Готовый перевод Strawberry Pop Pop Pop / Клубничный поцелуй: Глава 9. Молочный чай и правда такой вкусный!

* Молочный чай -  奶茶 (nǎichá) — молочный чай; популярный в Китае напиток на основе чая с молоком, часто с добавлением сиропа, жемчужин тапиоки и т.д. В данном контексте — сладкий, любимый детьми.

В последний день перед зимними каникулами у Хань Яна выдали табель: он занял первое место в параллели.

Будь он обычным ребёнком из нормальной семьи, возможно, его ждали бы спокойные и беззаботные каникулы. Но не успели каникулы начаться, как его отчим Ван Шэн уже придумал, куда его пристроить.

У родителей Ван Шэна была небольшая закусочная, и сам Ван Шэн помогал там. Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что Хань Ян на каникулах, он потащил с собой и его.

Отец Ван Шэна с притворной заботой укорял сына:

— Ты не боишься, что ребёнок устанет?

С этими словами он сунул Хань Яну в карман маленький красный конверт* — просто для вида.

* 小红包 (xiǎo hóngbāo) — небольшой денежный подарок в красном конверте; традиционно дарят на праздники или по особым случаям, здесь — просто жест вежливости.

Но стоило ему отвернуться, как Ван Шэн уже вытащил конверт из кармана Хань Яна. Он отвёл его на кухню, указал на раковину, полную посуды, и сказал:

— Помоешь — выходи помогать. И не вздумай лениться.

Хань Ян молча склонился над раковиной и молча принялся за работу. Ван Шэн прислонился к стене и задремал, а проснувшись, пошёл болтать с посетителями в зале. Время от времени он кричал внутрь:

— Выходи, убери со стола!

Часто Хань Ян, перемывая посуду, одновременно повторял формулы из учебников. Его жизнь была однообразной: кроме учёбы, в ней не было ничего, что могло бы его хоть немного отвлечь.

Стояла середина зимы. От ледяной воды из-под крана руки Хань Яна покрылись обмороженными язвами*. На нём всё так же была та самая грязная чёрная куртка; со временем запах масла и жира пропитал её насквозь. В резиновых перчатках он усердно тёр посуду, а мокрый пол по ночам покрывался льдом.

* 冻疮 (dòngchuāng) — обморожение, сопровождающееся язвами и воспалением; частая проблема в китайских домах без отопления зимой.

Неподалёку, на низком столике, лежал его потрёпанный рюкзак, кое-как зашитый грубыми стежками — им всё ещё можно было пользоваться.

Не то из-за приближающегося Нового года, не то по другой причине, но дела в закусочной шли очень хорошо.

А когда дела идут хорошо, по вечерам остаётся много объедков. Хань Ян часто украдкой воровал еду. Он был в том возрасте, когда дети быстро растут, но из-за нехватки питания был ниже своих сверстников.

Ван Шэн, опасаясь, что его неправильно поймут, часто объяснял гостям:

— Это мой сын, пришёл помочь.

В такие моменты Хань Ян всегда неловко сжимал край своей одежды.

Однажды, когда Ван Шэн как раз говорил о нём, Хань Ян случайно поднял голову и увидел у входа в закусочную Гу Нуаня. Рядом с ним стоял высокий мужчина-Альфа. Хань Ян вспомнил: это отец Гу Нуаня.

Ван Шэн тут же оживился и радушно замахал им:

— Что будете есть? Посмотрите наше меню!

Но отец Гу Нуаня, Гу Юаньчэнь, вовсе не собирался ничего заказывать. Он подхватил Гу Нуаня на руки, не желая, чтобы ноги ребёнка касались этого грязного, засаленного пола. Высокий и статный, он совершенно не вписывался в эту забегаловку в глухом переулке, привлекая всеобщее внимание.

Ван Шэн толкнул Хань Яна, чтобы тот открыл бутылку пива для одного из гостей. Его немного отросшая чёлка почти скрывала потускневшие глаза. Он плохо спал прошлой ночью и на мгновение потерял концентрацию — бутылка выскользнула и разбилась.

Ван Шэн тут же отвесил ему звонкую пощёчину, от которой Хань Ян рухнул на пол. Он разразился бранью — слова были такими же грязными и мерзкики, под стать самой закусочной.

От неожиданности Гу Нуань весь напрягся и замер.

— Гэгэ!

