глядя на Сун Жаня сверху вниз и насмехаясь над его наивностью и грубостью?   

Don’t judge me!*

Так я тогда сказал. 

Но это именно я был полон предрассудков и делал необоснованные предположения, основанные на небольшом количестве информации. 

(* Не суди меня!)

Хэ Чжиюань не мог не винить себя.

Теперь он знал, что Сун Жань был саженцем, который имел несчастье попасть в солончак, его корни иссохли и сгорели, но он всё равно продолжал тянуться к солнцу и в итоге вырос в дерево, что давало тень траве вокруг. 

Я бы не справился, будь на его месте. 

В семь часов утра на горизонте постепенно разгорался рассвет, и его лучи пробивались сквозь полупрозрачные занавески спальни. Хэ Чжиюань накинул халат и толкнул дверь на террасу второго этажа – утренний ветерок, принесший влажный аромат апельсинов, обдувал его лицо и волосы.

Сад на заднем дворе был очень тихим, лишь временами раздавались птичьи трели. 

Из-за деревянной стены, увитой глицинией и виноградом, было слышно соседей: хлопали дверцы микроволновой печи и духовки, ножи и вилки из нержавеющей стали звонко стучали по фарфоровым тарелкам, а дети радостно болтали без умолку.  

– Папа, Джоуи опять забрал черничный джем!

– Тогда, может, намазать тебе майонезом, Ари?

– Нет, он мне не нравится! Я хочу черничное варенье!

– Я тоже хочу!

По-соседству жила семья французского происхождения из пяти человек. Младшие брат и сестра упорствовали в попытках вернуть джем, который присвоил себе старший брат. 

– Джоуи, ты же хороший мальчик, поделись с Ари и Софи, – мама привычно уладила разгорающийся конфликт между детьми, а затем спросила. – Кто сегодня хочет омлет? Поднимите руку. 

Столовая снова наполнилась оживлённым шумом. 

Слыша этот самый обыкновенный семейный разговор, наполненный теплом, Хэ Чжиюань почувствовал как его сердце дрогнуло, а в голове внезапно возникла сцена. 

Встав с постели рано утром, они с Бубу стояли бок о бок в ванной комнате. Глядя в зеркало, он побрился, умылся и привёл в порядок волосы, а Бубу надул свои маленькие щёчки и, схватив маленькую зубную щетку, в течение минуты чистил левую сторону рта и ещё минуту – правую. В мгновение ока отец и сын закончили утренние процедуры, а из кухни начали доноситься аппетитные ароматы еды. Наклонившись, Хэ Чжиюань легонько подтолкнул сынишку в спину и они побежали друг за другом в столовую. Сун Жань только вышел из кухни в клетчатом фартуке, неся в руках поднос с двумя мисками горячих свежих вонтонов с мясной начинкой.  

Бубу быстро забрался на высокий табурет, схватил ложку и начал есть с громким чавканьем. Он же стоял на месте, ожидая, пока Сун Жань подойдет и собственноручно завяжет ему галстук, подходящий к сегодняшней рубашке, а затем поднимет лицо и нежно поцелует. 

– Доброе утро. 

Сун Жань смотрел на него с улыбкой и сияющим взглядом. 

Его глаза были поистине привлекательными: темные и блестящие, словно ясная лунная ночь. В настоящий момент в них отражался утренний солнечный свет и лицо Хэ Чжиюаня. Самое главное, что в этих глазах больше не было ни капли страха или одиночества, только счастье, что поселилось в них после долгой совместной жизни, полной стабильности. 

Если подставив Сун Жаню своё плечо, я увижу на его лице такое выражение, то почему бы мне не сделать это?

Семья – это пазл. Мы с Бубу – одна половинка, а Сун Жань – другая. Соединившись вместе мы составим полную картину. 

Ответ был очевиден.  

Половина утреннего солнца показалась над крышей соседнего дома, по небу разлилась дымка красного цвета. В западном полушарии наступил новый день. 

Но на восточной половине земного шара всё ещё царила ночь.

Хэ Чжиюань откинулся назад, опираясь спиной на стену террасы и, закрыв глаза, медленно выдохнул. 

– Сун Жань, на прошлой неделе… Я оскорбил твои взгляды на семью. Ты сказал, что дети, возлюбленные и семья – это самое важное для человека. Тогда, пытаясь опровергнуть это, я наговорил лишнего, но теперь, поразмыслив, готов искренне с тобой согласиться. 

Мужчина думал, что это как-то порадует Сун Жаня, но, к удивлению, в ответ получил лишь затянувшееся молчание. 

