Готовый перевод The gorgeous little beauty is always being entangled / Роскошного красавца не оставляют в покое: Глава 30

— Пить молоко, и чтобы это ещё слушали?

Цзян Сю, сжимая в руках телефон, растерянно захлопал глазами:

— Братик, а можно без этого?

Ему и в голову не приходило, что молоко можно слушать. Се Чангуань играл не по правилам.

Се Чангуань, опустив глаза на экран чата, спокойно ждал и без спешки бил точно в цель:

— Нельзя. Или ты меня обманываешь?

Он и правда обманывал.

Цзян Сю почудилось, что Се Чангуань видит его насквозь, и на душе стало ещё неспокойнее. Теперь он понял, что значит поговорка: одна ложь тянет за собой десяток других.

Он тревожно обшаривал взглядом комнату и наконец остановился на чайнике на столе. В нём оставалась половина тёплой воды, которой он разводил козье молоко для Бело-рыжего.

«Всё равно надо лишь сделать вид, что пьёшь молоко. По голосовому кто разберёт, молоко там или вода?»

Цзян Сю послушно взял стеклянный стакан, налил в него воды почти до верха и приготовился пить под запись.

Он запрокинул голову, открыв белую длинную шею. Маленький кадык качнулся и скользнул вниз. Губы разомкнулись, а за ними и зубы.

Алые губы прижались к стеклу, и он стал пить глоток за глотком.

Края стакана были гораздо шире рта Цзян Сю. Он обхватил губами лишь небольшой кусочек ободка, и уголки губ слегка прогнулись под его нажимом.

Он сделал подряд несколько глотков, и почти весь стакан опустел. Когда он поставил его на стол, в уголке рта уже отпечатался бледно-красный след.

Он отпустил палец, державший кнопку записи, отправил запись питья, а следом, включив изменитель голоса, ещё одно голосовое, чтобы доказать свою невиновность:

— Братик, слышишь? Я пил молоко, я не обманывал.

Воды набралось сразу много, слюна во рту выделялась обильнее, и пока он говорил, она едва не стекла с кончика языка.

Цзян Сю машинально сглотнул, и тихий влажный звук тоже попал в запись.

На красных, влажных губах ещё блестели капли воды. Хотелось приподнять ему подбородок и промокнуть эти губы салфеткой.

В Цзянши сияли огни.

Густой туман разогнали яркие огни города. По дорогам непрерывно шли машины и люди.

Окна «Кайена» были плотно закрыты, в салоне стояла тишина, и этот звук никак не мог ускользнуть от слуха Се Чангуаня.

Веко его резко дёрнулось, кадык заметно скользнул вниз, а краем глаза он наткнулся на взгляд водителя, не удержавшегося и глянувшего назад через зеркало.

Лицо Се Чангуаня вмиг похолодело, и он, словно оберегая своё, машинально перевернул телефон экраном вниз, спрятав чат с Цзян Сю.

Резкие черты, подбородок будто высечен ножом, линии жёсткие и чёткие.

— На что ты смотришь? — взгляд Се Чангуаня был мутным и непроницаемым, как опасный глубокий омут.

По спине водителя пробежал холодок. Он поспешно отвёл глаза, уставился на дорогу и не смел дышать.

Но в голове всё ещё звучал тот заманчивый плеск, и взгляд у него невольно поплыл.

Се Чангуань отвёл глаза, нажал на второе голосовое и прослушал его ещё раз. Голос его был низким и хриплым, в глубине глаз залегла тень:

— Правда молоко пил?

— Д-да, конечно, — Цзян Сю высунул красный маленький кончик языка, слизнул капли с губ и ответил, скрепя сердце.

Большой и указательный пальцы Се Чангуаня с чётко очерченными суставами сошлись и потёрлись подушечками друг о друга, оставляя на коже лёгкий жар.

Он не стал его разоблачать. Дыхание его стало глубже, и он спросил:

— Всё выпил?

Цзян Сю скосил глаза на чайник, в котором ещё оставалась вода, и понял, что второй стакан не осилит.

Он сказал неправду невозмутимо, не моргнув глазом:

— Всё. Я купил всего одну коробочку.

Се Чангуань упёрся языком в нёбо, и от него резко повеяло такой опасной напористостью, будто ему было чуточку жаль и он остался недоволен.

Кадык его горел, голос охрип:

— Почему ты вернул все деньги?

