Готовый перевод Strawberry Pop Pop Pop / Клубничный поцелуй: Глава 8. Тебе очень больно?

Вечером во дворе было особенно тихо. Хань Ян, обняв свой потрёпанный рюкзак, просидел внизу примерно до девяти.

Девять часов — это время, когда Ли Ли обычно возвращалась с ночной смены. С того момента, как она рассердилась, прошло уже около двух часов. Хань Ян решил, что, должно быть, всё уже утихло и он может идти домой.

Он прижал рюкзак к себе и направился к подъезду — и, как назло, снова столкнулся с Гу Нуанем.

У Гу Нуаня были заплаканные и опухшие глаза, он испуганно прятался за спиной своего папы-Омеги Цзи Му, который приехал забрать его домой. Хань Ян опустил голову и, понимая, что лучше не попадаться  на глаза, отступил в сторону, освобождая дорогу.

В свете фонаря его фигура словно утопала в длинной тени.

Гу Нуань, увидев его, тут же напрягся и судорожно вцепился в край одежды своего папы, всё ещё не оправившись от пережитого два часа назад испуга.

— Не бойся, папа рядом.

Эти слова заставили Цзи Му, который очень любил своего ребёнка, со смешанными чувствами взглянуть на Хань Яна. Обычно он не интересовался чужими делами, но сейчас он впервые по-настоящему внимательно разглядывал мальчика.

Первым бросался в глаза порванный рюкзак. Сквозь дыру было видно, что он набит всякой всячиной. Там могли быть учебники, хлеб… а может, и бутылочка клубничного молока, которую Хань Ян тайком туда спрятал.

Цзи Му вспомнил то, что рассказала ему бабушка Чжан, и постепенно начал представлять себе семейное положение Хань Яна.

Поэтому он подумал: эти припрятанные «запасы», должно быть, неприкосновенный резерв Хань Яна на долгие голодные ночи.

При свете звёзд они разминулись, так и не встретившись взглядами*.

* 擦肩而过 (cā jiān ér guò) — букв. «потереться плечами и пройти мимо»; разойтись, не заметив друг друга (часто о мимолётной встрече незнакомцев).

Хань Ян ни разу не взглянул на Гу Нуаня. Он решил, что их пути больше не пересекутся.

Но вдруг до его ушей донёсся полный слёз, срывающийся голос:

— Гэгэ…

— Ты… тебе очень больно? — всхлипнул Гу Нуань.

Сердце Хань Яна сжалось. Он с удивлением и растерянностью посмотрел на Гу Нуаня. С тех пор как он себя помнил, никто никогда не задавал ему такого вопроса. Он растерялся, не знал, что ответить, и первым его желанием было просто уйти.

Но у Гу Нуаня глаза покраснели, он выглядел как обиженный маленький кролик — жалкий, беззащитный, вызывающий сочувствие. Даже такой эмоционально чёрствый Хань Ян почувствовал, что у него защемило в груди.

Инстинктивно ему захотелось взять Гу Нуаня за руку.

Но Хань Ян так и не сдвинулся с места, потому что увидел, как Цзи Му крепко держит сына за руку, явно переживая за него.

Эта родительская забота и защита оттолкнули Хань Яна, который уже было хотел остановиться, будто на тысячи миль назад. В эту секунду он даже позавидовал Гу Нуаню — этому маленькому плаксе, у которого было то, о чём Хань Ян мог только мечтать.

Хань Ян, словно с усилием отрывая ноги от земли, развернулся и вошёл в лифт. Его мятные феромоны, казалось, на несколько секунд вышли из-под контроля, смешавшись со слабым металлическим запахом крови.

Он прокусил губу и сказал:

— Не беспокойся обо мне.

Чем счастливее была чужая жизнь, тем сильнее она подчёркивала несчастное положение Хань Яна.

Он завидовал Гу Нуаню. Да, он завидовал Гу Нуаню, но не мог заставить себя ненавидеть его. Именно это было самым мучительным противоречием в его душе.

С того дня они с Гу Нуанем больше не виделись.

В доме у Хань Яна по-прежнему не прекращались скандалы. Его мать Ли Ли постоянно ругалась с отчимом — вся посуда в доме была перебита. В его доме и вокруг него царил полнейший хаос.

Хань Ян считал, что причина, по которой жизнь Ли Ли сложилась так неудачно — это его собственное рождение.

…

Хань Ян родился в неблагополучной семье, которая жила в бедном отдалённом горном районе. Там его отец Хань Юннянь был ленивым и распутным негодяем, а мать Ли Ли — женщиной с крайне несчастливой судьбой.

Одиннадцать лет назад Ли Ли было всего девятнадцать. Её изнасиловал тридцатилетний бобыль* Хань Юннянь. Экономика в горных районах была такой же отсталой, как и нравы. После того как Ли Ли поставили метку, у неё даже не было денег на операцию по её удалению.

* 光棍 (guānggùn) — «бобыль», мужчина без семьи, неженатый (часто с негативным оттенком).

