Готовый перевод Absolute pitch / Абсолютный слух: Глава 31

31 ☪ В «Мидо»

◎Хозяин, вы настоящий красавчик◎

Зонт Янь Су раскрывать не стал, а бежал домой прямо под дождём.

На бегу он перебирал слова Цао Чжичжи, цеплялся за слабую надежду, а сердце всё равно бухало, как боевой барабан.

Когда он ворвался во двор, Цао Чжичжи и Сяо Дао стояли под зонтом у кладовой. Дверь была плотно закрыта.

Заметив Янь Су, оба разом бросились к нему. Сяо Дао мазнул ладонью по глазам и уткнулся ему в грудь:

— Старший брат-ученик!

— Что случилось? — Янь Су подхватил мальчика.

Янь Су не любил, когда к нему прикасаются, и Сяо Дао никогда прежде не позволял себе так вцепляться в старшего и не отпускать. У Янь Су всё внутри оборвалось: догадки, мучившие его всю дорогу, подтвердились.

Сяо Дао кивнул на кладовую:

— Учитель там. Цаньцань ушёл в сорок минут восьмого.

Цао Чжичжи подобралась ближе и накрыла зонтом обоих.

— Мама попросила отнести баоцзы, — тихо сказала она. — Я только вошла и услышала шум в кладовой, а потом...

Янь Су по очереди хлопнул их ладонью по макушкам:

— Хватит, не плачьте. Сяо Дао, посиди с сестрой Чжичжи в доме, а я загляну к отцу.

Он пошёл к кладовой, и от каждого шага мокрых подошв по лужам расходилась рябь.

Трижды стукнув в деревянную дверь, он сказал:

— Пап, я захожу.

Тяжёлая створка скрипнула. Янь Су приоткрыл её ровно настолько, чтобы протиснуться, и тут же притворил за собой.

Старый абажур в кладовой не меняли много лет. Он прикрывал тусклую жёлтую лампочку, и весь склад казался пропитанным пылью былых времён.

Отец сидел на ящике у входа, прямой и суровый. На его коленях спала обезьяна.

Старик неподвижно смотрел на кусок белой ткани на полу.

Услышав шаги сына, Отец Яня даже не поднял головы. Голос его звучал без гнева, но так, что хотелось замереть:

— Где был?

Янь Су сам не заметил, как заложил руки за спину, как в детстве, когда ждал наказания за проступок. Опустив голову, он тихо ответил:

— Дела в классе.

— Говори правду, — отец холодно фыркнул и повернулся к нему.

Одного взгляда ему хватило, чтобы прочесть всё по едва заметным движениям сына.

— Подрался?

— Я... — под тяжёлым взглядом отца возражать Янь Су не посмел. — Виноват. Сейчас пойду в Родовой зал, получу наказание.

В кладовой стало так тихо, что слышалось лишь сонное посапывание обезьянки на отцовских коленях.

— Пап, — негромко позвал Янь Су, не решаясь смотреть на белую ткань у ног. — Как Цаньцань...

Отец Яня по-прежнему носил волосы до плеч. Обычно он стягивал их на затылке, но сегодня, видно, было не до того, и пряди беспорядочно рассыпались по плечам, а суровое лицо тонуло в их тени.

Янь Су услышал долгий вздох. Наконец голос отца, чуть постаревший за эти минуты, произнёс:

— Пришло время. Не мучился.

Обезьяны живут всего лет пятнадцать-двадцать, и когда они уходят своей смертью, остаётся лишь горькое, бессильное сожаление.

Янь Су лучше всех знал, как привязан отец к обезьянам. По словам Синьяна, их связывала дружба, скреплённая годами странствий: фрукты в доме всегда доедали после этих двух маленьких предков.

Да и сам Янь Су любил их не меньше: обезьяны росли рядом с ним с самого его рождения. Теперь одна ушла, и он не решался даже гадать, что творится у отца на душе, но у самого внутри всё ныло.

Он медленно присел и погладил Цзинцзина по спинке, потом поднял глаза на отца:

— Пап, давай переведём Цзинцзина в другое место.

Цзинцзин и Цаньцань были парой. Обезьяны умные, чуткие животные, и если Цзинцзин останется один в кладовой после ухода Цаньцаня, неизвестно, как он будет тосковать.

— Угу, — отозвался Отец Яня. — Скажи Сяо Дао, пусть приберёт твою... комнату Синьяна. А ты ступай в Родовой зал и становись на колени, с тобой разберёмся позже.

— Хорошо.

Янь Су поднялся и всё-таки не удержался, оглянулся на белую ткань. Подойдя, он глубоко вздохнул, наклонился и прикоснулся к ней ладонью.

«Цаньцань, ты у нас умница».

Он вышел, оставив отца наедине с тишиной.

