Готовый перевод The Protagonist Makes You Retreat / Главный герой вынуждает отступать: Глава 24. Собачий корм ”Два в одном” прибывает на поле боя (Часть 2)

Глава 24

Собачий корм "Два в одном" прибывает на поле боя

Часть 2

    – Прошу прощения, но я взял в путешествие только два комплекта одеяния Белого Жреца. Так что моё материальное положение не подходит для удовлетворения столь эксцентричных увлечений Сяньцзюня.

    – А если я пришью его обратно, после того как отрежу?

    Одним коротким вопросом Е Минцзюнь продемонстрировал всю свою безграничную фантазию.

    «Ты уже один раз отрезал его, и всё ещё хочешь выпороть его труп ^[1]? Откуда столько ненависти к моему рукаву? Чем он тебя так обидел? Оставь его, это просто безвинный рукав!»

_______________

    ¹    Выпороть труп (鞭尸) – древний китайский акт оскорбления мертвого человека: его труп выкапывали из могилы и били плетью. В древние времена это считалось величайшим оскорблением мертвых. Сейчас выражение является метафорой глубокой ненависти и жажды мести.

_______________

    Подавив желание отомстить за издевательство над своим рукавом, Цзи Мо медленно выдохнул и, наконец, отвлёкся от причудливых идей Е Минцзюня. Умышленно игнорируя предыдущую тему, он серьезно спросил:

    – Сяньцзюнь, я помню, вы говорили, что остановились исследовать этот мир, потому что обнаружили в нём нечто странное. Что именно вам показалось странным?

    И на всякий случай – чтобы кое-кто не вздумал продолжать свои хулиганские выходки – твёрдо добавил:

    – Если вы ещё хоть раз упомяните рукава – клянусь, я уйду!

    «Эх, ну вот… Пользуясь тем, что нравлюсь ему, я обнаглел настолько, что даже решился угрожать. Так почему просто не ответил на его вопрос? Понятно ведь, что угрозы действуют только на тех, кому есть до них дело».

    Озадаченно моргнув, Е Минцзюнь – источник непрерывной головной боли многих и многих бессмертных – в кои-то веки послушался и честно ответил:

    – В этом мире я не ощущаю Путь Небес.

    Путь Небес – фундаментальные основы мироздания, управляющие всеми существами во всех мирах. Но в этом мире он не слышал его глас. Может как раз по этой причине никто из загробного мира до сих пор не вмешался в ту бессмысленную войну, что самовольно развязали здесь Небожители. Ведь информационные потоки Пути Небес, обеспечивающие обратную связь, были насильно отрезаны от внешнего мира.

    С подобной ситуацией Е Минцзюнь столкнулся впервые. Слегка нахмурившись, он раскрыл ещё одно обстоятельство:

    – По правде говоря, не только Путь Небес… Талисман призыва ^[2], что вручил мне Бессмертный Император, Камень взывания к Небесам, который заставил взять с собой Старейший Патриарх, Небесный колокол, что непонятно когда засунул в моё межпространственное хранилище Бог Правосудия… даже устройство экстренной связи, которым оснастили Систему в загробном мире, – всё это недоступно для использования.

_______________

    ²    Талисман призыва (传令符). Оказавшись в опасности, нужно активировать его духовной силой. Талисман сразу же вернётся к тому, кто его создал, уведомив таким образом, что требуется немедленная помощь.

    Камень взывания к Небесам (飞天石) – летающий камень, с помощью которого можно отправить послание на Небеса.

    Небесный колокол (Колокол Тун-Тянь) (Вавилонский колокол) (通天铃) – колокол, звон которого достигает Небес. По разным источникам с его помощью можно либо заставить жителей Небес (богов, бессмертных и т.д.) обратить внимание на простых смертных и на то, что происходит на земле, либо просто вызвать этих жителей Небес на связь (по типу телефонного звонка).

