Готовый перевод The boyfriends from the two timelines got into a fight. / Когда парни из двух временных линий начали драться за меня: Глава 8

Едва прозвенел звонок с последнего урока, Лин Сяньсин резко вскочил. Парта под ним жалобно скрипнула и качнулась.

Юй Цзянцин вздрогнул — кончик пера соскользнул, прочертив жирную черту мимо тетрадных полей.

— Сяньсин-гэ, ты что, в столовку так спешишь, в первых рядах? — Сюй Чэнь подошёл ближе, шурша пачкой чипсов. — Захвати и на меня порцию, ладно? Мне побольше, с сочной отбивной!

— Только о еде и думаешь, — Лин Сяньсин закатил глаза и поманил приятеля пальцем. — А ну иди сюда.

Стоило Сюй Чэню сделать шаг, как Сяньсин бесцеремонно схватил его за щеку.

— Сколько раз ты мне клялся? «Худею, худею!» И почему в итоге тебя только больше разносит?

— Так откуда силам взяться без нормальной еды? Гэ, ты же меня знаешь, у меня в жизни одна радость осталась — вкусно поесть.

— Оболтус! — сокрушённо вздохнул Лин Сяньсин, картинно сокрушаясь о потерянном будущем друга. — Ты же только вчера вечером божился, что садишься на диету!

Сюй Чэнь обиженно надул губы:

— А ты вчера обещал, что отныне будешь смотреть только на меня, а на Юй Цзянцина даже не взглянешь.

Рука Юй Цзянцина замерла. Он поднял взгляд и посмотрел на Лин Сяньсина.

Это был самый обычный, равнодушный взгляд — вполне естественная реакция человека, услышавшего собственное имя.

Но у Сяньсина почему-то бешено заколотилось сердце, а в груди шевельнулось странное, почти иррациональное чувство вины.

Ему почудилось, будто во взгляде соседа читался немой упрёк:

«Донимал меня два года, а теперь решил переключиться на другого? Подонок».

«Тьфу, что за бред лезет в голову?»

Отогнав дурацкие мысли, Лин Сяньсин фыркнул:

— Ну так я сдержу обещание, только когда ты наконец похудеешь! Ладно, мне пора. Сегодня вечером меня ждут великие дела.

Хранивший до этого молчание Юй Цзянцин снова мельком взглянул на него.

Сяньсин похлопал Сюй Чэня по плечу и стремительно вылетел из класса.

Сегодня он вышвырнет эту троицу паразитов из Поместья семьи Лин.

«Ждите, пиявки недобитые. Папочка идёт».

В опустевшем кабинете Сюй Чэнь наконец пришёл в себя и повернулся к Юй Цзянцину. Тот, почувствовав на себе взгляд, поднял голову.

Столкнувшись взглядом с его бездонными, антрацитово-чёрными глазами, Сюй Чэнь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Все заготовленные слова мигом вылетели из головы.

Ему доводилось встречать немало отпрысков из богатых и влиятельных семей, но никто из них не внушал такого безотчётного страха, как этот парень.

От Цзянцина веяло леденящим равнодушием и скрытой, почти осязаемой жестокостью. Казалось, перережь он кому-нибудь горло прямо сейчас — его лицо даже не дрогнет.

Но стоило Сюй Чэню моргнуть и присмотреться, как это жуткое ощущение исчезло — перед ним снова сидел обычный, замкнутый и холодный одноклассник.

***

На этот раз Лин Сяньсин не стал утруждать себя пешей прогулкой и вызвал личного водителя.

Роскошный представительский автомобиль замер у ворот Старшей школы А, привлекая восхищённые и завистливые взгляды прохожих.

— Пусть к главным воротам поместья подгонят грузовик, — распорядился Сяньсин, садясь на заднее сиденье.

Шофер кивнул. Поскольку молодой господин Лин обычно отличался лёгким нравом и никогда не кичился своим статусом, мужчина решился полюбопытствовать:

— Молодой господин, планируете перевезти что-то крупное? Может, мне помочь с погрузкой?

Лин Сяньсин усмехнулся — в этой улыбке идеально смешались самонадеянность, холодное пренебрежение и капля царственного высокомерия.

— Нет. Сегодня у меня генеральная уборка.

Тяжёлые ворота Поместья семьи Лин медленно разошлись в стороны. По знаку Сяньсина машина, не сбавляя хода, подкатила прямо к парадному входу особняка.

Приложив палец к сканеру, юноша толкнул дверь. Из глубины дома доносились беззаботный смех и оживлённые голоса.

Приемный сын его отца, Лин Цзяшэн, бывший на два года старше, умудрялся числиться на втором курсе университета, но вместо учёбы предпочитал безвылазно сидеть дома и сосать деньги из семейного бюджета.