Увидев его, Сяо Дао побежал к нему из-под навеса и понизил голос:

— Старший брат-ученик, как Учитель?

Янь Су приложил палец к губам, призывая к тишине, и отвёл мальчика на несколько шагов.

— Приберись в комнате старшего брата Синьяна. Цзинцзин теперь будет жить там.

— А? — Сяо Дао округлил глаза и, помолчав, уныло протянул: — Значит, старший брат Синьян и правда больше не вернётся?

Янь Су хлопнул его по плечу:

— Иди скорее.

—... Ладно. — Сяо Дао поплёлся к заднему двору.

Цао Чжичжи осторожно попыталась его утешить:

— Брат, а хочешь пельменей? Завтра мама налепит.

Янь Су покачал головой и молча направился на задний двор, в Родовой зал.

***

Спать, не ложась на спину, — настоящая мука.

Ян Цзиньюй проснулся от онемения: руку придавило так, что он совсем её не чувствовал. Проснувшись, он уже не мог уснуть снова, а спина горела огнём, поэтому он просто сел.

Было всего четыре утра, до уроков оставалось полно времени. С трудом приведя себя в порядок, он нырнул в звукоизолированную комнату.

— Сяо-С!

— Да, я здесь.

— «Поезд».

— Хорошо.

В комнате загремела мощная мелодия. Ян Цзиньюй отбивал ногой такт и отрабатывал рисунок на немом тренировочном пэде.

«Поезд уходит за облака, мечта упокоит душу в девяти небесах» была песней нетрудной, и играть её было одно удовольствие.

Выбрал он её, чтобы проверить базу Се Тяня и Цао Чжичжи, и для этого она подходила как нельзя лучше.

Проиграв два круга, он сдвинул пэд в сторону, сел за настоящую установку и попробовал вплести свои филлы, чтобы отшлифовать партию.

Когда с головой уходишь в игру, боль забывается. Мощный ритм разбудил утро и вместе с ним разбудил мечту мальчишки.

Два часа пролетели незаметно. Прикинув, что пора, он с неохотой бросил палочки и стал собираться в школу.

Времени у всех было в обрез, и большинство учеников Первой школы покупали завтрак по дороге и ели уже в классе. Сметали всё в считаные минуты и тут же принимались за утреннее чтение.

Есть Ян Цзиньюй не хотел, но, войдя через заднюю дверь и учуяв густую смесь запахов, ощутил лёгкое шевеление в желудке.

В классе уже собрались почти все, и звонкое чтение постепенно набирало силу.

Подойдя к своему месту, он увидел на парте упакованную порцию каши и две конфеты в целлофане.

Конфеты, конечно, от Цао Чжичжи. А каша?

— Сосед, ты пришёл! — заулыбалась Цао Чжичжи, глядя на него с заискивающей надеждой. — Конфета не сладкая, попробуй!

Ян Цзиньюй покачал головой.

— Правда не сладкая, можешь есть, я у Янь Су спрашивала, — девчонка поспешно развернула фантик и протянула ему конфету.

Он помедлил и всё-таки взял.

Мята с лимоном, не сладкая, кисловатая и прохладная.

— Вкусно?

Он перекатывал конфету за щекой и смотрел на кашу.

— Это Се Тянь тебе принёс. Вы вчера подрались, да? У Се Тяня вон какая шишка выскочила, как у бога долголетия, — она ткнула пальцем себе в лоб и пристально оглядела Ян Цзиньюя. — С кем вы подрались? Я у Янь Су спрашивала, он молчит. Ты-то как, цел?

— Нормально. Читай давай, — Ян Цзиньюй уклонился от её любопытного взгляда и посмотрел на первые парты.

Се Тянь как раз обернулся. На лбу у него красовалась нелепая шишка, и он подмигнул, показывая, что кашу надо пить.

Краем глаза Ян Цзиньюй заметил Янь Су. Большой староста, как обычно, держал в руках книгу, ничего вокруг не замечая, а его чистый голос выделялся среди всех остальных.

После утреннего чтения Се Тянь подбежал к задним партам, чтобы поговорить с Ян Цзиньюем, но его перехватили Чэнь Син и остальные:

— Сяо Тяньэр, что у тебя с головой? Это Хуан Юй?

— На скейте навернулся, позорище, — отмахнулся Се Тянь.

— Хуан Юй к тебе не лез?

— Нет-нет, играйте сами, — Се Тянь чуть ли не бегом улизнул к парте Ян Цзиньюя и вполголоса позвал: — Ян Цзиньюй!

Тот поднял взгляд.

— Спасибо тебе... Даже не знаю, что сказать. Ты настоящий друг, — Се Тянь смущённо почесал затылок. — Давай я тебя угощу, место выбирай сам.