_______________

    «Хм… следовательно, все они были уверены, что ты не сможешь, как хороший мальчик, послушно проходить испытания, и приготовились, если что, разгребать устроенный тобой кавардак!»

    Прослушав перечень средств связи – как древних, так и вполне современных, – Цзи Мо будто вживую представил множество старых почтенных "отцов", чьи волосы побелели от переживаний за это бесценное великовозрастное дитятко. А в итоге увлёкшийся Е Минцзюнь всё равно пропал из виду, убежав в тот единственный мир, где блокируются все внешние сигналы.

    Невольно посочувствовав бессмертным, которые наверняка уже с ума сходили от беспокойства из-за потери связи с древнейшим божественным артефактом, Цзи Мо продолжил расспросы:

    – Сяньцзюнь, если бы это были вы, смогли бы вы вдохнуть жизнь в Су Гэ и остальных?

    – Я не обладаю такой функцией, – покачал головой Е Минцзюнь.

    Но решив, что из-за этого он выглядит каким-то бесполезным, пояснил:

    – Создавать живых существ несложно. Сложность в том, чтобы воплотить в реальность множество необыкновенных способностей, уникальных для каждого из них. Любой метод использования силы требует многолетнего изучения, прежде чем можно будет сформировать определённые принципы. Ты говорил, что в этом мире есть ещё много Небожителей, и они до сих пор продолжают здесь появляться. Если бы кто-то захотел в одиночку разработать столько новых методов использования силы, думаю, для этого ему нужно было бы быть, по меньшей мере, существом, подобным древним богам – тем, которые знали, как зарождаются миры.

    Будучи человеком, не способным к культивации, Цзи Мо никогда не задумывался об этой проблеме. Зато Небожители отлично понимали всю степень сложности данной задачи, потому и не сомневались, что Богов должно быть явно больше одного. Выслушав разъяснения Е Минцзюня, Цзи Мо осознал: даже если в тени действительно скрывается чья-та незримая рука, пожалуй, это не то существо, которому Небожители смогут оказать сопротивление.

    И всё же, сейчас его больше волновал другой вопрос:

    – Иными словами, обнаружив мир, не подвластный законам Пути Небес, и, возможно, захваченный неким могущественным существом, вы спокойно позволили Системе запечатать вашу базу культивирования и теперь изо дня в день неторопливо выполняете её задания?

    «Хм, тон, которым Цзи Мо задал свой вопрос, кажется каким-то странным… Но ведь в тех моих действиях не было ничего плохого, верно?»

    Глядя на чересчур серьёзного парня, Е Минцзюнь задумался было, но уже спустя секунду ослепительно улыбнулся:

    – Ты такой умный.

    «… Алло, 110 ^[3]? Могу я узнать, какой дадут срок за избиение древнего божественного артефакта?»

_______________

    ³    110 – телефонный номер для вызова полиции в Китае.

_______________

    Не поддаваясь обаянию этой сияющей улыбки, Цзи Мо сурово произнёс:

    – Сяньцзюнь, вам срочно необходимо изучить, что значит слово "опасность".

    Куда бы ни отправлялся, он всегда был один – наивный и беззащитный перед людским коварством… Неудивительно, что бессмертные так за него волновались: такого Е Минцзюня действительно слишком легко ранить. К тому же, у него, судя по всему, напрочь отсутствовало чувство самосохранения. Порой даже казалось, будто он ждёт, что исчезнет, стоит лишь путешествию закончиться.

    Так что, возможно, Е Минцзюнь искал не только любовь, но и причину для продолжения своего существования. Но, став его избранником, Цзи Мо спросил самого себя, способен ли он оправдать надежды бессмертного? И сам же признал, что шансы довольно призрачны.

    – Не грусти прямо у меня на глазах. Это заразно.