– Не нужно соглашаться со мной, Хэ сяньшэн. По крайне мере… не соглашайся со мной только из-за моей истории. 

Когда юноша снова заговорил, его голос дрожал. 

– Почему? – спросил Хэ Чжиюань. 

Сделав паузу, Сун Жань с трудом выдавил: 

– Потому что… я даже не знаю, так это или нет. 

– Я слышал, что люди одержимы тем, что не могут получить. И чем дольше это продолжается, тем более ненормальной становится эта одержимость. Я вырос, не имея семьи и дома, и неважно, где бы я ни жил, какую ни имел работу и сколько друзей, мои дни всегда казались пустыми и одинокими, словно я был деревом без корней. Я очень сильно хотел иметь семью: ребёнка, о котором мог бы заботиться, и мужчину, который заботился бы обо мне. Даже если бы этот ребёнок не был Бубу, а мужчина не был… не был… 

Жемчужная устрица Сун Жань резко захлопнул свою раковину. Закрыв рот рукой, юноша дважды кашлянул, неуклюже попытавшись скрыть это. 

Хэ Чжиюань беззвучно рассмеялся. 

– ...В моём случае, даже если бы мне случайно подкинули ребенка, я бы, наверное, просто не смог отказаться. Хэ сяньшэн, если дети, возлюбленные и семья так важны для меня, значит я должен быть вдвойне осторожным. Почему я должен принимать всех без разбора, не отказывая? Но если… но если то, что я хочу в глубине души, это не «дом и семья», а просто шелуха, которая лишь называется «домом и семьёй». А уж какие люди в нём живут, нравится мне это или нет, меня не волнует… 

– Тебе действительно всё равно? – перебил его Хэ Чжиюань и продолжил глубоким голосом. – Или это потому, что ты встретил подходящих с первого раза, поэтому у тебя не было возможности сравнить? 

Эти слова обрушились на Сун Жаня как снег на голову, заставив застыть столбом: 

– Я… 

Хэ Чжиюань продолжил: 

– Сун Жань, ты всегда думаешь о себе очень плохо и имеешь привычку недооценивать собственную искренность. На мой взгляд, у каждого есть эгоистичные мотивы – то, чего ты хочешь больше всего, конечно, будет для тебя самым важным. Думать так – совершенно естественно, это нельзя назвать ненормальным. 

Сун Жань нерешительно спросил: 

– Это действительно так?

– Да.

Ответ был твёрдым и решительным.

Сомнение в себе – это тупик, где ждёт только страдание, поэтому Хэ Чжиюань должен был вытащить Сун Жаня из него. 

Мысли юноши неожиданно перепутались. Едва выскочив из этой «ямы», он замер на мгновение с телефоном в руках, а затем прыгнул в другую: 

– Значит… раньше ты не был согласен с этим, но теперь всё изменилось, потому что ты передумал и тоже хочешь иметь семью?  

Хэ Чжиюань кивнул: 

– Да.

– Значит, ты готов к повторному браку с матерью Бубу?

– Ч… что?

Хэ Чжиюань был в замешательстве.

Повторный брак?

Я никогда и не был женат. 

Мужчина завис секунд на пять, а когда пришёл в себя и осознал, что Сун Жань всё неправильно понял и собирался опровергнуть это, оказалось, что парень уже пробежал несколько километров в неправильном направлении и, словно пытаясь усугубить это ещё сильнее, сказал: 

–  Хэ сяньшэн, я ругал тебя в прошлом за то, что ты недостойный отец, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу. Я вижу, что ты хороший родитель и на самом деле очень любишь Бубу. Тебе нужно зарабатывать деньги, чтобы содержать семью, и когда ты занят работой, то не можешь уделять сыну много времени. Когда… когда ты снова женишься, и мама Бубу будет помогать тебе заботиться о нём, ситуация станет намного лучше, чем сейчас… Если так подумать, то повторный брак – это тоже хорошая идея. 

Хэ Чжиюань не знал, плакать ему или смеяться. Видя, что Сун Жань упорно продолжает разговаривать сам с собой, он спросил прямо: 

– Ты хочешь, чтобы я повторно женился? 

Молодой человек поперхнулся. 

Он чувствовал себя эмоционально подавленно. Глаза увлажнились от подступающих слёз, на тыльной стороне ладоней выступили вены, пока длинные пальцы отчаянно терзали подушку, словно желая растереть в порошок слова «Хэ сяньшэн хочет снова жениться». 

Я должен заботиться только о маленьком ангелочке Бубу, а Хэ сяньшэн не более чем «большой бесплатный подарок при покупке». Почему теперь, когда Хэ сяньшэн собрался снова жениться, мне так плохо?