В голове у Хань Яна зазвенело. Он кое-как отполз в сторону и забился в угол.

Ван Шэн больше всего не выносил его загнанного, испуганного вида и снова занёс руку для удара. Но Гу Юаньчэнь перехватил его запястье.

Гу Нуань, которого отец держал на руках, едва коснувшись ногами пола, тут же бросился к Хань Яну. Он обнял грязного, перепачканного мальчика.

— Не смейте обижать моего гэгэ!

В таком возрасте он вроде бы ничего не понимал, но в то же время как будто понимал всё. Хань Ян, которого избили, не проронил ни слезинки, зато Гу Нуань рыдал навзрыд.

Его слёзы были горячими. Падая на тыльную сторону руки Хань Яна, они будто возвращали чувствительность даже обмороженной коже.

Хань Ян вдруг вспомнил о тех немногих оставшихся клубничных конфетах в своём рюкзаке — их сладкий аромат, точно такой же, как у Гу Нуаня, кружил голову, делая его непривычно ранимым. И Хань Ян внезапно почувствовал себя разом размякшим, остро ощутив лютый холод.

— Гу Нуань, — он впервые назвал его по имени.

Тот всхлипнул в ответ.

— Я грязный… не обнимай меня, — тихо сказал Хань Ян.

Гу Нуань отчаянно замотал головой и сквозь слёзы проговорил:

— Я не хочу, чтобы он тебя бил. Я не позволю ему тебя бить!

— …

Хань Ян подумал, что этот ребёнок ужасно странный. Они ведь совсем не знакомы — зачем ему так его защищать, ещё и плакать из-за него? Ведь даже те, кто связан с ним кровным родством — его «семья», — ни разу не проронили из-за него ни слезинки.

В голове Хань Яна роились тысячи вопросов, а в носу вдруг предательски защипало.

Он не помнил, как вышел из закусочной и как оказался в машине Гу Юаньчэня. Помнил только, как тот что-то сказал Ван Шэну, и, кажется, сунул ему несколько купюр.

Зима тянулась так медленно, что даже дыхание становилось тяжёлым и тягучим.

Хань Ян сидел в машине Гу Юаньчэня, держа в руках стаканчик горячего молочного чая. Словно из лютой зимы он вдруг перенёсся в лето: его щёки слегка порозовели, а сам он был в полной растерянности.

Поэтому Гу Юаньчэнь специально убавил обогрев в машине.

Гу Нуань шмыгал носом, ресницы у него всё ещё были мокрыми. Он вставил трубочку в чай Хань Яна и, как настоящий маленький болтун, затараторил:

— Гэгэ, я скоро уеду к дедушке за границу праздновать Новый год. Поэтому хотел заранее подарить тебе подарок. Мы с папой выбрали для тебя рюкзак!

Хань Ян недоумённо спросил:

— … Зачем ты мне его даришь?

Он посмотрел на лежащий рядом тёмно-синий рюкзак и вспомнил, что у одного из одноклассников был похожий — и стоил он, как говорили, недёшево.

Хань Ян мог принять от других еду, но не решался принять такой дорогой подарок. Он резко отказался:

— У меня есть свой рюкзак.

Услышав это, Гу Нуань понурил голову:

— Тебе не нравится?

От этого Хань Ян ещё больше растерялся. К счастью, Гу Юаньчэнь объяснил:

— Сяо Нуань на этот раз занял первое место. Его папа обещал подарить ему что-нибудь. Он специально выбрал рюкзак и хотел подарить его тебе. Прими его. Это результат его стараний в учёбе — он от всей души хотел сделать подарок своему новому другу.

Гу Нуань поспешно закивал и, по-детски, словно заискивая, потянул Хань Яна за палец.

Слово «друг» поразило Хань Яна в самое сердце, и он больше не стал отказываться.

Как только подарок был принят, Гу Нуань словно ожил. Болтая ногами, он радостно сказал:

— Гэгэ, пей скорее молочный чай! Он правда очень вкусный. Папа говорит, что я ещё маленький, и мне нельзя часто его пить. Но у папы сегодня сверхурочная работа, поэтому он не узнает, что я его пил!

С этими словами он сделал несколько больших жадных глотков из своего стаканчика.

А потом громко воскликнул:

— Молочный чай и правда такой вкусный!

