Готовый перевод Pastel Colours / Цвета акварели: Глава 10

День 4-й  21:45

Бубу, который с покрасневшими и припухшими от слёз веками теперь напоминал большеглазую золотую рыбку, устал плакать и теперь хныкал, лежа на плече Сун Жаня. Парень поднял его на руки, уговаривая мягким и нежным голосом: 

– Бубу, гэгэ отведёт тебя умыться, а потом пойдём спать, хорошо?

– Хорошо…

Из-за нехватки энергии маленькая голова Бубу сонно поникла.

Сун Жань отнёс его в ванну, и Хэ Чжиюаню осталась видна только пустая спальня.

Мужчина прикинул, что им двоим понадобится не менее получаса, прежде чем они вернутся, поэтому он пошёл на кухню, чтобы сварить чашку кофе. 

Когда он вернулся с напитком, чистый Бубу уже лежал на кровати, завернутый в небольшое банное полотенце, и дремал. В это время Сун Жань направился к гардеробной и начал рыться в шкафу, заполненном одеждой. 

– Пижамы, пижамы… Где можно было спрятать пижаму? – бормотал он, пока искал комплект одежды для малыша.

Его намокшая белая футболка стала полупрозрачной и прилипала к коже, подчёркивая тонкую талию. Возможно, из-за того, что мокрая одежда ощущалась дискомфортно, Сун Жань просто схватил за её край и снял. 

Кадык Хэ Чжиюаня дёрнулся вверх и вниз – от этой картины мужчина неосознанно проглотил кофе. 

Неожиданно, но у Сун Жаня довольно неплохая фигура и очень светлая кожа. Хотя из-за работы он скорее всего проводит много времени в помещении, его спинные мышцы хорошо прорисованы, а линии плеч – аккуратны, и в целом он выглядит молодо и энергично. Если бы он занимался на тренажерах, то выглядел бы ещё лучше. 

Хэ Чжиюань регулярно тренировался в течение четырнадцати лет и даже получил сертификат ассоциации АСЕ*, дающий ему право быть персональным тренером, вот только до сих он ещё не взял себе ни одного подопечного. Но сейчас ему в голову пришла идея потренировать Сун Жаня после возвращения домой. 

(* ACE – American Council on Exercise – одна из крупнейших в мире ассоциаций по сертификации персональных тренеров) 

Совершенно не подозревая, что его уже рассмотрели с ног до головы, Сун Жань всё ещё старательно исполнял свои обязанности няни. В итоге он вытащил из шкафа маленькую пижаму-комбинезон в виде уточки. Взяв её за ворот и встряхнув, парень поднял задремавшего Бубу, который уже растёкся лужицей на кровати. Сначала он просунул маленькие ручки в рукава, затем засунул ножки в штанины и, наконец, одну за другой застегнул пуговицы.

На протяжении всего процесса Бубу пребывал в состоянии сна, тая в его объятиях, как сахарная вата, и покачиваясь, словно желе, и позволял Сун Жаню манипулировать собой. Ребёнок принимал всевозможные забавные позы, но как бы его ни повернули, он не просыпался. 

Увидев, что Бубу заснул, Сун Жань осторожно уложил его в кровать и накрыл одеялом, но как только он убрал руки и собрался уходить, малыш испуганно проснулся. 

– Гэгэ! – мальчик быстро схватился за один из его пальцев и с тревогой спросил. – Ты уходишь?

Сун Жань поспешно ответил: 

– Я не уйду. Я вернусь после того, как выйду утешить старшую сестрёнку Линь Хуэй. Она тоже плачет, как и ты. Бубу, спи крепко. Обещаю, в следующий раз, когда ты откроешь глаза, я обязательно буду спать рядом с тобой.

Бубу поднял мизинец. 

– Пообещай!

Только после того, как Сун Жань дал ему обещание, малыш расслабился. Он поднял голову, чтобы получить поцелуй на ночь, завернулся в одеяло и послушно заснул.

Хэ Чжиюань расчувствовался, наблюдая за ними. 

У нас с Бубу уже давно не было таких простых и тёплых взаимодействий. Он полагается на Сун Жаня даже больше, чем я думал. Перед этим юношей ребёнок смог снять маску и открыть своё маленькое и хрупкое сердце, что все понимало и просило о помощи, в надежде на заботу. По сравнению со мной, его биологическим отцом, Сун Жань кажется человеком, которому Бубу действительно смог довериться. 

