Готовый перевод The Protagonist Makes You Retreat / Главный герой вынуждает отступать: Глава 32. Не медли, забирай его себе!

Глава 32

Не медли, забирай его себе!

Прошло немало времени после ухода Е Минцзюня, прежде чем Цзи Мо смог наконец уснуть. Но и во сне он ещё долго ощущал тепло в том месте, где бессмертный коснулся его лба. С тех пор как Е Минцзюнь вручил ему мешочек для благовоний, Цзи Мо привык, засыпая, класть его рядом с собой на подушку. Раньше мягкое сияние жемчужинки в ночной тьме неизменно навевало хорошие сны. Но нынче, возможно, оттого, что при её создании бессмертный взял самого себя за образец, – нынче, стоило почувствовать тепло жемчужины, тотчас всплывали воспоминания о мужчине, обнимающем его под лунным светом.

Волосы бессмертного, белые-белые, как самый чистый снег, казалось, отражали сияние ночного светила. Когда он склонил голову, серебристые пряди нежно заскользили по лицу и плечам Цзи Мо, щекоча и посылая по телу мурашки. А Е Минцзюнь не останавливался и, как бы парень ни уклонялся, всё равно настойчиво покрывал поцелуями его лоб, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. У Цзи Мо ещё никогда и ни с кем не было столь интимного контакта. Его тело откликнулось, плоть отвердела, а почувствовав влажное тепло на своём плече, он не выдержал: затрепетал, содрогнулся в сладостной дрожи – и проснулся.

Подскочив, он нервно оглядел всю комнату с помощью Вуйен и, лишь убедившись, что это был не более чем сон, смог наконец облегчённо выдохнуть. А потом с враз почерневшим лицом перевёл взгляд на мешочек для благовоний с жемчужиной внутри, непонятно как и в какой момент оказавшийся в его руке.

И что это было?! Он – эмоциональный мизофоб ^[1], который, наткнувшись случайно на тайную коллекцию порнухи своего соседа по комнате, остался спокойным и безмятежным, будто гладь моря в штиль… Он – стопроцентно прямой человек, который уже много лет обнимает только подушку… Как? Как ОН мог подарить свой первый в жизни мокрый сон – МУЖЧИНЕ?!

Нет, конечно, он понимал, что в его возрасте нормально время от времени ощущать смутные желания плоти, поэтому всегда старался избегать слишком близкого контакта с Е Минцзюнем. Но прошлой ночью бессмертный полностью разрушил его с таким трудом возведённую защиту. Даже сейчас слова мужчины, казалось, эхом отдавались в его ушах.

Беда в том, что, прежде чем он успел всерьёз задуматься, что именно Е Минцзюнь имел в виду, говоря о созревании, отчего-то первым начал расти и "созревать" именно этот удивительный орган!.. В конце концов, раз уж он всё равно является поздним цветком ^[2], разве нельзя было продолжить ползти вперёд со своей привычной черепашьей скоростью?

_______________

¹   Эмоциональный мизофоб (感情洁癖患者) – человек со сверхтребованиями к чистоте своего партнёра, как физической, так и духовной. Например, его избранник не должен проявлять двусмысленного внимания к представителям противоположного пола (ну, или своего), не должен испытывать к ним ни влечения, ни эмоциональных привязанностей. В идеале, эмоциональный мизофоб хочет быть первым и единственным партнёром своего возлюбленного. Ему нужна кристально чистая, искренняя и идеальная любовь, а также долгосрочные и стабильные отношения. Если ли же он столкнётся с "эмоциональной нечистоплотностью" партнёра, у него останется глубокий психологический след из-за разочарования.

²   Поздним цветком (晚熟) называют человека, который раскрывает свой потенциал позже, чем его сверстники. Как правило, речь идёт о психологической, социальной или профессиональной зрелости. Также может касаться позднего полового созревания, но опять же – именно в психологическом, а не физиологическом плане.

_______________

Смущённо поплескав в лицо холодной водой и остудив пылающие щёки, Цзи Мо собрался было открыть окно, чтобы прохладный ветерок прогнал неподобающие мысли, но один взгляд на кушетку, стоявшую перед окном, – и воспоминания о вчерашней ночи нахлынули с новой силой.