Небо проливается дождём, а женщины – выходят замуж*. Мир так велик, поэтому вы можете делать всё, что хотите. Это не моё дело.

(* Поговорка о неизбежности, вроде «чему быть, того не миновать».)

Сун Жань некоторое время внутренне кипел, но в итоге его упрямый нрав выплеснулся наружу и он огрызнулся: 

– Почему ты спрашиваешь меня об этом? Если я буду против, то ты не женишься снова? 

Хэ Чжиюань слегка улыбнулся: 

– Ответь мне – и я подумаю.

– Э-э-э…

Услышав, что он станет думать об этом, Сун Жань почувствовал, что его только что затвердевшие кости снова смягчились. 

Этот «большой бесплатный подарок при покупке» всё же довольно зрелый и внимательный, возможно, мне стоит попытаться переубедить его…

Юноша долго ломал голову, прежде чем выбрал разумный обходной путь, тщательно подобрал слова и осторожно предложил: 

– Если ты снова женишься, у Бубу будет мама, и мне не нужно будет заботиться о нем. Мне немного грустно расставаться с Бубу, поэтому... Если ты не станешь повторно вступать в брак, я добровольно буду помогать тебе присматривать за ним, хорошо? 

Хэ Сяньшэн незаинтересованно улыбнулся и подытожил за него: 

– Ты хочешь продолжать заботиться о Бубу, поэтому не хочешь, чтобы я «снова» женился. Так? 

– Д… да, – разнервничался Сун Жань, – это достаточно веская причина?

Хэ Чжиюань: 

– Не совсем.

У Сун Жаня не было слов. 

Покраснев от смущения, парень уткнулся головой в подушку, чуть не расплющив нос. Он крепче сжал телефон, напрягая руку так, словно собирался забросить его далеко в космос и больше никогда в жизни не отвечать на звонки Хэ Чжиюаня. Но после небольшой паузы Сун Жань услышал, как мужчина добавил: 

– Я могу дать тебе достаточную причину. 

Иды ты к чёрту!

Юноша с головой спрятался под одеяло, делая вид, что не слушает, но его рука тайком расслабилась и вернулась назад, так и не бросив мобильный, 

Хэ Чжиюань рассмеялся и сказал: 

– Ты хочешь ребёнка, о котором будешь заботиться, и мужчину, который будет заботиться о тебе, так что всё очень просто. Твой идеальный мужчина должен быть отцом-одиночкой, который не на 100% гетеросексуален. Такая комбинация встречается раз в сто лет, и тебе уже повезло наткнуться на одного, да ещё и так удачно совпало, что ты ему очень нравишься. Как думаешь, не будет ли слишком большой потерей отпустить его для «повторной женитьбы»?  

Ты ему очень нравишься… 

Ты ему очень… 

Нравишься… 

Ты… 

Сун Жань откинул одеяло, перевернулся и сел, напряжённо моргая в темноте. 

Его перегревшийся мозг был похож на ржавые шестерёнки, что наглухо заклинили, неспособные повернуться ни в одну, ни в другую сторону. Как ни крути, они не могли начать вращаться достаточно быстро. Слова Хэ Чжиюаня снова и снова звучали в его ушах, но он не мог понять их смысла. Примерно через полминуты в юношу словно молния ударила, отчего его кровь словно вскипела. Сун Жань поспешно зажёг свет в спальне, встал на колени на край кровати, сжимая в руке мобильный телефон, и, заикаясь, спросил: 

– Хэ… Хэ сяньшэн… т-твои слова… у них ведь нет другого значения? 

Хэ Чжиюань весело рассмеялся: 

– У этих слов есть только одно значение. 

Сун Жань был ошарашен, его язык заплетался, а разум был совершенно пуст. 

Невозможно. 

Хэ сяньшэн проявил инициативу и признался мне? Эта сюжетная линия настолько непредсказуема, что я даже в мечтах себе такого представить не мог! 

Хэ Чжиюань пригладил растрёпанные ветром волосы и улыбнулся: 

– Сун Жань, не удивляйся. Насколько сильно ты хочешь заботиться о Бубу, настолько же сильно я хочу заботиться о тебе. Это естественный мужской эгоизм, такой сильный, что я не могу его контролировать. Мне остается только идти на поводу у своего сердца. 

– Но, но... мы знакомы даже меньше десяти дней, мы даже никогда не виделись вживую!

Словно выброшенный на скалы огромной волной радости, Сун Жань был настолько ошеломлён, что не мог отличить небо от земли. В его голове царил сплошной сумбур, и как бы он ни думал об этом, ему всё время казалось, что всё происходит слишком быстро. 