Что же до родительской парочки, то эти двое вообще ни на что не годились, кроме как паразитировать на теле корпорации Лин. Именно поэтому покойный дедушка, прекрасно видя их истинную натуру, лишил их наследства и передал все бразды правления напрямую внуку.

Стоило Сяньсину войти в гостиную, как фальшивая идиллия мгновенно испарилась. Смех затих.

В комнате сидели трое: моложавый, довольно импозантный мужчина средних лет, холёная женщина с безупречной укладкой и юноша с миловидным, но блёклым лицом.

Семейство паразитов в полном составе.

Лин Дэчэн мгновенно насупился:

— Кто тебе разрешал приходить? Семья тебя кормит и поит не для того, чтобы ты средь бела дня прогуливал уроки!

Вэй Нинси демонстративно закатила глаза и ядовито добавила:

— Наш Сяо Шэн такой послушный мальчик, всегда дома, радует родителей. Не то что некоторые неблагодарные волчата.

Обычно Сяньсин просто игнорировал их выпады. Этому семейству был выделен в пользование второй этаж Поместья семьи Лин, тогда как третий и верхние этажи безраздельно принадлежали ему. Они сосуществовали под одной крышей как чужаки, почти не пересекаясь.

Но сегодня правила игры изменились. Окинув взглядом стеклянный журнальный столик, уставленный вазами со спелыми экзотическими фруктами, Сяньсин язвительно протянул:

— О, изысканный десерт? Цзяшэн, я погляжу, ты сидишь на чужой шее с особым аппетитом и комфортом.

Лицо Лин Цзяшэна на миг исказилось от злости, но он тут же нацепил маску глубокой обиды и заискивающе посмотрел на отчима с матерью:

— Наверное... мне лучше уйти. Диди опять злится, когда видит меня.

— Это он отсюда уберётся! — Лин Дэчэн в ярости вскочил с дивана. — Паршивец, немедленно пошёл вон! С глаз моих скрылся!

Сяньсин не спеша подошёл ближе. Его пальцы лениво барабанили по краю столешницы. Вдруг он тихо, зловеще рассмеялся.

Раздался оглушительный грохот.

Вэй Нинси пронзительно взвизгнула.

Одним резким движением Сяньсин перевернул тяжеленный стол. Дорогой фарфор разлетелся на тысячи осколков, полоснув по лицам и рукам растерявшейся троицы.

— Мерзавец! Ты... ты с ума сошёл?! — закричал побледневший Лин Дэчэн, тыча в него дрожащим пальцем.

Вместо ответа Сяньсин резко выбросил ногу вперёд, с силой впечатав подошву ему в живот.

— Ублюдок! — взревела Вэй Нинси и, потеряв самообладание, замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину.

В следующее мгновение она уже летела на пол, растянувшись рядом со своим мужем.

— Диди, как ты мог... — пролепетал попятившийся Лин Цзяшэн.

— Чуть про тебя не забыл! — оскалился Сяньсин и точным ударом повалил его на ковёр.

Глядя на катающуюся по полу и стонущую троицу, юноша искренне забавлялся:

— Какое жалкое зрелище. Выглядите в точности как три навозных червя. Не думайте, будто я не знаю, что вы творили у меня за спиной. Сами напросились, так что теперь не нойте.

Повернувшись к дверям, он властно скомандовал охране:

— Вышвырните их вон. И выбросьте отсюда всю мебель. Глаза мои больше не увидят эту дешёвую шваль.

— Будет исполнено, молодой господин, — бесстрастно отозвались телохранители.

Крепкие парни из личной охраны тут же шагнули вперёд.

— Да как вы смеете?! Я глава этой семьи! Тронете меня — я вас закопаю! — истошно вопил барахтающийся Лин Дэчэн.

Охранники даже ухом не повели. В их мире босс — тот, кто платит жалованье, а на истерики этого ничтожества им было плевать. К тому же во всём деловом мире города А давно знали: единственный полноправный наследник и истинный хозяин корпорации Лин — это Лин Сяньсин.

Визжащую и сыплющую проклятиями троицу выволокли за порог.

На зачистку дома ушло совсем немного времени.

Благодаря щедрой оплате грузчики и клининг сработали молниеносно. Старую мебель вывезли, следы пребывания незваных гостей полностью уничтожили, а комнаты обставили новыми гарнитурами. Теперь Поместье семьи Лин по-настоящему принадлежало только ему.

«Надо будет как-нибудь затащить сюда Юй Цзянцина и сыграть партию на тактическом столе».

В его просторном кабинете стоял новейший электронный тактический симулятор, но после смерти дедушки Сяньсину было попросту не с кем играть — достойных соперников в его окружении не находилось. Какая скука.