Реальность была удручающей, но Хэ Чжиюань не сердился.

И в этом только моя вина. 

После того, как Бубу заснул, Сун Жань отправился в ванную, высушил футболку феном и снова надел её.

Перед уходом он заметил ярко раскрашенный детский сотовый телефон, который лежал на кровати с потухшим экраном, и забрал его с собой. 

Мini Q, который всё время стоял в углу, обнаружил, что объект наблюдения сменил местоположение, и вышел из режима ожидания, хвостиком следуя за Сун Жанем. Молодой человек не обратил на это внимания и небрежно закрыл дверь. Та с лязгом ударила mini Q, заставляя робота повернуться на тридцать градусов, отчего проецируемая картинка в гостиной Хэ Чжиюаня задрожала, словно передавая сцену землетрясения силой в восемь баллов. 

Господин Хэ, который всё это время следил за изображением, нахмурился, поставил чашку кофе и написал строчку в разделе комментариев mini Q:

[ Амортизация слишком низкая, требует оптимизации. ]

К счастью, mini Q оказался очень крепким, поэтому в результате столкновения не произошло ничего серьезного. После нескольких секунд дезориентации он автоматически скорректировал направление своего движения и продолжил следовать за Сун Жанем.

Линь Хуэй тем временем задремала в гостиной. Когда она увидела, что Сун Жань вышел из детской, сонливость с неё как рукой сняло, и она с беспокойством спросила: 

– Как Бубу? Он всё ещё плачет?

 – Неплохо, он уже успокоился, – Сун Жань улыбнулся, указывая на свою голову, – зато теперь я не в порядке – почти все клетки моего мозга отмерли.

Линь Хуэй быстро подвинулась, чтобы освободить для него место на диване.  

– Это было так сложно?

Сун Жань приподнял брови. 

– Конечно! Утешение детей – это искусство, требующее много физических и моральных сил, особенно когда речь идёт о таких детях, как Бубу, которые одновременно умны и чувствительны; одно неверное выражение лица – и всё будет бестолку. Утешив его однажды, я буду выжат как лимон и не смогу лгать в течение трёх дней.

Парень сел рядом с няней и отдал сотовый телефон.  

– Отлично. В любом случае, я уже с ним всё уладил за тебя, так что теперь у тебя осталось только одно обязательство – позвонить мистеру Хэ, чтобы извиниться.

Как только девушка услышала это, она отпрыгнула от него, словно пружинка:

– Нет, нет, нет, я не осмелюсь!

Сун Жань озадаченно спросил: 

– Почему? 

Голос Линь Хуэй стал тихим, как жужжание комара.  

– Я... Меня уволят.

Сун Жань не сдержал смех. Он силой разжал её ладонь и сунул телефон ей в руку.  

– Если не позвонишь, тебя не уволят? Твоя логика не обоснована. Если мистер Хэ действительно хочет уволить тебя, то даже притвориться глухонемой будет бесполезно. Поторопись! В любом случае результат будет одинаковым, так что наберись смелости и звони.

 – Не хочу!

Линь Хуэй попыталась избежать этого, бросив обратно парню сотовый, как будто это была горячая картошка, которая обжигала ей руку. 

– Если меня уволят – меня уволят. В худшем случае мне придётся собрать вещи и уйти. Если я позвоню и извинюсь, меня накажут. На такое плохое предложение я ни за что не соглашусь! 

Сун Жань, казалось, глубоко задумался, прежде чем поманить её к себе рукой.  

– Иди сюда, давай поговорим об этой проблеме.

 Линь Хуэй неохотно пододвинулась на десять сантиметров ближе.

Увидев её сопротивление, Сун Жань взял на себя инициативу: сел поближе к девушке и серьёзно посмотрел на неё.  

– Линь Хуэй, независимо от того, какое решение господин Хэ в конце концов примет, извинения – это процедура, которой не избежать. Во-первых, ты сотрудница компании по найму домашнего персонала. Если ты делаешь ошибку во время работы, то страдает имидж всей компании, так что, по крайней мере, ты должна извиниться, чтобы немного исправить ситуацию, верно? Во-вторых, мистер Хэ – отец Бубу. Ты заставила его сына плакать, в то время как он находится в другой стране и не может ни погладить его, ни утешить. Конечно, он очень беспокоится. Теперь, когда с ребёнком всё в порядке, разве тебе не следует позвонить, чтобы сообщить это и позволить ему расслабиться?

