Готовый перевод Pastel Colours / Цвета акварели: Глава 9

День 4-й  20:59

Закончив с работой в полночь, Хэ Чжиюань проехал 90 миль до дома на своем тюнингованном Porshe по скоростной трассе, принял горячую ванну, выпил полбокала красного вина и заснул.

Спустя четыре часа, будучи невольно разбуженным своим привычным биоритмом, сонный мужчина достал мобильный телефон, чтобы позвонить сыну.   

Бубу поднял трубку, приветствуя папу в своей обычной детской манере, после чего сказал, что сейчас раскрашивает картинку и у него выходит очень красиво. 

Хэ Чжиюань спросил: 

– У тебя новая книжка-раскраска? 

– Нет.

Бубу взял темно-зеленый карандаш и начал тщательно закрашивать листок на голове котенка:

– Сун Жань гэгэ нарисовал для меня картинку. Утром мы встретили маленького полосатого котика. Он был очень милым, поэтому старший братик нарисовал его для меня.

Вечером, после детского сада, новая незнакомая няня забрала Бубу домой. Вопреки его ожиданиям, Сун Жаня не было дома, но он оставил три стопки детских книг с картинками у двери квартиры 8012В, а также красивый рисунок кота для раскрашивания. 

Поначалу Бубу был немного расстроен, но стоило ему увидеть книжки и рисунок своего старшего братика, как его настроение тут же поднялось. Он решил красиво раскрасить картинку и отдать Сун Жаню, когда тот вернется домой. 

Ещё не до конца проснувшийся Хэ Чжиюань после его слов припомнил, что ему нужно разрешить недоразумение с Сун Жанем, поэтому после короткого разговора с Бубу он, естественно, попросил: 

– А теперь будь умницей и передай трубку гэгэ, хорошо?

Бубу растерялся, подумав, что его папа что-то напутал:

– Гэгэ здесь нет, есть только цзецзе*… Я передам ей телефон, хорошо? (* «старшая сестренка»)

Тем временем Хэ Чжиюань протяжно зевнул и не расслышал его отчетливо, поэтому, как только телефон перешел из одних рук в другие, сразу же сказал:

– Сун Жань. 

– Х-х-х…. Здравствуйте, мистер Хэ! Меня зовут Линь Хуэй!

Человек на другом конце провода был крайне взволнован.

Ранним утром жизнерадостный и веселый высокий женский голос ворвался ему в уши, что заставило Хэ Чжиюаня мгновенно проснуться.  

Линь Хуэй?

Похоже, это та новая няня, которую я нанял. 

В этом году Линь Хуэй исполнился двадцать один год, она училась на воспитателя детского сада и летом готовилась выпуститься из своего учебного заведения. У девушки было кукольное личико, она завивала кончики волос, носила заколку с розовой лентой и в целом казалась очень жизнерадостной. 

Она только на днях подала своё резюме в агентство по подбору домашнего персонала, а уже вчера на неё внезапно свалилась краткосрочная стажировка с месячной зарплатой в более чем десять тысяч юаней. От контактного лица Линь Хуэй узнала, что не только ребенок в этом доме был умным и послушным, но и сам работодатель обладал необычайной красотой. Услышав это, она чуть не лишилась чувств от радости.

Так что в первом разговоре она постаралась продемонстрировать свои выдающиеся профессиональные качества: сначала почтительно поздоровалась с мистером Хэ, затем представилась и, наконец, чётко и ясно доложила о состоянии Бубу.

В четыре часа закончились занятия в детском саду, и она взяла такси, чтобы забрать Бубу домой;

В пять часов Бубу съел небольшую миску фруктового салата, состоящего из клубники, киви и питахайи;

В шесть она приготовила жареную телятину с морковью на сковороде. У Бубу был хороший аппетит, и ужин прошел отлично;

В семь часов, в соответствии с особым требованием своего работодателя, она выразительно и искусно рассказала Бубу детскую сказку. Послушав историю, малыш вежливо поблагодарил её.

Когда-то Линь Хуэй думала, что за детьми богатых людей будет особенно трудно присматривать, но встреча с Бубу поразила её. Этот ребенок был словно настоящий маленький джентльмен из аристократической семьи, который не продемонстрировал ни малейшего намека на дурной характер: он не шумел, не был привередлив в еде и был невероятно рассудительным.

