Готовый перевод Half of Me / Половина Меня: Глава 5

  Я поклонился и встал со своего места. Поскольку этот разговор состоялся перед уроками, в учительской было много учителей. Возможно, из-за того, что школа была частной, я заметил много знакомых лиц. Но примерно половина учителей была мне незнакома. Например, тот учитель, который прошел мимо меня, когда я вставал. Я не видел его лица, единственное, что я заметил, так это то, что он был высокого роста и, в отличие от других, носил удобный спортивный костюм.

Стоило только ему пройти мимо меня, как я почувствовал сильный толчок, будто по всему моему телу разлилось электричество.

      Тук, тук, тук... 

Мое сердце неудержимо заколотилось. Ох! Схватившись за грудь, я глубоко вдохнул. Что со мной происходит? Почему? Сердце билось, как сумасшедшее, волна жара захлестнула все мое тело, и я понял, что мое лицо невольно краснеет.

— Что такое? Ты в порядке? Тэгин, всё хорошо?

Я даже не мог ответить, что совсем не в порядке. Может ли у этого ребенка быть какая-то болезнь сердца? Или это что-то неизлечимое? Как раз тогда, когда всевозможные сомнения заполонили мой разум, все вернулось на круги своя. Скорее всего, это был побочный эффект от того, что в его теле пребывал кто-то чужой.

— Тэгин, если тебе плохо…

— Все нормально, — ответил я и повернулся, собираясь уйти, когда классная руководительница окликнула меня.

— Если тебе плохо, я могу написать разрешение, чтобы ты мог уйти домой пораньше. Раз уж тебе так тяжело, не обязательно заставлять себя ходить в школу.

— Теперь я в порядке.

— Но ты ведь все еще должен проходить регулярные медицинские обследования?

— Нет. Я ведь не болен.

— Но разве ты не продолжаешь получать консультации у психотерапевта?

— Нет. Психотерапия закончилась. Я же показал вам справку.

Я указал на заключение о проблемах с памятью, которое передал ей.

– Закончилась? Твоя мама сказала прекратить консультации? Нельзя этого делать. Тэгин, даже если тебе не нравится, лучше продолжать.

– В больнице сказали, что это не обязательно. Сказали, что просто можно проходить регулярные обследования памяти, но посещать психотерапевта не просили.

– Правда?

Только теперь я взглянул на выражение лица классного руководителя. До этого момента я полагал, что оно наполнено беспокойством за ученика, но когда я присмотрелся повнимательнее, то это было не так.

— Почему бы вам не спросить о моём состоянии у врача?

От этих слов она вздрогнула. А когда посмотрела мне в глаза, её лицо напряглась, как будто она была удивлена этим ответом. Почему она удивилась, когда я предложил ей обратиться за разъяснением к врачу? Через мгновение она неловко улыбнулась:

— Когда я разговаривала с твоей мамой, она всё ещё волновалась, поэтому я подумала, что тебе могут потребоваться дополнительные консультаций. Я беспокоилась, что у тебя всё ещё могут быть, хм... разные плохие мысли. В таком случае лучше отдохнуть и получить консультации специалиста. Если твоё состояние ухудшится это может повлиять на других учеников.

Вот оно что. Я наконец-то понял о чем она действительно беспокоилась. Она беспокоилась о том, что может случиться, если ученик, совершивший попытку самоубийства, попытается сделать это снова, но уже в школе. Потому что школа — это её зона ответственности. Я понял её мысли. Она не хотела рисковать своей карьерой, иначе ей пришлось бы следить за каждым учеником и помогать ему двадцать четыре часа в сутки. Это было бессмысленно, поскольку она всего лишь наемный работник, естественно, что она не хотела, чтобы несчастный случай произошел во время её рабочего времени. Поэтому я решил её успокоить. 

— Я не стану убивать себя в школе, учитель.

По крайней мере, я не буду. Классная руководительница вздрогнула от этих слов и хотела что-то сказать, но я её перебил.

– Если будут проблемы, я дам вам знать. Тогда и напишете мне разрешение не посещать занятия.

Я оставил её застывшей в оцепенении, неспособной даже моргнуть, и направился в класс.

Я думал, что будет неловко снова надеть форму и прийти в школу, но нет, более неловко было находиться среди шумных старшеклассников. Одна мысль о том, что меня окружают ребята намного младше меня, лишала меня сил. Годы точно брали своё. Даже просто видеть их энергию было обременительно и выматывающе.