Находясь в ужасном внутреннем противоречии, Линь Хуэй некоторое время приглаживала кончики своих волос, ничего не отвечая. Она понимала все его рассуждения, но… При этом очень боялась. 

 Сун Жань подбодрил её: 

– Не бойся, мистер Хэ не злой человек. Он очень рассудительный джентльмен, и если ты от всего сердца извинишься перед ним, он не станет создавать тебе проблем. 

 Линь Хуэй сомневалась. 

– Правда? 

– М-м-м, правда.

После долгой борьбы ей всё ещё не хватало смелости, поэтому она попыталась торговаться с Сун Жанем. 

– Ты так хорошо знаком с Бубу, значит ты также должен быть хорошо знаком с мистером Хэ, верно? Как насчет того, чтобы передать извинения за меня? 

Сун Жань неловко улыбнулся. 

– Я бы с радостью, но я действительно не могу. Что касается меня… Он внёс меня в чёрный список.

Сказав это, он потёр шею.

Линь Хуэй с удивлением спросила, что произошло. Он пожал плечами, смущённо объясняя: 

– Просто… Наши соседские отношения не слишком хороши. Несколько дней назад мы поссорились. Спор разгорелся, и наши положительные чувства ненароком превратились в отрицательные. Теперь я ему не особенно нравлюсь – он кладёт трубку как только слышит мой голос. Если я лично извинюсь за тебя, то держу пари, что ты не только потеряешь работу, но тебе также придётся заплатить компенсацию.

Девушка была потрясена: 

– Всё так плохо? Разве ты не говорил, что он не будет создавать мне проблемы? 

Сун Жань получил пощечину со скоростью света. Сильно смущенный, он мог только окатить себя грязной водой*. 

(* клеветать, создавать слухи, врать)

– Э-э-э, это… Мой случай особенный… Я слишком сильно раздражаю его. 

Линь Хуэй немедленно вылила на него ведро чистой ледяной воды. 

– Как такое может быть? Ты очень приятный! Слушай, ты ведь такой красивый и уравновешенный, к тому же у тебя хорошее телосложение, и ты умеешь утешать детей. В целом тебе можно дать четыре с половиной звезды. Ты обязательно произведёшь фурор на рынке знакомств! Если ты не нравишься мистеру Хэ, значит, он просто слепой. Вот мне ты понравился... А у тебя есть девушка?

Сун Жань заметил, что она отклоняется от темы, и не знал, смеяться ему или плакать. 

– Не отвлекайся. Давай, позвони ему.

Линь Хуэй безжалостно продолжала: 

– Так у тебя есть девушка?

– Нет.

Девушка сразу же воодушевилась, а из её глаз полетели розовые сердечки. 

– Какое совпадение! У меня тоже нет парня. Как насчет того, чтобы попробовать встречаться? 

Неожиданное признание грянуло, словно внезапный шторм. Задыхаясь от пылкого жара энтузиазма девушки, Сун Жань закашлялся и повторил:  

– Сначала… Сначала сделай звонок. Мы можем поговорить о других вещах позже.

Линь Хуэй воспользовалась открытием:

– Сначала дай мне ответ!

– Я…

Не в силах согласиться, Сун Жань был вынужден упомянуть своего Бога Infinity:

– Линь Хуэй, я действительно холост, но есть кое-кто, кого я тайно люблю и в настоящее время ищу. Возможно, вскоре я распрощаюсь с холостяцкой жизнью, так что я не могу встречаться с тобой, понимаешь?  

Девушка опустила голову и отвернулась с печальным видом. 

– Я понимаю. Звонить не буду.

Каким бы хорошим ни был характер Сун Жаня, даже он был раздражен в этот момент. Чувствуя, как он задыхается от гнева, парню хотелось или выйти из себя, или встать на колени и начать умолять её. 

– Линь Хуэй, сколько тебе лет? Разве у тебя нет чувства ответственности? Ты заставила плакать чужого ребенка – ладно, ничего страшного, я помог успокоить его. Теперь, когда я закончил, ты даже не хочешь позвонить и сообщить, что сейчас всё в порядке? Разве ты не боишься, что его папа будет волноваться? 