Даже послушав историю, он не стал донимать Линь Хуэй расспросами, как это делали другие дети, а достал коробку цветных карандашей и молча сел за раскраску. 

Кто бы знал, что работа окажется такой простой! Эти деньги слишком легко заработать…

Когда Бубу позвонил отец, Линь Хуэй удобно расположилась на тканевом диване, играя в карточные игры на своем мобильном телефоне и попивая сок. Она была так благодарна щедрому работодателю, что не могла удержаться от похвалы: 

– Господин Хэ, Вы так заботитесь о Бубу! Я и раньше присматривала за детьми, но впервые вижу, чтобы родители подготовили так много детских книг! – Линь Хуэй нахваливала Хэ Чжиюаня с теплой улыбкой на лице. – Вы не уточняли, какую историю мне стоит рассказать, но я заметила, что все книжки очень качественные, так что я просто выбрала одну книгу из стопки от четырех до шести лет. Если у Вас есть особые пожелания по выбору сказок, то не смущаясь говорите мне, чтобы я могла найти её заранее! 

Хэ Чжиюань был в полной растерянности:

– Детские книжки? В моём доме? 

–  Да, курьер оставил их у двери, – Линь Хуэй приподнялась на диване и ещё раз оглядела стопку книг. – Три стопки книг, все помечены по возрасту. Одна для детей от одного до трёх лет, другая для детей от четырех до шести лет и последняя от семи до десяти… Эм-м-м, минуточку… Вы ничего об этом не знали?

Хэ Чжиюань сказал:

– Не знал.

Как неловко. 

Лесть Линь Хуэй не достигли желаемой цели. Она сухо рассмеялась и быстро придумала новое объяснение, которое показалось ей чрезвычайно логичным:

– Тогда, должно быть, это был приказ госпожи? Ваша супруга действительно добродетельна, ха-ха-ха.

Если не получилось похвалить самого работодателя, то похвала его жене сработает не менее хорошо. 

Линь Хуэй восхищалась собственной сообразительностью. 

Однако Хэ Чжиюань нахмурился.

Какая еще супруга? 

Похвалив обоих родителей, Линь Хуэй наконец приступила к самому важному моменту разговора – похвале ребенка.

Линь Хуэй была довольно опытна в этом: изысканные комплименты казались цветами, распускающимися из её уст. Она похвалила Бубу за послушание и вежливость, отметила его сообразительность, сказав, что среди детей своего возраста он, несомненно, был уникальным ребёнком, буквально одним из ста.

Кому не нравится слушать, как хвалят их собственного ребёнка? 

Она продолжала и продолжала свою пылкую речь, но совершенно не ожидала, что Хэ Чжиюань отнюдь не почувствует себя счастливым. 

Подобное восхваление… я слишком часто слышал.

До сих пор каждая няня хвалила Бубу, используя одни и те же слова. Все они говорили, что Бубу был крайне разумным и послушным ребёнком. Хэ Чжиюань всегда воспринимал такие слова с облегчением, принимая их как доказательство здорового развития своего сына. 

Вот только после той ссоры с Сун Жанем его первой реакцией на услышанные в очередной раз эпитеты: “послушный”, “разумный”, “воспитанный” и тому подобные, стала настороженность.  

Особенно его смутило слово “уникальный”.

Уникальный, буквально “один из ста”, – означает “особенный”. Особенность может являться как положительной, так и отрицательной характеристикой. До этого дня он никогда даже не рассматривал возможность негативного значения этих слов, но теперь у него стали возникать сомнения на этот счёт. Хэ Чжиюань прервал поток лести Линь Хуэй и прямо спросил:

– Я хочу задать вопрос. Исходя из вашего опыта… Если ребенок гораздо более зрелый, чем его сверстники, есть ли вероятность того, что это может быть симптомом какого-либо психического отклонения? 

Линь Хуэй растерялась – во время сдачи импровизированного экзамена без подготовки она столкнулась с крайне сложным вопросом, выходящим за рамки учебной программы. 

Все идёт не по сценарию! 

Она нервно почесала подбородок и, рассмеявшись, сказала:

– Пси.. Психическое отклонение? Ха-ха-ха, господин Хэ, Вы такой юморист! Как ребенок из Вашей семьи может быть ненормальным? Я могу поручиться, что Бубу абсолютно не…

Хэ Чжиюань подчеркнул:

– Меня интересует любая возможность. 