Я не должен был забывать, что я — восемнадцатилетний Ким Тэгин, но я не мог притворяться тем, кого я не знаю. Всё, что я мог сделать, это вспомнить себя в восемнадцать лет и терпеть. Но проблемы начались, стоило только мне войти в класс.

В классе, где по утрам проходили занятия по самоподготовке, было немного шумно. Но как только я вошел, все замолчали. Лица всех присутствующих, были повёрнуты в мою сторону. Внезапная паника охватила меня. О Боже, целый класс старшеклассников, смотрящих на меня. Я огляделся, нашёл свободное место и подошёл к нему. Положив сумку и сев, я спросил парня, который оказался моим соседом по парте:

— Это  же моё место?

— А? Ага... Ах.

Остановиушись на полуслове, он закрыл рот рукой и отвернулся. Почему он так себя ведёт? Я вопросительно посмотрел на него, но он больше не смотрел на меня. Странно. Тогда я перевёл взгляд на других ребят, они тоже старались не смотреть в мою сторону.

— Это ведь точно моё место?

Я снова спросил соседа, но он полностью отвернулся от меня. Затем достал телефон и, искоса поглядывая на меня, быстро застучал пальцами по экрану. Через мгновение парень, сидящий перед моим соседом, посмотрел на свой телефон, взглянул на меня и что-то напечатал. Мой сосед, как будто ожидая этого, повторил свои действия.

Слегка повернув голову, я увидел, что другие ребята делают то же самое. Конечно, были и те, кто перешёптывался. Наверняка сплетничали обо мне. Это не стало для меня неожданностью, поэтому я не обиделся. Однако было кое-что странное.

Я думал, что Тэгин в классе был самым слабым, раз его довели до попытки суицида. И разумно было предположить, что одноклассники не станут считаться с ним и сейчас и будут открыто обсуждать его. Смешно быть внимательным  к однокласснику, которого ты до этого травил. Неужели издевались только те трое, которые оскорбляли его в соцсетях? Сделав эти выводы, я лёг на парту.

Бодрствовать двадцать четыре часа было утомительно. Пока мой разум метался между двух людей, тело отдохнуло достаточно хорошо, но я всё равно чувствовал себя морально истощённым. Тело в порядке, а вот разум опустошён. Поэтому, даже если тело спало всю ночь, я мог бы заснуть снова. Как только я прикрыл глаза, шёпот усилился.

— Думаю он действительно ничего не помнит.

— Может, он притворяется, что у него амнезия, потому что ему стыдно.

— За такое реально должно быть стыдно.

Тут кто-то громко сказал:

— Эй, оставьте в покое этого придурка. Если он опят притворится, что мы его травили, и снова попытается покончить с собой?

После этих слов шёпот стих. Теперь я наконец-то мог спокойно поспать. Как раз, когда я почти расслабился и задремал, раздался резкий звук уведомления. Я проигнорировал его и продолжил лежать, но телефон звонил снова и снова.

Дзинь, дзинь

Телефон был не моим, я просто забыл выключить на нём звук. Но вытащив его из сумки, я увидел на заблокированном экране несколько сообщений. 

[Чего разлёгся? Боишься? Если страшно, нахрена приперся в школу?]

[Почему бы тебе не попробовать сдохнуть ещё раз.]

[Думал, мы отвалим, если пригрозишь смертью?]

Я просто выключил звук и снова лёг. Тук. Что-то ударилось об меня и упало. Я проигнорировал это. Тук. На этот раз в спину прилетело что-то потяжелее, похожее на ластик.

— Три очка, — сказал кто-то.

Тук. На этот раз удар пришёлся в основание шеи.

— О-о, а это уже четыре очка.

Несколько ребят захихикали, ведя счёт. Тук, тук, тук. В меня со всех сторон летели предметы. Затем один из них попал прямо в голову. Удар был такой силой, что кожа в месте удара онемела.

— Десять очков!

Я поднял голову. Шурх. Все ребята разом отвели от меня взгляды. Они смотрели в учебники, телефоны или слушали музыку, как будто ничего и не было. Я смотрел на одноклассников и чувствовал, как моё сердце начинает биться чаще. Это не было похоже на то, как оно заколотилось, когда я был в учительской, и мои ноги задрожали, но всё равно его биение было слышно отчётливо. 