Вот что бывает, когда впускаешь Е Минцзюня в свою комнату! В каждом уголке, куда ни посмотри, бессмертный оставил свои следы. Чувствуя себя птицей, чьё гнёздышко насквозь пропиталось чужим запахом, Цзи Мо распахнул окно, желая поскорее проветрить комнату и вернуть ей привычный покой.

Но реальность часто преподносит сюрпризы: стоило открыть окно, как перед ним возникло лицо Е Минцзюня, взбудоражившего его сердце. Цзи Мо никогда не знал, чего от него ожидать. Вот и сегодня: что-то взбрело бессмертному в голову, и он с утра пораньше, связав свои ноги, подвесил себя вниз головой прямо перед его окном. Увидев, что Цзи Мо проснулся, Е Минцзюнь стал медленно раскачиваться из стороны в сторону, словно какой-то диковинный, сюрреалистичный маятник. Их лица были так близко, что они могли ясно ощущать даже легчайший вздох друг друга…

Ошеломлённый, Цзи Мо застыл на месте.

Кажется, совершенно не осознавая, насколько возбуждающе это действует на парня, только что видевшего весенний сон ^[3], Е Минцзюнь одарил его тёплой улыбкой – такой нежной, что… ах, словно расцветшая весной ветка омылась каплями росы ^[4]. После чего жизнерадостно осведомился:

– Доброе утро. Я тебе снился?

«…Как он узнал? Возможно ли, что этот сон…»

Всего одно слово – и Цзи Мо мгновенно окаменел, не в силах собраться с мыслями и придумать хоть какой-нибудь ответ. Е Минцзюнь, поначалу считавший, что, выспавшись, парень должен быть в приподнятом настроении, не ожидал подобной реакции и озадаченно спросил:

– Почему ты молчишь? Неужели тебе снилось, что я обижал тебя ^[5], и поэтому ты испугался?

«Именно! Увидев твоё лицо, я так испугался, что чуть не забыл, как дышать!»

_______________

³   Весна (и всё связанной с весной) в определённом контексте ассоциируется с физической составляющей любви. Соответственно, весенний сон (春梦) – это эротический сон.

⁴   Сочетание игры слов и образных метафор, описывающих оргазм (думаю, понятно, о какой "ветке" идёт речь и что это за "капли росы"). Если коротко, речь о том, что от такой улыбки можно не только возбудиться, но и кончить.

⁵   В контексте романтических отношений слово "обижать" ("мучать") (欺負) означает не реальное нанесение обиды, а настойчивые ухаживания, поддразнивания и флирт, а в более откровенном смысле – объятия, поцелуи, демонстрация доминирования (например, кабэ-дон) или нарушение личных границ партнёра в игровой форме (чтобы вызвать смущение или притворную обиду).

_______________

Осторожно понаблюдав за поведением бессмертного и убедившись, что тот, похоже, ничего не заметил, Цзи Мо облегчённо выдохнул и поспешил взять себя в руки. Сделав вид, что просто испугался внезапного появления Е Минцзюня – и ничего более! – он тихо спросил:

– Сяньцзюнь, почему ты всегда появляешься из самых неожиданных мест?

– О, ты об этом? Система назначила мне такое наказание: весь день провисеть перед твоим окном.

Естественно, Е Минцзюню не было до такой степени скучно, чтобы забавы ради подвешивать себя вниз головой. Но ничего не поделаешь, вчера он столько раз нарушил правила, что Система, объединив все скопившиеся наказания, выдала ему в результате вот ЭТО. Мало того, изначальная формулировка звучала так: «ПОВЕСИТЬСЯ перед окном цели своей стратегии и провисеть там в течение дня». Но подумав, что после такого зрелища Цзи Мо ещё долго не сможет спать по ночам, он убедил Систему поменять наказание на подвешивание вверх ногами. Что касается метода убеждения… Вид разорванного надвое свитка, сращивающего сейчас свои половинки на верхней палубе Ковчега, говорил сам за себя.

«Я ведь предупреждал: не стоит чуть что бросаться Системой. Видимо, этим утром возмездие всё же настигло тебя, да?»

Цзи Мо, разумеется, не подозревал, что это был уже отредактированный вариант наказания, ради которого Е Минцзюню пришлось собственноручно разорвать Систему. На самом деле, когда сегодня бессмертный появился перед ним таким же, как обычно, – легкомысленным и своенравным, – его утренняя нервозность постепенно утихла.