– Э-э-э, так…

Линь Хуэй замолчала, а её сердце тревожно забилось. 

А ты думала, что работа по воспитанию ребёнка с зарплатой десять тысяч юаней окажется лёгкой? Скорее всего господин Хэ специально вырыл для меня яму, чтобы убедиться в моем профессионализме. Я обязана показать себя с хорошей стороны и не совершать неосторожных поступков, чтобы не быть уволенной в первый же рабочий день. 

Её настолько волновала эта работа, что всё внимание было полностью сосредоточено на том, как ответить на вопрос Хэ Чжиюаня и она совершенно забыла о Бубу, который всё ещё находился в гостинной. 

Малыш молча смотрел на неё, и каждое слово девушки проникало в его сердце. 

Линь Хуэй сказала:

– Господин Хэ, упомянутая Вами возможность действительно не исключена. Дети, которые долгое время лишены должного внимания от своих родителей, начинают вести себя особенно послушно и в некоторой степени заискивающе. Типичным примером подобной линии поведения являются сироты, дети, оставшиеся без попечения родителей или дети, которые подвергались жестокому или равнодушному обращению… но где связь между такими условиями и Вашим Бубу? Ваша семья крайне обеспечена, и судя по всему Вы проводите довольно много времени со своим сыном. Психологическое состояние Бубу определенно здоровое. Господин Хэ, Вам не стоит переживать, вопрос о ненормальном… 

Прежде чем девушка успела договорить, Бубу бросился на неё головой вперёд и сбил с ног. 

Со слезами на глазах малыш протянул свои маленькие руки, пытаясь забрать телефон и крича:

– Отдай! Я хочу поговорить с папой! Я не ненормальный, не ненормальный!

Хэ Чжиюань услышал в трубке дрожащий детский крик и вскочил с кровати, готовый взорваться от гнева.

Да что не так с этой няней? Разве она не знает, что в присутствии детей нельзя обсуждать столь деликатные темы? Когда Сун Жань разговаривал со мной позавчера, он не только вышел из комнаты, но и даже закрыл дверь!

Смущенная и испуганная, Линь Хуэй в оцепенении сидела на диване, не реагируя довольно долгое время. 

Выхватив телефон у нее из рук, Бубу сел на пол и громко зарыдал: икая и захлебываясь слезами, малыш звал папу и грустным голосом кричал, что он не ненормальный. 

Линь Хуэй безучастно наблюдала за ним, понимая, что уже потеряла эту работу.

Для девушки чуть за двадцать подобный удар был слишком внезапным и сильным. В какой-то момент она почувствовала, что не сможет этого вынести, и заплакала.

Когда Сун Жань поднялся на лифте с коробкой жареной лапши с курицей в руках, звуки плача из квартиры 8012В стали настолько громкими, что их было слышно даже за дверью. 

Он подошел к двери и постучал. Мгновение спустя ему открыла молодая девушка в платье с круглым вырезом декольте. 

Глаза девушки покраснели, а по щекам текли слезы. Было очевидно, что она также была замешана в этом вечернем беспорядке. Когда Линь Хуэй увидела дружелюбного и красивого молодого человека, стоящего за дверью, то, даже не спросив имени, бросилась в его объятья, вытирая слезы о чужое плечо. 

– Эй? – растерянный Сун Жань всё также держал жареную лапшу. – Что... что с тобой?

Линь Хуэй воскликнула:

– Мне конец!

Сразу же из квартиры донесся ещё более жалобный крик:

– Гэгэ!!!

Поспешно оттолкнув Линь Хуэй в сторону, Сун Жань присел и развёл руки в стороны, чтобы подхватить бегущего к нему малыша. Он успел заметить и рыдающую мордашку, и телефон в руке, ещё до того, как тот пулей врезался в его объятия.

Голос малыша, зовущего гэгэ, был душераздирающим. Но услышав его на том конце провода, Хэ Чжиюань тут же вздохнул с облегчением. Закрыв глаза, он потёр брови и расслабил напряжённые плечи. 

Теперь, когда Сун Жань был рядом, тревога в его сердце могла успокоиться. 

Одна единственная оплошность Линь Хуэй превратила ситуацию в хаотичную катастрофу. Все лицо ребенка было в слезах и соплях, а он сам был так взволнован, что едва мог внятно говорить, и уж тем более сейчас не был способен терпеливо выслушать его объяснения. 