    Подавленный своим открытием, Цзи Мо вдруг ощутил лёгкое постукивание по Вуйен. Картинка в поле видимости задрожала, заставив его поднять голову. На лице Е Минцзюня всё так же сияла улыбка, но в голосе слышалась нерешительность.

    – Сколько бы я ни улыбался тебе, ты почти никогда не бываешь по-настоящему радостным. Почему? Неужели только печальные эмоции могут передаваться между людьми?

    «Нет, всё дело в том, что главным виновником моих переживаний – аж до боли в желудке – чаще всего являешься ТЫ!

    Хотя… до встречи с тобой я почти утратил даже такие эмоции. Вот и сейчас тоже: я узнал, каким проблемным оказался этот мир, но совсем не чувствую разочарования. Наверное, потому, что с самого начала ни на что особо не надеялся… Рациональность и безразличие помогают людям оставаться в живых, но жить, чтобы выжить, и жить, чтобы быть счастливым, – две совершенно разные вещи».

    Взглянув на озадаченного бессмертного, Цзи Мо не стал изображать фальшивую улыбку, так как подозревал, что на самом деле Е Минцзюнь способен чувствовать его подлинные эмоции, просто никогда не раскрывал этого. А улыбнуться искренне сейчас просто не получилось бы. В конце концов он беспомощно вздохнул:

    – Возможно, это потому, что я уже не ребёнок… Мне действительно трудно по-настоящему радоваться жизни.

    Эту свою сторону Цзи Мо обычно не показывал. И хоть это было непривычно и ново, Е Минцзюнь не хотел видеть его таким, поэтому мягко сказал:

    – Можешь один раз воспользоваться мной.

    – … О чём ты говоришь?

    В ответ на ошеломлённый вопрос парня, Е Минцзюнь плавно приблизился к нему – да так стремительно, что белый шёлк волос чуть не коснулся маски, которую Жрец Утренней Звезды никогда не снимал. На сей раз бессмертный был, наконец-то, серьёзен:

    – Людям становится радостнее, когда они получают подарки. Я хочу увидеть, как счастье наполняет твоё сердце. Поэтому разрешаю один раз воспользоваться Жемчужиной Просвещения императора Фу Си.

    Божественные артефакты сами выбирали себе пользователей. Каким бы сумасбродным ни был Е Минцзюнь, он никогда не применял свою силу в собственных интересах. Но ради человека, стоявшего перед ним, ради его улыбки, он готов был позволить использовать себя снова.

    Древний божественный артефакт, охраняемый бессмертными… Открыв всего 5% базы культивирования, он уже обладал силой на уровне среднего бессмертного. Да, Цзи Мо хорошо представлял, насколько могущественным существом является Е Минцзюнь, пусть и не был уверен, в чём именно заключаются его способности. Несмотря на смятение, царившее в душе Цзи Мо, его разум был ещё в состоянии обдумать ответ:

    – Даже если ты так говоришь, у меня нет никакой магической силы…

    – Не важно. Способ использования очень прост: держи меня в ладонях и набожно возноси молитву.

    «А может ещё спеть тебе «Во имя любви» ^[4]? Ты, должно быть, шутишь?»

_______________

    ⁴    «Во имя любви» («爱的供养») – песня в исполнении Ян Ми из сериала «宫锁心玉» («Дворец»). По сюжету героиня Ян Ми – современная девушка, которая попала во времена династии Цин, узнала древнюю придворную жизнь, испытала на себе придворные интриги и нашла настоящую любовь.

    Первая строка этой песни:

    «Держу тебя в ладонях и набожно сжигаю благовонья…»

    Также в песне есть строки:

    «Я посвящу тебе жизнь, чтобы быть для тебя опорой…» ,

    «Прошу, дай мне великую силу любить и быть любимым…»

    и всё в том же духе.

_______________

    Эта сомнительная инструкция к применению моментально развеяла сумбур в его мыслях.

    – Сяньцзюнь, мне кажется, или у вас неверные представления о собственном размере? – холодно поинтересовался он.