Если бы он до этого не рыдал без остановки, Гу Юаньчэнь ни за что не купил бы ему молочный чай.

— Не спеши, — с беспомощной улыбкой сказал Гу Юаньчэнь.

— Угу! — энергично кивнул Гу Нуань и повернулся к Хань Яну. — Гэгэ, а ты почему не пьёшь?

Хань Ян сглотнул и сделал несколько больших глотков. Впервые в жизни он попробовал молочный чай — он и правда оказался очень вкусным.

Благодаря молочному чаю атмосфера в машине заметно разрядилась. Гу Юаньчэнь протянул Хань Яну мазь, которую купил в аптеке по соседству, пока покупал чай.

— Наноси на руки перед сном.

Хань Ян осторожно взял её. Увидев на упаковке, что это мазь от обморожений, он по привычке поблагодарил за любую помощь:

— Спасибо вам.

Едва он договорил, как его живот тихонько заурчал. Он поспешно зашуршал одеждой, пытаясь заглушить звук, думая, что Гу Юаньчэнь ничего не заметил.

Но тот взглянул в зеркало заднего вида и мягко спросил:

— Проголодался?

— Я… я не голоден, — смущённо покачал головой Хань Ян.

Но его живот, ничуть не стесняясь, снова предательски громко заурчал.

— Тогда давайте перекусим, мы с Сяо Нуанем тоже ещё не ужинали, — улыбнулся Гу Юаньчэнь. — Хочешь жареную курицу*?

* 炸鸡 (zhájī) — жареная курица, распространённый фастфуд; здесь имеются в виду куриные крылышки или ножки в панировке.

Услышав про жареную курицу, Гу Нуань тут же оживился. Он возбуждённо схватил Хань Яна за руку:

— Гэгэ, это же жареная курица!

Хань Ян от неожиданности вздрогнул и попытался отдёрнуть руку.

Но Гу Нуань изо всех сил вцепился в неё, забыв о недавнем горе. В его глазах словно зажглись звёздочки:

— Гэгэ, жареная курица — это очень-очень вкусно! Хрустящая, снаружи золотистая, а внутри очень сочная! Как откусишь кусочек, так сок сразу потечёт!

Хань Ян снова сглотнул.

Он помнил, что ел жареную курицу всего один раз — когда только пошёл в первый класс.

В тот день разразился сильный ливень. Хань Ян остался в школе без зонта. Дежурный учитель велел ему подождать в помещении, пока за ним придут родители, но до Ли Ли никак не могли дозвониться.

Маленький Хань Ян ужасно проголодался. Он опустил голову и принялся собирать уже сделанные тетрадки с домашними заданиями.

Учитель, увидев это, сходил в столовую и принес ему еды. Там было и мясо, и овощи. А среди них была также большая жареная куриная ножка. Хань Ян никогда раньше такого не пробовал и с жадностью съел всё до последней крошки.

Во время еды он вдруг вспомнил о Ли Ли.

Обычно она возвращалась с работы поздно, домой попадала только к восьми-девяти вечера и доставала из сумки двухъярусный контейнер с остывшей едой. Чтобы сэкономить, она обычно брала только три овощных блюда, изредка одно мясное, чаще всего жареный зелёным перец с крохотными ломтиками свинины. И только в такие моменты они с матерью могли спокойно сидеть вместе и есть эту простую еду.

К тому же Ли Ли, казалось, не любила мясо — она часто оставляла его нетронутым.

И тогда Хань Ян съедал всё сам.

…

Хань Ян уже не помнил, во сколько Ли Ли забрала его в тот день: в восемь или в девять вечера.

Помнил только, что дождь наконец закончился, и он уже собирался идти домой сам, как Ли Ли в дождевике подъехала к школьным воротам на велосипеде.

В сумерках Хань Ян выглядел безжизненным, совсем не таким, какими бывают дети его возраста — ни капли живости, ни капли привлекательности.

Дежурный учитель сунул ему в рюкзак несколько шоколадок и, улыбаясь, сказал Ли Ли:

— Хань Ян очень способный. Я видел, что он уже может решать задания за третий класс.

Ли Ли, услышав это, лишь равнодушно взглянула на Хань Яна. Она даже не поблагодарила учителя, который помог её сыну.

С мрачным лицом она велела Хань Яну сесть на заднее сиденье велосипеда и холодно бросила ему:

— Не создавай мне проблем.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13738/1615799