Каким бы талантливым во многих областях не был Хэ Чжиюань, прямо сейчас он не мог на расстоянии ни обнять, ни поцеловать Бубу, ни вообще что-либо предпринять в этой ситуации. 

К счастью, в это время появился Сун Жань.

Хэ Чжиюань не доверял людям без повода, но сейчас интуиция подсказывала ему, что если Сун Жань будет рядом с Бубу, его драгоценное дитя вскоре перестанет плакать.

На другом конце провода Сун Жань поднял Бубу на руки.

Ребенок отчаянно рыдал, и его маленькое мягкое тельце неконтролируемо выгибалось дугой. Солёные слезы градом катились по мордашке, собирались у его подбородка и падали вниз, словно оторванные бусины. 

–  Всё хорошо, всё в порядке, Бубу, будь умницей. Гэгэ уже здесь… Братик теперь с тобой.

Сун Жань утешающе похлопывал и гладил ребенка по спине, позволяя ему плакать себе в плечо.

В углу гостинной раздался звуковой сигнал, и mini Q медленно повернулся на девяносто градусов и приблизился к ним на полметра, вспыхивая рядом индикаторов льдисто-голубого цвета. 

Чуть испугавшись, Сун Жань поспешно отошел на два шага в сторону.

Проплакав еще некоторое время, Бубу поджал губы и, всё еще задыхаясь, попытался объясниться:  

– Братик, я ведь не ненормальный, я хороший ребенок...

Ненормальный?

Как только Сун Жань услышал это слово, он сразу же понял, что произошло что-то плохое.

Та девушка ему что-то сказала? 

В страхе, что Бубу пострадает от её слов еще раз, Сун Жань не осмелился спросить напрямую. Вместо этого, он быстро бросил многозначительный взгляд на Линь Хуэй и тихо спросил: 

– Что у вас случилось? Иди возьми листок бумаги и карандаш… Нет, лучше телефон! Используй свой телефон, чтобы напечатать объяснение.

Однако Линь Хуэй никак не отреагировала. С приоткрытым ртом она уставилась на Сун Жаня, словно не понимая. 

Сун Жань начал терять терпение:

– Печатай!

– О! Да, хорошо!

Придя в себя, Линь Хуэй дважды энергично кивнула и начала что-то печатать в приложении для заметок в своём телефоне. Делая это, она украдкой посматривала на Сун Жаня краем глаза. 

О, Господи, молодой парень ростом 1,78 метра кружит по гостиной с маленьким ребёнком на руках. Он так нежно похлопывает его по спине и утешает такими тёплыми словами, что мое сердце готово растаять! 

Так это и есть разрыв шаблона*? Да, это действительно он. 

(* в оригинале используется труднопереводимая на русский фраза со значением «сочетание противоречивых характеристик игрового персонажа, которое делает его привлекательным») 

Сердце Линь Хуэй учащённо забилось, а щеки окрасились лёгким румянцем застенчивости. 

Сун Жань был геем всю свою сознательную жизнь, поэтому даже не мог предположить, что его утешительные действия могут иметь такой эффект на девичье сердце, и даже не улавливал сигналы пылких взглядов Линь Хуэй. 

Сделав еще несколько кругов с Бубу на руках, он вернулся и взял у нее мобильный телефон. Прочитав написанное, парень тут же нахмурился. 

Линь Хуэй поспешно склонила голову и принялась извиняться:

– Мне очень жаль!

Сун Жань вздохнул:

– Почему ты извиняешься передо мной? Я… Я же не отец ребёнка…

Он был всего лишь “няней”, которую мистер Хэ недавно уволил – по сути его статус был ещё более неловким, чем у Линь Хуэй. У него даже не было права вмешиваться в этот вопрос, в то же время просто проигнорировать его он тоже не мог. Поглаживая ребёнка по спине, он сказал:

– Я отнесу Бубу в комнату, чтобы он успокоился, а ты пока… Как тебя зовут?

– Линь Хуэй!

– Линь Хуэй, ты тоже прекращай плакать. Чуть позже я выйду и мы вместе решим, что делать дальше, хорошо?

– Хорошо!

Линь Хуэй была тронута до глубины души. Она плотно сжала губы, а слёзы хлынули из её глаз, словно чистый родник. 