Линь Хуэй пробормотала: 

– Позвони вместо меня.

Сун Жань внезапно плюхнулся на диван и накрыл лоб рукой. 

– Должен ли я, человек из черного списка, позвонить ему и рассердить ещё больше?

Вцепившись в юбку обеими руками, девушка жалобно опустила голову и заерзала, но ничего не сказала в ответ. Полностью измученный ею, Сун Жань поднял белый флаг и, признав поражение, вздохнул: 

– Хорошо. Если ты не собираешься делать это, я позвоню.

Сказав это, он подошел к мобильному телефону.

– Не надо, не надо! Всё же будет нормально, если я позвоню?!

Линь Хуэй боялась, что он рассердится, поэтому она схватила сотовый телефон и с молниеносной скоростью нажала кнопку разблокировки. Экран загорелся, и на нём появилась линия чрезвычайно пугающих крупных знаков:

Текущее время разговора: 1:39:15.

1:39:16.

1:39:17.

1:39:18.

…

Окаменев, двое уставились на экран.

Как говорится, у настоящих воинов хватает храбрости встретиться лицом к лицу с ужасами человеческой жизни и столкнуться лоб в лоб с потоками свежей крови.

К сожалению, Сун Жань не был воином.

На самом деле ему потребовалась всего одна секунда, чтобы признать себя трусом. Наугад распахнув ближайшую дверь с громким ударом, молодой человек сбросил “тяжёлую бомбу” Линь Хуэй и сбежал, оставляя её в одиночку столкнуться с тяжелой артиллерией. 

Он прислонился к стене в темноте, тяжело дыша, а его щеки ярко пылали. 

За один час тридцать девять минут и восемнадцать секунд… Что я говорил? 

Я исказил намерения Линь Хуэй, нагородил кучу наивной лжи, сфабриковал «переживания» мистера Хэ и превысил свои полномочия, раздавая пустые обещания от его имени о том, что папа будет собирать с Бубу игрушечные машинки, рассказывать ему истории и позволит завести котёнка… Хуже всего, что буквально минуту назад я выставил мистера Хэ ограниченным и мелочным человеком, сказав, что он не принимает мои звонки и даже занёс меня в чёрный список! 

На этот раз я и правда хочу умереть! 

В разгар своего внутреннего срыва Сун Жань ударился затылком о стену, и он столкнулся с выключателем. Со звуком щелчка пространство вокруг осветилось,  заполнившись нежными оттенками.  

Комната, в которую он ворвался, была не слишком большой, а обстановка внутри была простой. С первого взгляда Сун Жань увидел ковёр с высоким ворсом кремового цвета, а также декоративные элементы с приглушенной подсветкой вдоль пола и потолка по обе стороны от него, которые простирались до противоположной белой стены. 

Поверхность этой стены была пустой: кроме большой чёрной рамы, внутри которой находилось что-то неразличимое в тусклом свете, никаких других украшений не было. Потолок был инкрустирован небольшим количеством маленьких светодиодных ламп, которые были изящными и симпатичными, но имели низкую мощность. Массивные портьеры на окнах были задёрнуты, превращая потолок в кусок огромного усеянного звёздами неба. 

Единственной мебелью в комнате был мягкий диван цвета камелии, заваленный большими пушистыми подушками; независимо от цвета или материала, все они казались очень притягательными для Сун Жаня, который в некоторой степени испытывал тактильный голод.  

После того, как парень медленно подошёл и устроился в углу дивана, он взял и обнял одну из подушек, молча уткнувшись в неё лицом.

Тук-тук-тук.

Через несколько минут снаружи раздался стук. Линь Хуэй просунула голову внутрь, радостно размахивая детским мобильным телефоном. 

– Сун Жань, мистер Хэ ищет тебя!

Теперь она даже знает его имя.

Молодой человек поднял голову с неестественным выражением лица.

– Ох...

– Не будь таким пессимистом, всё в порядке!

Линь Хуэй прикрыла микрофон рукой, наклонилась к его уху и прошептала: 

– Мистер Хэ действительно очень хороший человек. Как только я извинилась, он меня простил, значит, и тебя обязательно простит! Удачи!