Хэ Чжиюань поднял бровь, понимая, что Сун Жань совершенно забыл о его словах.

– Когда я доверил тебе Бубу, я сказал, что ключ к надёжности человека лежит в его характере, а не в том, сколько вы знакомы. Точно также ключ к моим чувствам к тебе таится в наших личностях, а не в том, первый мы день знакомы или сотый, – сказал мужчина, удобно прислонившись к ограждению террасы и сунув руку в карман халата. – Конечно, если тебя это не устраивает, я могу отложить признание на месяц-два или на полгода, но у меня тоже есть эгоистичные желания, и я надеюсь, что ты сможешь ответить на моё признание как можно быстрее, потому что я… действительно не умею сдерживаться. 

Глубокий смысл, скрытый в этих дразнящих словах, заставил Сун Жаня покраснеть. Держа мобильный, словно горячую запечёную картошку, он дрожащим голосом проговорил: 

– Я… я ещё не совсем пришёл в себя… Можешь сначала дать мне… примерно час, чтобы успокоиться?  

– Конечно, – галантно уступил ему Хэ Чжиюань, – я буду ждать твоего ответа. 

Звонок завершился, а Сун Жань ещё десять минут ошеломлённо сидел на кровати. 

Этот неожиданный поворот событий застал его врасплох. Юноша словно парил в облаках, не в силах коснуться земли.

Сун Жань решительно ущипнул себя за бедро и скривился от боли.

В моём представлении, если бы я действительно хотел признаться, то сделал бы это дней через десять или полмесяца после того, как Хэ сяньшэн вернулся бы домой. Я бы заранее написал черновик, а затем робко прочитал, оставшись с ним наедине, а после с опаской ждал бы, пока тот закончит оценивать мой рост, возраст, образование, доход и моральный облик, прежде чем объявить окончательное решение. Как мог Хэ сяньшэн переломить ход событий и взять инициативу в свои руки? 

Он встал с кровати, побежал в ванную, открыл кран до упора и подставил голову под поток холодной воды.

Голова после этого так и не прояснилась, поэтому юноша просто открыл дверь спальни и вышел в ярко освещённую гостиную. Чжан Юйвэнь, Линь Хуэй и Бубу сидели на диване и смотрели телевизор, на экране которого Том и Джерри бегали в такт фоновой музыки. Услышав звук открывающейся двери, все синхронно обернулись. Увидев Сун Жаня, Бубу взволнованно спрыгнул с дивана и помчался к нему, топая своими короткими ножками и крича: 

– Гэгэ, ты проснулся! 

Сун Жань уверенно поймал его, а затем повернулся и понёс в спальню, закрыв за собой дверь. 

Бубу обернулся: 

– Что ты делаешь?

– Я хочу тебя кое о чём спросить, – Сун Жань опустился на колени, потёр мокрое лицо и пристально посмотрел в глаза Бубу. – Если… я говорю, если… мы с твоим отцом начнем встречаться, ты не будешь против?

Бубу наивно спросил: 

– Что значит «встречаться»?

– Это значит, что когда папа вернётся, я перееду жить к вам, и мы будем вместе утром, днём и ночью. Я буду заботиться о вас обоих, и, конечно, твой папа тоже будет заботиться о нас…

– Хорошо, хорошо, – поспешно закивал Бубу, – так будет лучше всего! 

Сун Жань взял Бубу за маленькие ручки, затем наклонился немного ближе и спросил: 

– Но тогда у тебя больше не будет мамы... В доме сможет жить только кто-то один: или мама или гэгэ, ты понимаешь, Бубу? 

Малыш снова кивнул, на его лице появилась широкая улыбка; он не выглядел ни капли расстроенным.

– Мама уже в браке и больше не будет жить в этом доме, так что гэгэ может смело переезжать сюда! 

– А, она вышла замуж?

Сун Жань был ошеломлён.

Если это так, то последняя его отговорка тоже потеряла свою силу. Единственным препятствием между ним и Хэ сяньшэном оставался он сам.

Побольше уверенности в себе.

Сун Жань, ты должен быть более уверенным в себе.

Хэ сяньшэн так хорош, не упусти его.

Не в силах ждать ни секунды, он протянул руку и поднял Бубу, а затем быстро попросил: 

– Я собираюсь ещё немного поспать, поэтому поиграй пока с гэгэ и цзецзе в гостиной, ладно? 

Не понимая, что происходит, Бубу кивнул, соглашаясь.

Сун Жань крепко обнял малыша и отнёс обратно, а затем быстро вернулся в свою комнату, плюхнулся на кровать и схватил телефон, всё ещё лежавший на подушке.

http://bllate.org/book/13825/1220207