Поскольку планировка квартир 8012А и 8012B была симметричной, Сун Жань быстро нашел вторую спальню, которая должна была принадлежать Бубу, но стоило ему открыть дверь, как он в изумлении застыл на пороге. 

И это вы называете детской комнатой?

Дизайн был выполнен в серо-белых цветах и простых линиях, как и гостиная, что полностью противоречило детским предпочтениям в отношении цветов и форм. Единственными вещами, которые излучали хоть немного тепла, были разбросанные по полу детальки Lego, картина маслом с подсолнухами, висевшая у изголовья кровати, и гигантский плюшевый мишка шоколадного цвета.

Даже кровать была стандартной двуспальной кроватью с круглой подушкой, судя по которой можно сделать вывод, что ребенок обычно спал один.

Сун Жань огляделся по сторонам и не мог выразить, что творилось у него на душе. Одним словом, от вида комнаты его одолела невыносимая тоска. Он уже собирался закрыть дверь, когда в комнату попытался заехать mini Q и застрял в дверном проеме. Теперь, чтобы тот смог заехать в комнату, Сун Жань должен был посторониться и пропустить его внутрь. 

В конце концов, это маленький ангел-хранитель, которого господин Хэ послал для защиты Бубу. Кроме того, робот обладает некоторыми функциями для контроля безопасности ребенка, так что нам лучше находиться под его присмотром. 

Mini Q автоматически нашел угол с хорошим обзором и беззвучно принялся за работу.

Мальчик всё ещё плакал на руках Сун Жаня. Он хныкал своим тонким и нежным голосом, и это звучало настолько жалобно, что сердце Сун Жаня содрогалось от боли. 

Обнимая Бубу, парень сел на кровать, и тогда маленькая ручка ребенка разжалась, выронив мобильный телефон. 

Экран на мгновение загорелся, а затем тут же снова погас, скрывая промелькнувшие цифры продолжительности телефонного разговора в двадцать шесть минут и пятнадцать секунд, что продолжали непрерывно увеличиваться.

Однако Сун Жань ничего не заметил.

В его глазах было только рыдающее дитя с покрасневшим носиком. 

Маленький плачущий ребенок был подобен богу дождя: после сильного проливного дождя пошел лёгкий моросящий дождик, затем он поревел ещё около десяти минут, после чего слезы, наконец, волшебным образом отступили. 

Всё это время Сун Жань был с ним, не поторапливая его успокоиться и не пытаясь приободрить. Когда Бубу вдоволь наплакался, выплеснув все свои эмоции, то почувствовал себя немного смущённым. 

Он застенчиво опустил голову и прижался к Сун Жаню, ёрзая в его объятьях: 

– Братик.. – в его голосе прозвучал намек на чувство обиды, но в то же время прослушивались легкие нотки кокетства. 

Сун Жань не смог удержаться от смеха:

– Почему ты плачешь? Если продолжишь дальше так рыдать, то цзецзе не осмелится снова хвалить тебя в будущем. 

– Да? – Бубу растерянно посмотрел на него и несколько раз моргнул, избавляясь от последних капелек слез, свисающих с ресниц.

Сун Жань сказал:

– Бубу, разве ты не знаешь? Только что старшая сестрёнка хвалила тебя за послушание. 

– Но… Но я точно слышал… – Бубу шмыгнул носом, – что цзецзе сказала, что я “ненормальный”. 

Сун Жань слегка ущипнул его за щёчку и мягко сказал:

– “Ненормальный” не всегда значит что-то плохое. На самом деле, это слово просто означает “другой”. Например, старший брат купил яблоко, которое оказалось очень большим и очень сладким, поэтому оно “отличается” от всех остальных маленьких яблок. Или, к примеру, старший брат встретил полосатую кошку, очень милую и симпатичную, и она “отличается” от других полосатых кошек. Теперь, когда братик смотрит на Бубу, он думает, что Бубу очень послушный и разумный, поэтому “отличается” от “других непослушных детей”. 

Бубу повёлся на эти слова: 

– Это… действительно, так? 

– Конечно, – Сун Жань широко улыбнулся и на его щеках появились две милые ямочки, из-за которых было невозможно не поверить в подлинность его слов. – Хорошенько подумай, Бубу. Разве тётушки, учителя, дедушки, бабушки и все остальные, кого ты раньше встречал, не хвалили Бубу за то, что он послушный и умный?