Во время разговора она похлопала Сун Жаня по плечу, затем подняла большой палец вверх, пытаясь воодушевить юношу, и выбежала с радостным видом. 

Трудно слезть, когда скачешь верхом на тигре, поэтому, самостоятельно загнав себя в безвыходное положение, Линь Хуэй подняла трубку с решимостью умереть. И действительно, десять секунд спустя она пала смертью героя, будучи уволена господином Хэ. 

Хотя эта новость была однозначно плохой, казалось, что для того, чтобы умышленно подтвердить заявление Сун Жаня о том, что он «не злой человек», господин Хэ выражался так вежливо и деликатно, что поначалу Линь Хуэй подумала, что вместо увольнения её ждет прибавка к зарплате, и даже какое-то время задавалась вопросом, откуда взялось всё это недоразумение. 

Мистер Хэ вёл себя очень мягко. Он сказал, что молодые девушки, которые только начали работать, неизбежно совершают ошибки, но если она тщательно всё обдумает, то сможет избежать их повторения в будущем. 

Линь Хуэй была тронута до слёз.

Затем господин Хэ сказал, что всё понимает и предоставит хозяйственной компании вескую причину для увольнения, которая при этом не повредит репутации Линь Хуэй. Вдобавок он был готов заплатить двадцать процентов от первоначальной зарплаты в качестве «награды за извинения».

Он использовал этот метод, чтобы закрепить урок Сун Жаня, надеясь, что Линь Хуэй по-настоящему осознает ценность извинений.

Её слёзы хлынули рекой. Она держала сотовый телефон и неоднократно благодарила его, думая, что Сун Жань не обманул её и мистер Хэ действительно оказался живым воплощением хорошего человека, которого днём с огнём не найти. 

Что мёд для одного, то мышьяк для другого. Мистер Хэ заставлял Линь Хуэй чувствовать себя взволнованной до такой степени, что она просто светилась от счастья, в то же время Сун Жань был так напуган, что даже не мог и трёх слов связать. 

– М-мистер Хэ...

Держа сотовый телефон дрожащей рукой, Сун Жань сильно заикался.

Хэ Чжиюань улыбнулся и сразу перешел к делу. 

– Сун Жань, я был на совещании сегодня днём.

– Совещание?

Сун Жань несколько раз моргнул, не понимая, что к чему.

Хэ Чжиюань пояснил: 

– Разве ты не звонил мне дважды сегодня днём? К сожалению, именно в это время компания проводила одно из регулярных собраний на высшем уровне. Моя должность обязывает присутствовать там от начала и до конца, и я не мог выйти, поэтому оба раза повесил трубку. Если бы это было обычное совещание отдела, то я хотя бы смог бы ответить тебе по SMS… Мне действительно очень жаль. 

– Так вот в чём было дело! – пребывая в смешанных чувствах, Сун Жань ударился головой о спинку дивана. – А я подумал, что вы, вы…

Я думал, что вы действительно занесли меня в чёрный список.

Предложение было не закончено, и Хэ Чжиюань не услышал его концовку, но прозвучавшее в голосе юноши облегчение дало ему понять, что давление, которое вызвало это маленькое недоразумение, было даже большим, чем он предполагал. 

Чувствуя себя глубоко виноватым, он объяснил: 

– Встреча продолжалась довольно долго и когда она закончилась, в Китае уже перевалило за 8 часов утра. Я боялся, что ты расстроился, поэтому перезвонил. К сожалению, я опоздал, поэтому трубку взяла воспитательница детского сада. Сун Жань, ты должен мне поверить, я никогда не помещал тебя в чёрный список.

– Ах, это... Я ляпнул это, не подумав, – Сун Жань был очень смущен. Улыбаясь с покрасневшим лицом, он начал оправдываться. – Вы такой великодушный, что определённо не стали бы спорить со мной по таким пустякам... Я просто хотел немного пожаловаться, поэтому сказал это Линь Хуэй.

А теперь я даже не знаю, была ли проблема, над которой я мучился целый день, такой значительной? Это было не более чем разногласие между знакомыми, простая ссора по телефону. 

Господин Хэ, вероятнее всего, даже не заметил такую мелочь. Он всегда очень занят, и у него действительно даже времени нет занести меня в чёрный список. 