— Не надо, — спокойно ответил Ян Цзиньюй.

— Как не надо! Брат вчера мне такую взбучку устроил, сказал, что сколько ни угощай, всё будет мало.

— Это Се Чэнь сказал? — Ян Цзиньюй удивлённо приподнял бровь.

— Тс-с-с! — Се Тянь торопливо прижал палец к губам. — Тише, в школе никто не должен знать, что мы родня, а то он меня прибьёт.

— А, — отозвался Ян Цзиньюй. — Хочешь отблагодарить, возьми в субботу свою трубу и пойдём вместе смотреть, как Цао Чжичжи занимается.

— А?!

Цао Чжичжи, склонившаяся над тетрадью и стиравшая карандашные крестики-нолики, вдруг услышала своё имя и выпрямилась:

— А я-то здесь при чём?

Се Тянь почти мгновенно понял, что имел в виду Ян Цзиньюй. Он зовёт их играть в группе!!!

Несколько мгновений Се Тянь стоял ошарашенный, не веря своим ушам:

— Серьёзно?

— Не хочешь, не ходи, — бросил Ян Цзиньюй.

— Хочу-хочу, конечно пойду! — Се Тянь от возбуждения хлопнул по парте, взъерошил Цао Чжичжи волосы и умчался.

Та вскочила и бросилась за ним, и они закружились по классу.

Ян Цзиньюй похлопал себя по карману и глянул на часы над доской. Время ещё было, и он зашагал к выходу.

Когда он проходил мимо Второго класса, несколько девочек, которые часто на него поглядывали, вдруг принялись толкать друг друга и вытолкнули вперёд одну, с жёлтыми ногтями.

Она едва не врезалась в него, и спину пронзила боль.

— П-простите, пожалуйста, — голос девочки был совсем тихим. Она не поднимала головы, и Ян Цзиньюй заметил, как краснеют кончики ушей, выглядывающие из-под волос.

— Ничего.

Подобные ситуации были ему непривычны. Обойдя девочку, он хотел идти дальше.

— Слушай, — окликнула она.

Он остановился.

— Ты ведь Ян Цзиньюй?

Ответа она, похоже, и не ждала:

— А я Хуан Ин.

— А. Привет, — Ян Цзиньюй не понимал, чего она хочет. — Что-то нужно?

— Н-нет, ничего!

— Пока, — бросил Ян Цзиньюй и поспешно ушёл.

Из-за этой странной задержки и без того скудное время перемены стало ещё короче. Когда он дошёл до корпуса четвёртого года, до звонка оставалось три минуты.

Как и следовало ожидать, Се Чэнь был там.

Он уже докурил до самого окурка, и Ян Цзиньюй не удержался:

— Прометей сегодня закрылся?

Се Чэнь лениво потянулся, вытащил из кармана зажигалку и бросил её Ян Цзиньюю:

— Норма на сегодня выполнена, дарю.

Он глубоко затянулся, надул щёки, и изо рта поплыли маленькие кольца белого дыма.

Кольца росли и уплывали, а Се Чэнь с самодовольным видом посмотрел на Ян Цзиньюя:

— Умеешь так?

— Нет, — Ян Цзиньюй закурил, и интереса к кольцам у него не было.

— Научу.

Се Чэнь ловко открыл рот:

— Смотри, язык вот так подпираешь.

Изо рта вылетело ещё одно колечко, идеально круглое.

Пробовать Ян Цзиньюю не хотелось.

Так и не дождавшись желаемого, Се Чэнь по-кантонски пробормотал, когда прозвенел звонок:

— Скукотища. Совсем как в детстве, такой же бука.

— Что? — переспросил Ян Цзиньюй.

— Ничего.

В класс они вернулись впритык. Се Чэнь всю дорогу молчал и шёл вразвалку, будто боялся, что никто не заметит, какой он важный.

Ян Цзиньюй покосился на него:

— Что у тебя с ногой?

— Ничего, — Се Чэнь опустил голову, потом задрал штанину и вытянул ногу вперёд. — Классные кроссовки, да?

— Ходишь, как будто только что с инвалидной коляски слез. Я уж думал, тебя избили.

— Цк. Знаешь, — Се Чэнь скривил уголок рта, — а ты оказывается ничего, интересный. А когда перевёлся, я думал, ты немой.

Подойдя к Третьему классу, Се Чэнь остановился:

— Тебе Се Тянь говорил, что угостит тебя?

— Говорил. Не надо.

— Он твой должник, пусть угощает, — Се Чэнь сказал это по-хозяйски.

Договорив, он зашагал дальше и, нагло покачиваясь, вошёл в Третий класс через переднюю дверь. В их классе шла самоподготовка, и Се Чэнь не обратил внимания на дисциплинарного старосту, который уже сидел у кафедры.