Цзян Сю решил, что его пощадили, разомкнул губы и тихонько выдохнул. Заодно он решил заработать очки:

— Слишком много, братик, оставь себе. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, братик у меня всегда первый. Когда братику хорошо, и мне хорошо.

Нестерпимая сладость пробила Се Чангуаня до самого дна души.

Он опустил ресницы, в глубине глаз показалась настоящая улыбка, и пальцы снова приготовились отправить серию переводов.

Цзян Сю прислал ещё одно голосовое:

— Братик, больше мне ничего не переводи.

Всё равно он эти деньги не возьмёт. Возьмёшь, потом, когда задание будет выполнено, придётся заносить Се Чангуаня в чёрный список, а перед этим ещё и всё возвращать. Лишняя морока.

К тому же в Цзянши уровень цен очень высок, а Се Чангуань не местный. Разве не лучше оставить столько денег себе на расходы или на сбережения?

— Братик, будешь так делать, я с тобой разговаривать не стану, — брови Цзян Сю опустились, это «братик» вышло приторным, а голос в конце слова совсем уж невозможно задрожал.

Угрозы в этом не было ни капли.

Но на Се Чангуаня этот приём действовал: он ведь совсем недавно с трудом его задобрил.

Впрочем, в вопросах принципа так быстро уступать нельзя. Болезнь желудка может обернуться и пустяком, и бедой, с ней шутить не стоит.

Се Чангуаню оставалось говорить как можно искреннее и идти на компромисс:

— Будь умницей. С больным желудком очень тяжело. Эти деньги не составляют и малой части моей зарплаты. Считай, что это мой заказ, а не подачка. Целый следующий месяц я буду проверять твой завтрак.

В Цзянши такие зарплаты?!

Цзян Сю потрясённо расширил глаза.

Нет, постойте.

Даже для заказа это слишком много.

Не заработав, не бери. Они с Се Чангуанем не родственники и не друзья, принимать деньги нельзя.

— Братик, я не могу их взять, — Цзян Сю нахмурился и напряг щёки, выражение лица стало серьёзным.

***

Цзян Сю перебрал все ласковые слова и всё-таки отговорил Се Чангуаня, но от историй с завтраком пока отвертеться не удалось.

Он решил несколько дней делать, как велено, а когда Се Чангуань ослабит контроль, вернуться к прежнему.

Цзян Сю открыл «Искателей общения» посмотреть, не оставил ли кто заказ. Если нет, он продолжит искать подходящие площадки.

Как и ожидалось, на женском аккаунте, кроме груды мусорных личных сообщений и системных уведомлений, никто заказа не оставил.

Зато на основном аккаунте заказчик нашёлся.

[Заказчик: Дам двести, ругай меня]

[Заказчик: Хочу, чтобы меня отругали как следует]

Надо же, находятся люди, которые сами напрашиваются на брань.

Цзян Сю сдвинул красивые ноги, непонимающе склонил голову набок, и пятнышко под глазом вспыхнуло, соблазнительное и яркое.

Названная цена его немного взволновала: в Хэшане цены низкие, и двухсот ему хватит на завтраки на всё это время.

[Беру заказ.]

Он решительно принял заказ и отправил скриншот платёжного кода. Заказчик без лишних слов перевёл деньги.

Цзян Сю тут же взялся за дело.

[Такие таланты, как ты, встречаются четыре на тысячу]

[Ты у нас двести пятьдесят, дубина]

Заказчик отнёсся к этому с презрением.

[Заказчик: И это всё?]

[Заказчик: Детский лепет]

Цзян Сю задумался.

[Все свиньи на свете вымерли. Назови песню]

[Заказчик: Какую?]

[Хотя бы остался ты]

[Заказчик: Скука.]

[Заказчик: Можешь пожёстче?]

Пожёстче?

Цзян Сю стал вспоминать, что в ярости выкрикивали ему другие заказчики, когда он доводил их до срыва.

[Да кто ты такой! Ты просто дебил!]

[Ты ничтожество]

[Какой от тебя прок? Найди макаронину и повесься!]

Заказчик замолчал на несколько секунд.

[Заказчик: Мало]

[Заказчик: Всё равно не жёстко]

[Заказчик: Ты вообще знаешь, что такое «ругать по-настоящему»? Надо жёстко! Жёстко, понимаешь? Прямо по больному, чтобы я орал от злости и бесился от собственного бессилия!]

[Заказчик: Не сумеешь, потребую вернуть деньги]

Так не пойдёт.