Да и ощущения были совершенно другими. Неприятный холодок пробрался в грудь. Эта реакция, казалось, было автоматической реакцией Тэгина, настоящего владельца этого тела. Проигнорировав эти ощущения, я снова лёг. Тук. Что-то опять прилетело мне в голову.

— Десять очков!

***

9 вечера

— И что? — громко спросил Джиён, которого мой рассказ особенно взволновал. — И вы всё там разнесли? Избили всех тех ублюдков?

— Нет.

— Почему?!

Почему? Почему я должен был всех избить? Я хотел возмущённо спросить, но Чхунён, который сидел рядом со мной, только подлил масла в огонь, серьёзно произнеся:

– Если вы не избили всех, то в назидание другим поколотили только одного?

– Нет. Я никого не бил.

Они замолчали и с недоверием синхронно посмотрели на меня, а после одновременно спросили:

— Почему?

Серьёзно? Что, чëрт возьми, эти люди обо мне думают! 

— Босс, вы хотите сказать, что с вашим-то характером, просто взяли и отпустили их?

— И что не так с моим характером?

— Что не так? Он как у бе...

— ...

— ...как у агнца. Кроткий и послушный, верно?

В этот момент мне захотелось превратиться в самого адского агнца в мире. Но когда я сжал руку в кулак, готовый принести Джиёна в жертву адскому пламени, вмешался Чхунëн:

— Я действительно не понимаю, но вы правда просто сидели в школе, ничего не делая, а потом пришли сюда?

— Да.

— Учитывая личность начальника Квона... Нет, я имею в виду, любому человеку подобное положение вещей было бы неприятно.

— Оно и было мне неприятно. Но не настолько, чтобы начать всё крушить. Издевательства были не такими интенсивными, как я ожидал, поэтому мне и не хотелось давать им отпор.

Чхунён непонимающе посмотрел на меня, а потом издал смешок.

— Начальник Квон, в незнакомых местах вы неожиданно ведёте себя сдержанно.

— Дело не в сдержанности.

Я замолчал и нахмурился, вспомнив, как бешено колотилось сердце Тэгина, словно он до ужаса боялся травли одноклассников.

— Я не могу ничего крушить или кого-то избить, имея это трусливое тело Тэгина. Этот мальчишка совершенно беззащитен. Он до смерти боится того, что делают его одноклассники. Поэтому такого идиота и травят.

Выражение лица Джиёна стало жестче после моих последних слов. Чхунён тоже запротестовал, говоря, что это не так. Но после того, как я побывал в трусливом теле Тэгина, моё мнение о нём ничуть не изменилось. 

— На первый взгляд, меня раздражает  школьная травля, но этот сопляк даже не пытался сопротивляться издевательствам одноклассников. Всё очевидно. Всякий раз, когда кто-то издевался над ним, он дрожал от страха и съёживался, как идиот.

— Кто не будет бояться, когда все издеваются над тобой, и нет никого, кто бы встал на твою сторону?

— Что страшного в том, что с тобой не разговаривают и просто бросают ластики? 

— Это и есть издевательства. Когда большинство игнорирует и насмехается над одним человеком.

— Когда выходишь в мир взрослых, тебя ещё больше игнорируют и высмеивают. Как он будет жить дальше, если он так напуган и трясется из-за подобных мелочей? Пока они не отбирают деньги и не избивают до смерти, стоит просто игнорировать их идиотское поведение и жить своей жизнью. 

Так что благодаря этому я отлично выспался. Мои одноклассники меня игнорировали и не разговаривали со мной, но меня такое отношение полностью устраивало, потому что я смог спокойно поспать, не отвлекаясь на них. Ластики продолжали лететь в меня до конца урока, но так как я никак на них не реагировал, им это вскоре наскучило, и число попыток достать меня заметно снизилось. Как я и ожидал, проблема оказалась в Тэгине. Если бы этот парень просто изменил своё поведение, всё было бы гораздо проще, но он почему-то не хотел этого делать...

— Не все такие, как босс, — с мрачным выражением лица пробормотал Джиён и вышел из офиса.

***

7 утра

Я не хотел идти в школу, поэтому медленно собрал сумку. Когда я уже собирался выйти из дома, меня окликнула мать Тэгина. 

– Тэгин, ты не хочешь идти в школу?

Конечно, не хочу. К счастью, проницательность, которую я развил, управляя бизнесом, позволила мне вовремя распознать её выражение лица, и я быстро спросил:

— Почему?