Поскольку Сун Жань пострадал от удара, его уверенность в себе снизилась вдвое, а тревога – удвоилась. Он автоматически подумал обо всех наихудших сценариях и поэтому просто забыл о там, что, вероятнее всего, Хэ Чжиюаню было неудобно ответить на телефонный звонок. 

Сун Жаню было очень стыдно.

Сколько мне лет, что я веду себя столь незрело, словно маленький ребенок, а мистеру Хэ приходится утруждаться, чтобы лично успокоить меня? 

Он обнял большую подушку руками и ногами, а затем вжался ещё на сантиметр глубже в угол дивана.

Хэ Чжиюань знал, что этот юноша неуступчив и очень раним, поэтому он предусмотрительно позволил ему сохранить лицо, воздержавшись от разоблачения лжи. Мужчина спросил: 

– Было что-то срочное в 5 утра? 

Сун Жань покачал головой. 

– Это не так уж и важно. Просто вы не простили меня вчера вечером, поэтому я подумал, что, возможно, мои слова были недостаточно искренними. Вот почему я снова позвонил сегодня утром, чтобы ещё раз попытаться извиниться перед вами. Мистер Хэ, мне не следовало заставлять вас соглашаться с моими взглядами на семью. Как вы и сказали, у всех разный опыт, и совершенно нормально иметь разные мысли по поводу семьи. Мы должны уважать мнения друг друга. Теперь я понимаю, что должен искать компромисс даже при разногласиях, так что сможете ли вы простить мою грубость? 

Хэ Чжиюань слегка улыбнулся. 

– Да, я прощаю тебя.

Его согласие было таким быстрым и непринужденным, что Сун Жань, погружённый в размышления о том, что ему следует сказать дальше, на какое-то время оцепенел от неожиданности, а затем медленно расслабился.  

– М-м-м, кроме извинений, есть ещё кое-что… Я бы хотел… – Сун Жань закусил губу, оставляя на ней две неглубокие вмятинки от его зубов, после чего нервно высказал вторую просьбу. – Возможно, сейчас уже немного поздно говорить об этом, но мне… Мне очень нравится Бубу. В будущем, если вы будете заняты по вечерам на работе или у вас не будет времени поиграть с ним, вы можете разрешить ему приходить ко мне? Я помогу присмотреть за ним, расскажу ему сказки, научу рисовать и искупаю его перед сном.

Хэ Чжиюань сказал: 

– Могу.

Обретя немного уверенности, Сун Жань осторожно сделал ещё один шаг вперед:

– Это… И, когда Линь Хуэй уйдёт в отпуск в будущем, вы позволите мне стать временной няней? Я работаю добровольно и абсолютно бесплатно, и гарантирую, что смогу присмотреть за Бубу в любое время суток! 

В то время он ещё не знал, что Линь Хуэй уже была уволена. Причина этого была очевидна: когда девушка передала ему сотовый телефон, она выглядела такой счастливой, как будто все её печали рассеялись без следа, кроме того она похвалила доброжелательность господина Хэ. 

Сделав вывод, что она была прощена, Сун Жань одновременно был счастлив за неё и жалел себя. Однако зависть его продлилась недолго – ведь каждый из них сделал ошибку. Вот только Линь Хуэй заставила плакать ребёнка, а он разгневал родителя, – в результате девушка была в порядке, а он, к сожалению, потерял работу. Такая вот жестокая правда жизни. 

Тем временем родитель, который не чувствовал гнева в сердце, со смехом спросил:

– Тебе так нравится Бубу?

Сун Жань согласно кивнул:

– Очень. 

Если бы он был натуралом, то самой большой мечтой его жизни было бы иметь такого милого ребенка, как Бубу, которого можно лелеять, баловать и дарить ему всю свою любовь. 

Хэ Чжиюань спросил: 

– Что тебе в нём нравится?

Сун Жань сказал: 

– Мне нравится, что он полагается на меня.

– Полагается на тебя?

Хэ Чжиюань изначально думал, что услышит такие описания, как «умный», «милый» или «невинный», но слово «полагаться»... Действительно находилось за пределами его воображения. 