Становясь серьёзным, Е Минцзюнь обладал настолько властной аурой, что ему невозможно было противостоять. В такие моменты Цзи Мо совершенно терялся перед ним, а уж одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы потерять самообладание.

Но сейчас, увидев Е Минцзюня, который ничем не отличался от себя прежнего, он смог более-менее сохранить спокойствие и заговорить с ним, не теряя хладнокровия:

– Е Минцзюнь, то, что ты сказал прошлой ночью, это было серьёзно?

– Конечно.

Получив однозначно утвердительный ответ, Цзи Мо неосознанно стиснул пальцами подоконник. А причиной его замешательства стало чёткое понимание того, что это означает.

Ему представилась небывалая возможность. Если как следует постараться, есть шанс заполучить себе эту единственную в мире, уникальную и неповторимую Жемчужину Просветления императора Фуси.

И тогда он сможет свободно использовать Е Минцзюня. И бессмертный не откажет ему ни в чём, чего бы он ни пожелал… даже если пожелает уложить его к себе под одеяло, чтобы согревал постель.

Прошла ночь, а Цзи Мо так и не смог понять, что именно является для него самым большим искушением: сила древнего божественного артефакта или сам Е Минцзюнь, на которого он всё ещё не мог смотреть без смущения.

Да, он знал: вероятность успеха очень мала, в прошлом великое множество бессмертных провалили это испытание. И тем не менее он, прежде всегда такой осмотрительный и благоразумный, сейчас отважился на смелый вопрос:

– Сяньцзюнь, каким должен быть Бог, который сможет получить твоё признание? Или, точнее, чего ты от меня ожидаешь?

Застигнутый врасплох этим вопросом, Е Минцзюнь глубоко задумался.

Он никогда не следовал ни за одним бессмертным богом, кроме создавшего его императора Фуси. Но он совсем не хотел, чтобы Цзи Мо, уподобившись Фуси, однажды раздал все свои реликвии и в одиночку ушёл на поиски Пути Небес. Жемчужина Просветления – это, конечно, несравненное и уникальное сокровище, но, несмотря на всю свою драгоценность, всё равно – не более чем артефакт. А значит, владелец, когда не будет в нём более нуждаться, сможет просто отдать его кому-нибудь другому. Он не желает себе такой жизни! Если уж снова сопровождать бога, то Е Минцзюню хотелось бы, чтоб это был такой Бог, который крепко-крепко обнимет его и никогда не захочет с ним расставаться.

Но просить об этом Цзи Мо было бы слишком навязчиво с его стороны. Ведь парнишке не нравится, когда он прикасается к нему в человеческой форме.

Чувствуя себя беспомощным, Е Минцзюнь мысленно вздохнул. Сейчас он был не в том настроении, чтобы волноваться о таких мелочах, как наказание: скинув верёвку с ног, он уселся на подоконник.

– Что делать в будущем и как использовать божественный артефакт – это решает Бог, а не артефакт, – улыбнулся он.

– Сяньцзюнь, если ты хочешь, чтоб я созрел, то хотя бы укажи в каком направлении мне следует развиваться.

Мягко поясняя свою мысль, Цзи Мо смотрел на залитого ярким утренним светом бессмертного в белоснежном одеянии, неизменно прекрасного и ослепительного.

Он вовсе не сильный человек. Потерпев однажды неудачу, он, лелея свои раны, уныло топтался на месте, не смея двигаться дальше. Лишь теперь, влекомый этим светом, наконец ощутил желание идти вперёд. Вот только, сделать первый шаг в одиночку… очень страшно.

Поначалу, когда только пытался адаптироваться к безнадёжному мраку, он мог думать лишь об одном:

«Почему?.. Я не единственный создатель Небожителей. Есть куча авторов, намного более жестоких и беспощадных к своим героям, чем я. Почему они оказались не при делах? Почему в этом мире появился только я? За что мне такая ужасная участь?.. Это воистину несправедливо!»

Позже, постепенно привыкнув, он смирился с реальностью. Так бывает, когда в комнате беспорядок: наводить чистоту всегда вынужден тот, кто больше других не выносит бардак. Вот и он не смог закрывать глаза на действия Небожителей. Но в попытке очистить мутные воды, не имея реальной силы, лишь сам потонул в море грязи.