— Я переписывалась с твоей классной руководительницей, и она сказал, что ты вчера весь день пролежал на парте. Тебя в школе кто-нибудь обижал? Поэтому ты не хочешь идти?

— ...

— Учительница сказала, что если ты ещё не готов, то можешь ещё немного отдохнуть. Хочешь? Побудешь ещё немного дома?

Предложение было очень заманчивым. Я чуть было машинально ни кивнул, но, к счастью, не забыл о своей цели. Мне нужно было выяснить, почему этот старшеклассник пытался покончить с собой, и найти способ помочь ему стать самостоятельным. Сначала я думал, что классная руководительница вполне подходящий человек, но после разговора с матерью Тэгина понял, что она мне вряд ли поможет. Казалось, её больше беспокоит то, что Тэгин может создать проблемы в школе. Так кто же сможет помочь этому трусу открыть сердце?

Я посмотрел на мать Тэгина, которая с тревогой ждала моего ответа. Её лицо отекло от тяжёлой работы, а взгляд был полон беспокойства за сына.

После аварии она отправила его в больницу, заставила проходить консультации и работала ночами, чтобы днём проводить с ним больше времени. Именно это и раздражало меня в Тэгине. Разве этот парень не должен был очнуться и начать жить, видя, как страдает его мать? Я не мог сочувствовать человеку, который зациклен только на своих страданиях и не видит чужой боли, даже если он в сложившейся ситуации и является жертвой.

— Нет. Всё в порядке.

Я легко ответил и вышел из дома с тяжёлым сердцем. Ужасно не хотелось идти в школу. Лучше ещё раз сходить в армию... Хотя нет, школа всё-таки в сто раз лучше.

— Номер девять? Номер девять... Ким Тэгин.

Учитель назвал имя, проверив список учеников. Чёрт. Я номер девять? Может, есть кто-то ещё с таким же именем? Я с надеждой в глазах осмотрелся, но завуч, который по совпадению был ещё и учителем английского языка, смотрел прямо на меня.

— Встань и переведи.

Так как я даже не подумал открыть учебник, я спросил у соседа по парте:

— Где это?

Конечно, ответа не последовало. Он даже прикрыл учебник рукой.

— Ким Тэгин, почему не встаёшь?

Другие учителя не обращали внимания, даже если я спал, но завуч не оставлял меня в покое. Если подумать, даже когда я сам был школьником, завуч был единственным, кто не давал мне спать. Старик как всегда в своём репертуаре. Всё такой же упрямый. Ворча, я встал и наконец открыл учебник.

— Страница 48, второй абзац.

Благодаря доброму завучу на 48 странице я увидел инопланетный текст. He said... Я, пытаясь найти хоть одно знакомое слово, пробежался глазами по предложению, которое игнорировало здоровый объем лёгких читателей: в нём на протяжении четырёх строк не было ни единой точки.

— He. Speaks. She. Now. Э-э-э.. Work. ... Э-э-э... Road. Go. ... Э-э-э... Her. 

Я закончил переводить и закрыл учебник. Наши взгляды с завучем встретились. В этот момент меня охватило знакомое чувство тоски. В прошлом я уже сталкивался с подобной ситуацией. Тогда завуч посмотрел на меня точно таким же взглядом и сказал:

«Ну и идиот».

— Ну и идиот.

Завуч сильно нахмурился.

— Тебе смешно?

Смешно. Я сжал губы, чтобы не рассмеяться, и посмотрел на завуча.

— Учитель...

— Что?

— У меня проблемы с памятью...

— Это твои проблемы. Раз уж ты пришёл в школу, то должен был подготовиться. Если ты ничего не будешь делать только потому, что чего-то не помнишь, то так всю жизнь идиотом и проживёшь. 

— Даже если я идиот, не всё ли в порядке, пока у меня есть свой способ  выжить?

— Ты прав. Даже у идиотов есть способ  выжить, — кивнул завуч и спросил. — Выбирай, замечание или общественные работы. 

— А нельзя что-нибудь короткое и с физическими упражнениями?

Завуч пристально посмотрел на меня глазами, полными самых разных эмоций, вероятно, он даже мысленно выругал меня, а после жестом указал на дальний конец кабинета:

— Вперед.

Так он исполнил моё заветное желание.

________________________

От переводчика: эх, я всё ещё жду, что старый переводчик вернётся. Но, кажется, нет... Надеюсь, качество моего перевода вас устроит, если будут какие-то замечания, то пишите, буду исправлять 🤗

http://bllate.org/book/13806/1218506