Бубу потратил две секунды на воспоминания, а затем сладко протянул:

– М-м-м!

Сун Жань продолжил:

– Видишь, все знают, что Бубу – замечательный ребенок. Старший братик увидел это с первого взгляда и, конечно, новая сестренка тоже это заметила. Поэтому, когда она сказала твоему отцу о чем-то “ненормальном”, она имела в виду, что Бубу симпатичен ей больше, чем другие дети. Так что, это хороший вид “ненормального”. 

Бубу улыбнулся сквозь слёзы, и его угольно-черные глаза озарились радостью. Однако не прошло и пары секунд, как улыбка с его лица исчезла, а с таким трудом завоёванный свет в глазах тоже померк. 

– Нет, не хороший, – сказал он печально и покачал головой. – Братик, ты знаешь? Каждый раз, когда ты меня хвалишь, ты улыбаешься, прищурив глаза. А старшая сестрёнка говорила это без улыбки, так что… это плохой вид “ненормального”, а не хороший…

Наполненный печалью голос ребенка дошёл до человека по другую сторону океана, вызывая у того тяжёлый вздох. В сердце Хэ Чжиюаня, которое только-только успокоилось, вновь возникла тревога. 

Это не похоже на обычную речь Бубу, совсем не похоже. 

Словно это говорит кто-то очень ранимый.

Он не мог поверить в то, что у его обычно улыбчивого и жизнерадостного ребёнка есть и такая сторона. 

В трубке повисла тишина, растянувшаяся на долгие 10 секунд, и Хэ Чжиюань понял, что даже Сун Жань был в замешательстве. Как раз в тот момент, когда ему стало не по себе от мысли, что эта ложь будет раскрыта, Сун Жань сказал:

– Причина, по которой цзецзе не улыбалась, заключается не в том, что Бубу недостаточно хорош, а в том, что твой папа по телефону сказал, чтобы она не хвалила Бубу за послушание или за то, что он такой умный – ему не нравится это слышать. 

– Почему ему это не нравится? – ребенок склонил голову набок с озадаченным выражение на лице. 

Сун Жань ответил:

– Потому что от этих слов папе будет больно. Бубу никогда ничего не рассказывает о своих обидах, скрывая их глубоко в сердце. Знаешь, тела у детей еще маленькие, поэтому и сердца у них тоже маленькие. Если в таком крошечном пространстве размером с ладошку ты хочешь спрятать так много вещей, то, конечно, твой папа будет расстроен. 

– Врун! Ты обманщик! – Бубу поднял подбородок, сердито глядя на парня. – Папа бы никогда не расстроился от такого. Папа любит только хорошего Бубу. 

Поражённый его словами Сун Жань поспешно спросил:

– Как такое может быть? Не важно, хороший Бубу или плохой, – твой папа всё равно будет любить тебя. 

Но Бубу решительно покачал головой:

– Братик, ты не понимаешь. Папа любит только хорошего Бубу. 

Повернувшись лицом к Сун Жаню, маленький ребёнок открыл ему своё сердце: 

– Папа занят работой и не любит, когда его беспокоят. Он всегда смотрит на мониторы, а не на меня. Когда я прошу его поиграть со мной, он говорит: “Бубу, будь умницей, не сейчас”. Только если я веду себя послушно и не трогаю его, он подходит ко мне, когда освободится, гладит по голове и хвалит, так что… 

Бубу наклонился к уху Сун Жаня и тихо, как бы по секрету, сказал ему:

– Так что я всегда должен быть хорошим Бубу.

Хэ Чжиюань сидел на кровати с мрачным выражением лица, поддерживая лоб одной рукой. Сжав указательный и средний палец вместе, он с силой потер область между бровями. Через мгновение мужчина опустил голову и закрыл лицо руками, запустив пальцы в свои волосы. 

Это на самом деле так?

Я настолько равнодушен к своему ребёнку, когда занят работой? 

Кажется… это так.

Хэ Чжиюань всегда гордился тем, что он образцовый отец – за исключением нескольких случаев, он никогда не оставался в офисе для сверхурочной работы и каждый день лично забирал Бубу из садика, чтобы поужинать вместе. 

Однако после этого он почти всё время проводил в своем кабинете.  