Он так долго пробыл на дне, что когда-то горячая кровь успела остыть, и теперь, когда появилась возможность что-то исправить, уже не был уверен, сто́ит ли вновь окунаться в те мутные воды.

– Поступай так, как считаешь правильным. Я выбрал тебя не для того, чтобы слепить из тебя свой идеальный образ…

Ощущая терзания Цзи Мо, Е Минцзюнь понимал: парнишка надеется, что он подтолкнёт его, даст повод сделать шаг вперёд. Но увы, он не мог ему в этом помочь, ибо не до́лжно Богу находиться под влиянием своего артефакта. Однако, если бы нужно было назвать причину выбора, он без колебаний сказал бы:

«Я выбрал тебя, потому что хотел, чтобы, пользуясь мною, ты обрёл надежду и счастье».

Хоть слова Е Минцзюня не могли повлиять на принятие решения, но его глаза… Они светились столь нежной улыбкой, что Цзи Мо почувствовал, как туман, застилавший ему путь, рассеивается. В этот миг все сомнения были отброшены, все доводы разума позабыты, а в сердце горело одно желание: он очень, ОЧЕНЬ хочет получить эту Жемчужину!

Решено, он попробует ещё раз. Будет стараться усерднее, чем когда-либо, приложит все свои силы и ни за что не позволит себе снова сбежать в отчаянии и панике. Он не хочет, чтобы Е Минцзюнь считал его неудачником, а значит в этот раз обязан довести дело до победного конца.

Молча проанализировав нынешнюю мировую ситуацию, Цзи Мо не стал, как в прошлом, сразу бросаться обещаниями спасти мир. Вместо этого он спокойно посмотрел на город за окном и сделал первый осторожный шаг для возвращения в мир гонимых ветром облаков ^[6]:

– Е Минцзюнь, мне нужно выяснить, что всё-таки задумали Су Гэ и Чан Хуэй. Пожалуйста, помоги мне.

_______________

⁶   Мир гонимых ветром облаков (世界风云) – устойчивая метафора, означающая бурную международную обстановку, круговорот масштабных исторических событий и политические потрясения. То есть здесь идёт речь о возвращение героя на большую политическую арену.

_______________

Впервые Е Минцзюнь почувствовал в Цзи Мо желание за что-то побороться. И пусть не знал, что ж это за сокровище, которое так жаждет парень, он всё равно кивнул:

– Хорошо, я буду сопровождать тебя.

Этого достаточно. Пока человек чего-то желает, у него есть мотивация продолжать жить. А в тот день, когда Цзи Мо исполнит своё желание, он будет счастлив как никогда прежде.

И неважно, чего именно хочет парнишка. Ведь он, всемогущая Жемчужина Просветления императора Фуси, способен безупречно осуществить любое желание просящего.

Как раз когда бессмертный собирался вернуться к наказанию, чтоб поскорее восстановить базу культивирования, он неожиданно почувствовал, как гибкое человеческое тело скользнуло в его объятия. Рефлекторно обвив руками тонкую талию молодого человека, Е Минцзюнь изумлённо опустил взгляд: парень, всегда избегавший прикосновений, только что сам проявил инициативу и крепко обнял его.

Такой поступок явно выходил за рамки того, что могло выдержать самообладание Цзи Мо. Всего лишь вдохнув запах бессмертного, он уже ощутил, как покраснели уши. Но всё же постарался сохранить спокойное и строгое выражение лица, с деланным безразличием заявив:

– Это объятие – просто выражение моей благодарности. Прошу, не подумай ничего лишнего.

Почувствовав, как нервно пальцы Цзи Мо сжимают ему одежду, Е Минцзюнь не стал разоблачать его притворство, а вместо этого нежно прижался губами к его щеке:

– Понятно. А этот поцелуй – просто в ответ.

В тот же миг Цзи Мо, который минуту назад от избытка чувств вдруг захотел обнять бессмертного, резко опомнился:

«Что на меня нашло? С какого перепугу я стал с ним флиртовать? Да он же знать не знает, что такое сдержанность и скромность. Ему дай только повод!..»

http://bllate.org/book/13808/1218876