Сплетни в горной деревне разлетелись в одно мгновение, словно снежная лавина, и Ли Ли стало невозможно жить в родной деревне. Однажды она пыталась покончить с собой, но родители окатили её тазом холодной воды и привели в чувство.

Семья была по уши в долгах, и Ли Ли не могла просто взять и уйти, бросив всё.

Узнав об этом, родители Хань Юнняня, словно ухватившись за последнюю возможность, кое-как насобирали пачку новеньких хрустящих купюр и уговорили родителей Ли Ли не обращаться в полицию. Так Хань Юннянь «женился» на девятнадцатилетней Ли Ли.

С момента насилия до свадьбы с Хань Юннянем прошёл всего месяц. Из-за того, что Ли Ли была слишком молода, они не могли официально зарегистрировать брак.

Свадьбу не праздновали — просто выбрали день, когда в поле было поменьше работы. Две семьи собрались за одним столом, наскоро поели и на этом всё и закончилось.

За весь вечер Ли Ли ни разу не улыбнулась.

Следующей весной родился Хань Ян.

Хань Юннянь каждый день пил и играл в карты, а дома избивал Ли Ли, не проявляя ни капли жалости ни к ней, ни к ребёнку.

В этой беспросветной жизни никто даже не заикнулся о том, чтобы дать ребёнку имя. А на пятом месяце жизни Хань Яна, в конце месяца, Ли Ли с синяком под глазом исчезла — и больше никогда не возвращалась.

Забота о ребёнке легла на плечи дедушки и бабушки Хань Яна. Глядя на этого маленького ребёнка, у которого до сих пор не было имени, бабушка заметила во дворе тополь* и просто назвала его в честь дерева.

* 杨树 (yángshù) — тополь; от этого слова и произошло имя 韩杨 (Хань Ян, букв. «Хань Тополь»).

Никакого скрытого смысла, никаких особых чувств.

Просто потому, что она увидела тополь, ребенок и стал Хань Яном.

Когда Хань Яну исполнилось семь лет, он впервые увидел свою мать Ли Ли.

Бабушка, потратив последние деньги, узнала у матери Ли Ли, где та находится.

Хань Ян вместе с бабушкой, после долгих скитаний, наконец с трудом перехватил Ли Ли у ворот фабрики, когда та только что закончила работу. За семь лет с момента побега Ли Ли изменилась — она словно стала другим человеком и уже не была такой покорной и молчаливой.

Хань Ян прятался за бабушкой, но его острое чутьё уловило отвращение в глазах Ли Ли.

— С какой стати я должна его содержать? — необычайно холодно спросила Ли Ли.

Метка на её затылке была давно удалена. Она очень старательно пыталась вычеркнуть своё прошлое. Но теперь кошмар вернулся: Хань Ян был её кошмаром и одновременно её ребёнком, которого она выносила десять месяцев.

Бабушка Хань Яна, не слушая возражений, вытолкнула его вперёд:

— Его дед умер, я больше не могу его прокормить! Сама знаешь какой у него отец. А после того, как ты сбежала, он всю свою злость на нём вымещает!

Она, тяжело дыша, принялась задирать одежду Хань Яна, показывая Ли Ли синяки на его теле. Новые, старые — их невозможно было сосчитать. Хань Ян стоял как деревянная кукла, позволяя бабушке поднимать его рваную одежду — лишь бы вызвать у Ли Ли хоть каплю сочувствия и жалости.

— Всё-таки он твой собственный ребёнок! У него феромоны такие же, как у тебя! Лицзы*, ты сама его родила, он твоя плоть и кровь…

* 俪子 (Lìzi) — уменьшительное от имени Ли Ли (неформальное обращение старшей родственницы).

Она повторяла это снова и снова, пытаясь надавить на совесть Ли Ли.

Слёзы старухи текли по морщинистому лицу. Ли Ли это казалось отвратительным — как те горные тропы, по которым она когда-то бежала ночью, как те мечты, что разбивались на каждом шагу.

И тогда Хань Ян услышал, как Ли Ли сказала:

— Убирайся.

В глубине души Ли Ли считала, что Хань Ян не был её ребёнком.

Некоторые люди были гнилыми с самого рождения, и даже когда они взрослели, их кровь словно оставалась нечистой. Ли Ли хотела от избавиться от всего этого. Она когда-то по глупости родила Хань Яна, но часто… мечтала, чтобы он ещё тогда умер в её утробе*.

* 胎死腹中 (tāi sǐ fù zhōng) — «плод умер в утробе»; идиома, означающая, что что-то провалилось ещё до начала; здесь — в прямом смысле: матери хотелось, чтобы ребёнок не родился живым.

Хань Ян понимал, что творится в душе Ли Ли, поэтому все эти годы жил рядом с ней словно немой, стараясь быть как можно незаметнее.

Но с прошлого года, когда Ли Ли вышла замуж снова, его жизнь резко ухудшилась.

Отчим очень открыто показывал свою неприязнь и проявлял по отношению к нему крайнюю жестокость: каждый новый синяк на теле Хань Яна отзывался эхом тех побоев, которым он подвергался, живя вместе с Хань Юннянем.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13738/1615386