На счету Цзян Сю ещё не было ни одного проваленного заказа.

Жёстче… в голове у него замелькало множество беспорядочных ругательств.

[Ты десять лет вкалываешь, а получаешь всё те же три тысячи в месяц]

Заказчик мгновенно умолк.

[Заказчик: Ты…]

Вверху окна диалога то появлялась, то исчезала надпись о том, что собеседник печатает. Так повторилось несколько раз, а потом пришло системное сообщение:

[Собеседник покинул комнату]

Видимо, его проняло до печёнок.

Цзян Сю прикусил губу, ресницы невольно дрогнули. Задание, наверное, выполнено?

Он подождал немного, но заказчик не вернулся и не требовал возврата денег, и Цзян Сю тоже вышел из комнаты чата.

***

Обзаведясь деньгами, Цзян Сю на следующий день снова пошёл за молоком в коробочке.

Выйдя из жилого дома, он увидел патрульную машину: она стояла у обочины перед въездом в переулок. Цзян Сю прошёл мимо окна и слегка кивнул в знак приветствия сидевшему внутри Тан Сину.

Тан Син кивнул в ответ и неторопливо поехал следом, не приближаясь и не отставая. Перед стеклом лежал йогурт, который вчера дал ему Цзян Сю.

Тан Син проводил Цзян Сю до магазинчика, а потом обратно до дома, дождался, пока его силуэт скроется в подъезде, и только тогда повёл патрульную машину в участок.

В зеркале заднего вида мелькнула стройная фигура, но он её не заметил.

Мужчина в костюме, в очках, мягкий и привлекательный, неподвижно провожал взглядом удаляющуюся патрульную машину.

«Цк.

Ещё одного мужика окрутил.

И этот сторожит, как цепной пёс, день за днём ни на шаг не отходит, не дай и шанса подступиться.

Просто… бесит».

Фэн Мин слегка прищурился, в глазах мелькнуло раздражение. Он многозначительно посмотрел в сторону жилого дома и ушёл.

***

Цзян Сю о маленьком эпизоде внизу не знал.

Он нёс пакет с покупками и ещё не успел его поставить, когда пришло голосовое от Се Чангуаня, ровно секунда в секунду, словно проверка.

Цзян Сю потёр кончик носа, покрасневший от холодного ветра, включил изменитель голоса, нажал запись и отпил йогурта.

Йогурт был ледяной, и когда он потёк в желудок, Цзян Сю невольно издал из носа короткий звук «м-м», приоткрыл губы и стал мелкими глотками выдыхать.

Шаги Се Чангуаня, направлявшегося к машине, замерли.

Водитель, стоя у открытой задней двери, с недоумением посмотрел на него.

Се Чангуань сделал вид, что ничего не замечает. Не меняясь в лице, он убавил громкость, зажал кнопку записи и произнёс голосом, по которому было не понять, что он чувствует:

— Пей молоко как следует.

Да он ведь и так пьёт как следует.

Цзян Сю не заметил никакого подвоха, лишь слегка нахмурился и перевёл разговор на другое:

— Братик, вчера мне пришёл заказ.

— Какой? — спросил мужчина с резкими, красивыми чертами лица, и взгляд его был спокоен. С нынешним трафиком «Искателей общения» там ещё остались заказы?

Цзян Сю коротко пересказал, не раскрывая подробностей:

— Один человек попросил, чтобы я его обругал.

Се Чангуань опасно прищурился и тихо усмехнулся, будто ему стало забавно, а может, он слегка злился:

— И ты ругал?

— Ага, — Цзян Сю ничего не заметил. — Он же заплатил.

Заплатил или нет, это не оправдание.

Се Чангуань слушал сладкий, мягкий голос юной девушки: это была не ругань, а соблазн.

Одна половина его лица в профиль была спокойной и холодной, другая тонула в тени, и разобрать её было нельзя.

Чёрный костюм, сшитый на заказ, прекрасно подчёркивал фигуру, зрительно вытягивал линию ног до предела, а весь его облик дышал зрелостью и основательностью.

— Обругай меня.

Он крепче сжал телефон, и на холодной белой тыльной стороне кисти отчётливо проступили кости и жилы.

Совсем не похоже на слова человека, который в таком молодом возрасте прорубил себе третий путь в Цзянши, зажатый между семьёй Фэн и блокадой LN.

http://bllate.org/book/13712/4709378