    Лишь тогда Е Минцзюнь вспомнил, что в запечатанном состоянии не может вернуться в первоначальную форму. Опустив голову, он взглянул на свое тело, которое, очевидно, никак не подходило для ритуала Поклонения Небесам, и смущённо вздохнул:

    – В таком случае… давай попробуем другой способ: прикоснись ко мне так, чтобы передать свои сокровенные чувства и желания. Это просто эксперимент: даже если не получится, я не буду обвинять тебя.

    «Ну да, конечно. Считаешь, раз ты древний божественный артефакт, значит можешь быть легкомысленным? Да вокруг тебя прямо витает аура ненадёжности!»

    Услышав слово "обвинять", Цзи Мо поджал губы, но заметив нетерпеливое ожидание в глазах Е Минцзюня, сразу сдался.

    «Ну ладно, в этот раз доверюсь тебе.

    …

    А ты правда сможешь это почувствовать?.. И что мне нужно делать?..»

    У людей есть много разных способов, как через прикосновение передать свои чувства. Нерешительно глядя на стоящего перед ним Е Минцзюня, Цзи Мо, наконец, медленно поднял правую руку и осторожно прижал указательный палец к тому месту, где находилось сердце бессмертного. Сильное сердцебиение другого человека отдавалось в кончике его пальца. Ничего не сказав, он просто тихо замер напротив мужчины, словно ожидая какого-то отклика, но, похоже, не питая никаких надежд.

    В прошлом Е Минцзюнь точно так же прикоснулся к нему – тогда бессмертный сказал, что хочет заглянуть в его сердце. Цзи Мо задавался вопросом, почему подсознательно пошёл тем же путём: потому ли, что до сих пор не забыл тот разговор, или же потому, что наконец-то набрался мужества спросить то, о чём не отважился узнать в тот день.

    Ну что, не побоишься впустить меня в своё сердце?

    Но в чём разница между ними прежними и настоящими? Бессмертный, не понимающий, что значит «чувствовать», и смертный, отказавшийся от своих чувств. Не лучше ли оставить в нынешнем виде их отношения «хозяин-гость»? Нужно ли воспринимать всерьёз эту так называемую Любовь «отрезанных рукавов»?

    Он и сам не в силах разобраться в собственных противоречивых эмоциях. Так стоит ли ждать, что Е Минцзюнь, не понимающий человеческих сердец, сумеет расшифровать его чувства?

    Цзи Мо подумал, что даже если божественный артефакт обладает духовными силами, это вовсе не означает, что он может читать сердца людей. Но в этот момент Е Минцзюнь нежно обхватил его палец своей рукой. Глаза бессмертного, и без того сияющие, как редчайшие драгоценности, внезапно заискрились, замерцали ярким светом. Стоило заглянуть в эти чудные глаза – и горы рассыпались в прах, реки обратились вспять, звёзды сошли с орбит, а тысячи лет мировой истории промелькнули, будто в калейдоскопе. И наконец на грани слышимости, отголоском далёкого эха донёсся голос Жемчужины Просвещения императора Фу Си:

    – Как пожелаешь.

    Едва прозвучали эти слова – в сад хлынули потоки серебряного лунного света. В тот же миг тёмные тучи рассеялись, а звёзды померкли, словно всё сияние, что есть на земле и в небесах, собралось сейчас в этой блистающей полной луне. Очевидно, она не была восходящим солнцем, несущим свет и тепло, но насильно разогнав ночную пелену, луна одела опустошённые окрестности в серебристое убранство.

    Подняв взгляд на ясное ночное небо без единого облачка, Е Минцзюнь удивлённо спросил:

    – Почему ты пожелал именно это?

    Не давая прямого ответа, Цзи Мо мягко прошептал:

    – Этого достаточно. Я ведь говорил: обмен должен быть равноценным.