Кто же знал, что холодный одноклассник окажется гением стратегии? Грех не воспользоваться таким шансом и не «употребить его таланты в дело».

Юноша сел за рабочий стол и принялся за составление официального пресс-релиза о кадровых перестановках в руководстве Корпорации Лин. Обычно подобные документы готовили помощники, но после кончины деда эти стервятники, пользуясь его несовершеннолетием, наводнили компанию своими шпионами. Юридически он всё ещё зависел от подписи опекунов, поэтому не мог безоговорочно доверять ни единому человеку в совете директоров.

До его официального совершеннолетия оставался ещё целый месяц. Именно по этой причине в прошлой временной петле он планировал выждать до выпуска из школы, прежде чем окончательно объявлять войну родственникам.

Дедушка часто хвалил его за острый ум и деловую хватку, но Сяньсин понимал, что ему отчаянно не хватает опыта. Нужно было время, чтобы окрепнуть.

При этой мысли перед глазами невольно возник образ Юй Цзянцина через десять лет — всемогущего, подчинившего себе весь город А.

Честно говоря, от воспоминаний об этой ауре до сих пор мурашки бежали по коже.

«Интересно, забросит ли меня туда снова? Если это повторится, надо обязательно поучиться у него тонкостям ведения бизнеса и расширения влияния. Любопытно, как сам Цзянцин в своё время расправился с этой семейкой паразитов?»

Отправив готовый анонс в публикацию, Сяньсин велел водителю везти его обратно в школу.

— Молодой господин, у вас царапина возле левого глаза. Может, вызвать врача? — обеспокоенно спросил водитель, глядя в зеркало заднего вида.

— А? — Сяньсин достал телефон и включил фронтальную камеру. У самого уголка глаза действительно красовался свежий порез. Прикосновение отозвалось резкой болью.

Видимо, зацепило осколком фарфора, когда он эффектно переворачивал столик.

«Красота требует жертв, а дешёвые понты — тем более. Стол весил целую тонну, а я, красуясь, перевернул его одной рукой. Теперь всё плечо ноет».

— Ерунда, сам разберусь, — отмахнулся он.

Выйдя из машины, юноша заглянул в школьный магазинчик и прихватил пачку антисептических ватных палочек. Вечерняя самоподготовка проходила без надзора учителей, так что он беспрепятственно и вальяжно зашёл в класс.

Кабинет гудел. Большинство увлечённо залипало в экраны телефонов, парочка влюблённых на задней парте робко держалась за руки через проход, а Сюй Чэнь с аппетитом уплетал шоколадный батончик.

Его великолепный сосед по парте, окутанный сиянием безупречного интеллекта, сосредоточенно писал. Его сосредоточенный вид явно не давал покоя сидящему впереди Пэй Чэну, местному математическому гению, который то и дело порывался обернуться с каким-то вопросом.

«Вроде бы его зовут Пэй Чэн... После переформирования классов в начале выпускного года я ещё не всех запомнил».

Лица одноклассников менялись из года в год, и лишь они с Юй Цзянцином оставались неразлучными соседями по парте. Юй Цзянцин сидел прямее всех в классе, а его ручка с бешеной скоростью летала по бумаге.

Лин Сяньсин с тихим вздохом навалился грудью на парту.

— Эй, сосед... У меня тут глаз болит. Поможешь?

Юй Цзянцин медленно повернул к нему голову.

Лин Сяньсин вечно вёл себя как ленивый избалованный кот — то и дело норовил привалиться к кому-нибудь плечом, будто у него напрочь отсутствовал позвоночник. Вот и сейчас он лежал на столе, развернувшись к соседу, и крутил в изящных пальцах ватную палочку с антисептиком.

Уголок его левого глаза пересекала тонкая царапина. Она уже успела покраснеть и припухнуть, и на алебастровой, почти прозрачной коже этот след выглядел пугающе ярко.

— Школьный медпункт закрыли на ремонт? — сухо спросил Цзянцин.

Сяньсин игриво подмигнул здоровым глазом:

— Ну надо же мне как-то налаживать контакт с моим личным доктором Юем.

Юй Цзянцин промолчал, лишь слегка приподнял бровь.

«Очередное дурацкое прозвище».

Одарив своего «снеговика» кокетливым взглядом, Сяньсин вовсе не рассчитывал, что тот бросится ему помогать. Им двигала давняя привычка — если он за день хоть раз не подразнит соседа, у него буквально всё тело зудеть начинает.

Он уже занёс руку, чтобы вслепую прижечь ранку и спасти лицо от шрама, как вдруг над самым ухом раздался тихий, бархатистый и неожиданно приятный голос:

— Отпусти палочку. Как я, по-твоему, должен её взять?

http://bllate.org/book/13714/4496486