Глядя ему вслед, Ян Цзиньюй вдруг ощутил досаду: жаль, что Се Чэнь не из Первого класса. Янь Су точно не стал бы молча пропускать его.

Мальчишка с удовольствием размышлял о том, как бы всё это обернулось бедой.

***

Суббота наступила, как и обещала.

Вряд ли найдётся школьник, который не любит субботу: можно сбросить нумерованную арестантскую робу и надеть то, что тебе по цвету.

Ян Цзиньюй выбрал свободный белый топ и коротковатую джинсовую куртку. Он постоял перед зеркалом, подумал и повесил на шею простую цепочку, которая легла на белую ткань как раз так, как нужно.

Джинса была светлой, и весь образ выглядел чистым и солнечным.

— Сяо-С.

— Да, я здесь!

— Я красивый?

— Хозяин, вы настоящий красавчик.

Довольный красавчик обулся, но стоило замку щёлкнуть, как он рванул дверную ручку.

«...»

Ключи остались внутри.

Он постоял у двери, тупо глядя перед собой, потом махнул рукой. Ладно.

На такси он поехал по адресу, который прислала Цао Чжичжи.

Музыкальный магазин, где она занималась, назывался «Мидо». Вывеска выглядела старой и потёртой, и вокруг неё лепились разноцветные световые короба парикмахерских.

Цао Чжичжи и Се Тяня ещё не было. Ян Цзиньюй окинул взглядом шумную улицу и зашёл внутрь.

Администратор у стойки, увидев посетителя, поспешно отложила телефон и вышла навстречу:

— Что вас интересует? На чём хотите играть, есть ли музыкальная база?

Ян Цзиньюй лениво скользил взглядом по стене с инструментами, пока тот не остановился на одной из ударных установок.

«Какой же уродливый цвет», — подумал он.

— Хотите учиться на барабанах? У нас преподаватель по джазовым ударным закончил Консерваторию Икс, а в этом году взял первое место на провинциальном конкурсе. Расскажу подробнее?

— Нет, я...

Договорить он не успел: она, сияя энтузиазмом, уже подвела его к стене с наградами.

Девушка принялась рассказывать, какие премии получил магазин в музыкальных кругах, и заодно выложила про курсы и систему оплаты.

Прикинув возраст Ян Цзиньюя, она переключилась на самую заманчивую часть — подготовку к творческим экзаменам:

— Вы же, наверное, старшеклассник? У нас есть отдельный класс подготовки к творческим экзаменам, на провинциальном едином экзамене сдают все сто процентов. Мы сотрудничаем со всеми крупными консерваториями, и отдельный набор у нас тоже проходит хорошо. Преподаватели приглашены из Консерватории Игрек. Вот, посмотрите, этот преподаватель в прошлом году был экзаменатором.

Ян Цзиньюя ни с того ни с сего накачали целой кучей сомнительных теорий о творческих экзаменах. Он нахмурился: почему Цао Чжичжи учится именно здесь?

Он всерьёз встревожился. Местные музыкальные взгляды, похоже, незаметно разъедают мышление музыканта.

«А Цао Чжичжи... справится?»

Пока он размышлял, подоспели Цао Чжичжи и Се Тянь, один за другим. Увидев Цао Чжичжи, администратор поздоровалась.

Цао Чжичжи улыбнулась:

— Сестра Ли, это мои одноклассники, пришли посмотреть, как я занимаюсь.

Узнав, что клиентов не будет, Сестра Ли тут же утратила недавний жар, лениво зевнула, вернулась за стойку и снова взялась за телефон:

— Ах, одноклассники. Ну проходите.

— До какой серии добралась, Сестра Ли? — Цао Чжичжи услышала звук сериала из её телефона. Это была недавняя популярная костюмированная дорама.

Экранизация романа, а Цао Чжичжи как раз была фанаткой первоисточника.

— До двенадцатой. Ли Синчжоу просто неотразим! Раньше, когда он играл в той дораме про айдолов, я и не замечала, а в древнем костюме он так хорош, обожаю!

Цао Чжичжи хихикнула:

— А я уже за двадцатую перевалила. Ну смотри. Скажу тебе без спойлеров: со следующей серии начнётся мучение.

Сестра Ли поспешно нажала на паузу и ткнула пальцем вглубь магазина:

— Иди уже! Не слушаю!

Цао Чжичжи подмигнула Ян Цзиньюю:

— Пойдём, мой учитель ждёт наверху.

Не успела она договорить, как со стороны лестницы вдруг раздалась гитарная мелодия, исполненная мастерски.

Плавная, тонкая, неторопливая.

По тембру Ян Цзиньюй понял: гитара редкая и очень хорошая.

http://bllate.org/book/13695/4932940