– М-м-м, – Сун Жань слегка кивнул, – я знаю, что это может звучать немного самовлюбленно, но… Бубу, кажется, очень полагается на меня. Он смотрит на меня, как на кого-то очень близкого, словно между нами нет никакой дистанции. Ему нравится обнимать меня и цепляться, не отпуская. Он плачет передо мной и открывает мне своё сердце – возможно, он думает, что я могу его понять. На меня полагается такой маленький ангел, и я думаю: «Мне так повезло! Мне следует защищать его от всего сердца, я не должен подвести его».

Хэ Чжиюань некоторое время молчал, медленно отпивая кофе из чашки. 

– Сун Жань. Честно говоря, мне сложно представить, как вы с Бубу могли установить такую близость за эти два-три дня. Это просто выходит за рамки моего понимания. Но я должен признать, что Бубу действительно полагается на тебя, и за этот короткий срок ты узнал много деталей, которые я упустил. Поэтому я тоже должен извиниться за некоторые вещи. 

– М-мистер Хэ?

Сун Жань не ожидал, что он скажет это.

Хэ Чжиюань самоуничижительно рассмеялся. 

– Я, очевидно, был слишком уверен в себе. В моём возрасте у большинства моих коллег уже есть дети. Каждый день я слышал, как они жалуются на то, что их дети доставляют неприятности, шалят днём и плачут по ночам, ссорятся и дерутся. Но Бубу никогда не был таким и не доставлял мне беспокойства. Я никогда серьёзно не рассматривал причину этого, полагая, что я был более одарённым от природы, чем другие родители, поскольку воспитал замечательного ребёнка без чьей-либо помощи. Оказалось, всё не так просто. 

Размножение – это своего рода инстинкт, но воспитание потомства – нет.

Этот процесс больше похож на период счастливого совместного обучения на практике. С самого начала, когда младенец появился на свет, нет прямого и простого пути, который можно одолеть самостоятельно. 

– Сун Жань, твоя проницательность и прямолинейность очень мне помогли. Исходя из родительского эгоизма, я надеюсь, что ты сможешь оставаться рядом с Бубу и заботиться о нем…

Хэ Чжиюань подытожил: 

– 24 часа в сутки, в твоём доме. 

Глаза Сун Жаня расширились. 

– Вы… Вы имеете в виду...

– Я имею в виду, что с одобрения законного опекуна, Бубу теперь находится под твоим присмотром. 

Счастье пришло слишком внезапно, как неожиданный проливной дождь, разразившийся летним днём, озаряя лицо Сун Жаня сладким чувством радости. Думая, что это сон, он очень сильно сжал подушку в руках. 

– Вы серьёзно? Вы говорите правду, не шутите и не дразните меня?

Хэ Чжиюань засмеялся:

– Я гарантирую, что говорю правду, не шучу и не дразню. Если тебе не по себе, я могу ещё раз высказать официальную просьбу. 

Он откашлялся и повторил свои прежние слова: 

– Сун Жань, у меня есть четырхлетний ребенок по имени Хэ Юэян, по прозвищу Бубу. Не мог бы ты помочь… 

– Я хочу, я хочу, я хочу! – с энтузиазмом ответил Сун Жань. Он был на грани обморока от счастья. 

Мы с господином Хэ достигли чудесного примирения. В течение следующих десяти или около того дней рядом со мной будет находиться ещё одна милая маленькая тень: очаровательная, мягкая, преследующая меня повсюду, называющая меня «гэгэ», просящая расчесать волосы, накормить и вымыть. Каждое утро Бубу будет есть приготовленные мной вонтоны, после садиться на мой велосипед, чтобы поехать в детский сад, а по вечерам он будет цепляться за меня с просьбой рассказать сказку. Ночью мы будем засыпать в обнимку, и, опуская голову, я буду чувствовать успокаивающий сладкий детский аромат. 

А ещё мистер Хэ.

Я получил его с таким трудом добытое прощение. После того, как он вернётся домой и мы случайно встретимся на улице, то, по крайне мере, сможем по-дружески поздороваться. 

От этих мыслей сердце Сун Жаня наполнилось удовлетворением, и парень начал от счастья кататься по дивану, ощущая полную нереальность происходящего. 

– Итак… Теперь все решено?

– Да.

Хэ Чжиюань добавил:

– Это было быстрее, чем ты ожидал?

Сун Жань с энтузиазмом согласился. 

– Гораздо быстрее! Я думал, что мне придётся подождать до следующей жизни.

http://bllate.org/book/13825/1220193