    «Позволь мне полюбоваться на самый красивый лунный свет ^[5]», – вот какое желание таилось в глубине сердца Цзи Мо.

_______________

    ⁵    Луна, лунный свет (月色) – в древней китайской поэзии это один из символов любви – чистой и нежной, романтичной и возвышенной. Так что желание Цзи Мо любоваться лунным светом можно рассматривать как подсознательную мечту о любви.

_______________

    Человек, в любом деле опирающийся на холодный расчёт, практичный и рациональный, способный даже переступить через себя – если это целесообразно… Оказывается, этот человек мечтал об ослепительном блеске луны, хотя пользы от неё не было никакой.

    «Вот так-то, Е Минцзюнь, с человеческими чувствами бывает непросто. Можно отлично прожить без всяких привязанностей, но если уж приспичило искать чьей-то взаимности – будь готов заплатить дорогую цену. И в итоге, можно всю жизнь прождать того дня, когда из-за туч выглянет луна.

    Простой человеческий глаз ^[6] имеет пределы возможностей. Потому-то люди не смеют касаться того, что скрыто от их взоров. Хочешь познать сердце другого человека – разберись сперва в самом себе. И никак иначе. Когда ты уже это поймешь?

    … Знаешь, даже если нельзя предсказать, чем закончится наша с тобой история, прямо сейчас, в этот самый миг – большое тебе спасибо. За то, что внимателен ко мне, за то, что не пожалел сил для исполнения моего желания. Давно уже обо мне так трогательно не заботились. И неважно какими чувствами ты руководствовался – сейчас я безумно счастлив».

_______________

    ⁶    Простой (невооружённый) глаз (五眼) – один из пяти типов глаз, упомянутых в буддийских писаниях, а именно глаз плоти. Это нормальный глаз обычного человека в естественных условиях (под естественными условиями подразумевается отсутствие каких-либо оптических приспособлений). Другие типы глаз: Небесные глаза, глаза Мудрости, глаза Дхармы, глаза Будды, – могут быть лишь у высших существ, ну или очень продвинутых культиваторов.

_______________

    – Е Минцзюнь, люди и правда радуются, когда получают подарки. Но на самом деле, неподдельно счастливую улыбку вызывают тёплые чувства и душевные порывы, что вложены в те подарки.

    Цзи Мо мягко улыбнулся бессмертному, не сводя глаз с яркой луны, сияющей высоко-высоко в небе, но такой манящей, что, казалось, протяни руку – и дотронешься. На сей раз улыбка возникла не по велению разума и не из вежливости. Слегка кривоватая, недостаточно дружелюбная, с тонким налётом лукавства и озорства, зато искренняя, идущая от самого сердца улыбка.

    «Простодушный и наивный бессмертный… Тебе еще многое предстоит узнать о людях».

    Узор в виде цветков ириса, украшавший Вуйен, в лунном свете сиял каким-то особым серебристым блеском. Даже не видя лица Цзи Мо целиком, Е Минцзюнь чувствовал от него непривычные эмоции, в корне отличавшиеся от тех, что ощущал за всё время их прежнего общения.

    Непонятно. Он и в прошлом исполнял желания своих пользователей, но такая реакция была впервые. Почему Цзи Мо так обрадовался, словно ему подарили какое-то невероятное сокровище? Это неправильно! Очевидно же, что во всём мире не может быть ничего более драгоценного, чем древнейший божественный артефакт…

    Жемчужина Просвещения императора Фу Си может читать человеческие сердца и направлять людей, дабы исполнялись их желания. Но сейчас у него никак не получалось разгадать мысли Цзи Мо. Точно также, как не получалось распознать свои смутные ощущения о том, что за лунным светом, заливающим всё небо, что-то скрывается, – и понять, как это "что-то" искать.

    Всё-таки Цзи Мо удивительно скрытный парнишка.

    Хотя от этого он ещё милее.

http://bllate.org/book/13808/1218864