По вечерам он часто был занят рабочими звонками, видеоконференциями, запланированными до часу ночи, и новыми электронными письмами, количество которых могло доходило до трехзначных чисел, оставь он их без проверки на несколько часов… 

Четыре монитора на столе полностью занимали всё поле его обзора: один экран для написания кода, один для документов, ещё один для базы данных и последний монитор в режиме ожидания для всех прочих задач. Когда он был действительно занят, то даже мог не обратить внимание на то, во сколько Бубу лёг спать. 

Но Бубу никогда не создавал проблем. 

Этот ребёнок всегда спокойно занимался своими делами в тех местах, где Хэ Чжиюань не мог его видеть, и только в моменты редкого отдыха Бубу “случайно” появлялся в поле его зрения и некоторое время вел себя мило, словно маленькая зефирка, ластился и кокетничал. 

Хэ Чжиюань всегда думал, что это было молчаливое взаимопонимание между отцом и сыном, но только сейчас он осознал, что это Бубу в одностороннем порядке подавлял свои естественные детские инстинкты, изо всех сил стараясь следовать ритму своего отца. 

Бубу всего четыре года. 

Оказалось, что все, что в тот день сказал Сун Жань… было правдой. 

Небеса не оказали ему особой милости, даровав хорошего ребёнка, о котором не нужно было беспокоиться. Вместо этого этот малыш просто был вынужден научиться молчать, временами лишаясь даже возможности заговорить. И вот теперь у родного отца не было другого выбора, кроме как узнать сокровенные мысли своего сына с помощью другого человека. 

Сильное чувство разочарования промелькнуло на его лице, заставив его растеряться. 

Хэ Чжиюань схватил свой мобильный телефон и побежал вниз по лестнице, преодолев последние пять ступенек практически одним прыжком.

Ноутбук лежал на журнальном столике в гостиной. Он несколько раз нажал на клавиатуру, чтобы разбудить экран, а затем удалённо вошел в систему управления домашнего mini Q. В тот момент активации большое количество недавно сгенерированных журналов данных начало синхронно загружаться. Новые строчки одна за одной множились в левой части экрана, сокращая полосу прокрутки. Изначально, именно этот контент больше всего интересовал Хэ Чжиюаня, однако теперь он даже не взглянул на него. 

Вместо этого, он переключился на экран видеонаблюдения и выбрал функцию OmniVision.

Панорамный вид.

В спальне квартиры 8012В голубые индикаторы mini Q медленно потускнели, а затем вновь загорелись, завершая мягкое чередование света и тьмы. Верхняя камера включилась, передавая высокоскоростной видеопоток по беспроводной сети, а на той стороне океана изображение мониторинга было выведено через проектор на четыре белые стены. 

В мгновение ока гостиная Хэ Чжиюаня превратилась в спальню, которая находилась в десяти тысячах миль от отсюда. В двух метрах от него стояла детская кровать, на которой в обнимку сидели один взрослый и один ребёнок, и тихо разговаривали.

Глаза и нос Бубу покраснели от слез. Он крепко прижимался к Сун Жаню, напоминая испуганного крольчонка. Сун Жань обхватил своими пятью пальцами маленькую руку ребёнка и смотрел на него невероятно нежным взглядом, слегка опустив голову. Пропорции проецируемого изображения были настолько реалистичными, что казалось, что нужно сделать всего несколько шагов, чтобы распахнуть руки и обнять их обоих.

Хэ Чжиюань стоял в гостиной, пристально наблюдая за ними. 

Голос Сун Жаня больше не был искажён сотовой связью, и теперь передавался в объёмном звучании: 

– Бубу, братик задаст тебе вопрос, хорошо?

Малыш кивнул:

– Хорошо.

– Ты можешь догадаться, о чём сейчас думает старший братик?

Бубу покачал головой.

Сун Жань снова спросил:

– Тогда сможешь ли ты догадаться, о чём думает старшая сестрёнка в соседней комнате?

Бубу снова покачал головой. 

– Если Бубу хочет это узнать, то что ему нужно сделать? – Сун Жань шаг за шагом подводил его к главной теме своей речи. 

Прикусив пальчик, Бубу немного подумал и в третий раз покачал головой. 

Сун Жань улыбнулся, вытаскивая палец Бубу изо рта, а затем нежно сжал его руку в своей ладони и сказал:

– Бубу, ты должен спросить нас. Если ты спросишь, мы тебе ответим. Ведь ты сразу узнаешь, как только получишь ответ, верно?

Малыш почесал в затылке, чувствуя себя немного смущённым:

– Верно. 

– Старший братик хочет сказать тебе, что люди могут понять то, что скрыто в твоём сердце, только если ты произнесешь это вслух. Бубу может не догадываться, о чем думают другие люди, а другие люди точно также не могут догадаться, о чем думает Бубу. Например, твой папа может не знать, насколько обижен Бубу, – Сун Жань искренне посмотрел в глаза малышу. – Дело не в том, что твой папа тебя не любит, просто он слишком занят на работе и поэтому иногда не слышит голоса в твоем сердце. На самом деле, он хочет понять тебя больше, чем кто-либо другой. Бубу, ты должен помочь своему отцу, первым рассказав ему о том, что у тебя на сердце. Таким образом, ты не будешь чувствовать себя обиженным, а твой отец сможет узнать, о чем ты думаешь. 

Интонация Сун Жаня была наполнена целебной магией, словно проникающий в окно мягкий солнечный луч, приносящий тепло и спокойствие. 

Хэ Чжиюань внимательно смотрел на юношу, и в его груди разгорался огонь. 

Бубу нерешительно спросил:

–  Если я просто скажу папе, он будет проводить время со мной?

– Ну конечно, – Сун Жань кивнул. – Бубу, ты – ребёнок, а у детей есть свои привилегии. Ты можешь вести себя избалованно и непослушно. Папа очень сильно любит тебя, и если он будет знать, что у тебя на сердце, то обязательно пойдёт тебе навстречу. 

Бубу подпрыгнул и сел прямо, и его глаза загорелись:

– Правда-правда?

– Правда, – улыбнулся Сун Жань. 

Малыш наклонил голову и на мгновение задумался:

– Тогда… Я хочу, чтобы папа почаще играл со мной после работы.

– Хорошо.

– А еще я хочу собрать машину из конструктора вместе с папой!

– Хорошо.

– И я хочу завести котёнка!

Чем больше он говорил, тем больше взволнованным становился. Сун Жань не смог удержаться от смеха и протянул руку, чтобы ущипнуть его за нос. 

– Ты не боишься, что Бу Доудоу начнёт ревновать? Как насчет этого – я одолжу тебе Бу Доудоу, чтобы ты смог поиграть с ним, так что тебе не нужно будет заводить нового котёнка. Хорошо?

На какое-то время Бубу притворился задумчивым, прогудев своим маленьким ртом, а затем пробурчал с притворной неохотой: 

– Хорошо-хорошо, похоже это единственный вариант. 

Они секунду смотрели друг на друга, а затем одновременно рассмеялись и упали на кровать, свернувшись калачиком. 

Хэ Чжиюань смотрел на яркую проекцию на белой стене, глубоко тронутый и полный благодарности к своему партнеру Карлу Краусу – ведь несколько месяцев назад именно Карл отклонил его предложение, настаивая на сохранении возможности панорамного просмотра в модели mini Q.

Панорамный просмотр изначально предназначался как специально разработанная функция для наружных серий Т7 и S7. Во время совещания отдела исследований и разработок по домашней версии Q7, Хэ Чжиюань занял строгую позицию из соображений конфиденциальности и защиты персональных данных, настаивая на удалении панорамного мониторинга и сохранении только фронтальной широкоугольной камеры. Он считал, что этого будет достаточно с точки зрений потребностей пользователя Q7.

Однако Карл был против.

Их команды вели жаркие споры целых два часа, и в конце концов Карл одержал победу.

В то время он сказал очень сентиментальную вещь:

– В Калифорнии никогда не бывает снега. Если мне однажды не посчастливится провести Рождество здесь, то, по крайней мере, Q7 позволит мне увидеть снегопад в Чикаго, камин и мою бабушку, которая вяжет чехлы для чайников, сидя на мягком диване. 

– Always be with your family. In memory, or in SwordArc Q7.

(*в оригинале так и написано на английском: «Всегда оставайся со своей семьей. В воспоминаниях или с помощью SwordArc Q7»).

Он произнес эту фразу так, словно это был рекламный слоган.

Сегодня, несколько месяцев спустя, Хэ Чжиюань стоял здесь и наблюдал за своим ребенком и ярко улыбающимся юношей с небольшого расстояния, и наконец понял, на чем тогда так сильно настаивал Карл. 

http://bllate.org/book/13825/1220192