Готовый перевод The boy looked back / Оглянись, парень: Глава 33

Показ растянулся почти до вечерней самоподготовки.

Весь первый актёрский класс сидел в аудитории, скрестив ноги, и внимательно смотрел сцены одну за другой. Чжунли Яо сказала, что голодные могут уйти поужинать, но никто так и не вышел.

Так что на самоподготовку класс отправился с пустыми желудками.

Узнав, что сегодня никто не ужинал, Сестра Цзинь сама принесла пакет, раздала телефоны и сказала только, что желающие могут заказать доставку и поесть прямо за партами, а кто худеет, тому можно не есть или зайти в кабинет за хлебом.

После этого показа у Цзи Суна пропал аппетит. Телефон лежал в ящике стола с погасшим экраном, и до самого звонка он так ничего и не заказал.

Желудок ведь орган эмоций. Тоска и ноющая боль не отпускали, и когда Цзи Сун утащил кусок хлеба, который Куан Е отломил себе, тот показался ему безвкусным, как вата.

— Ты тоже не ешь? Брат Чуань тоже без ужина, — удивился Куан Е. — Так долго без единой крошки, разве можно? Вы оба как будто и правда расстались.

Цзи Сун механически проглотил хлебный мякиш и поморщился:

— Считай, что так.

После целого дня этой битвы Цзи Сун решил, что на следующем занятии их ждёт новое задание.

Но утром Чжунли Яо пришла вести урок у второго актёрского класса и в каждую перемену, как нарочно, вызывала учеников первого в кабинет по одному, чтобы разобрать показ ещё раз.

Ей самой уже надоело выкликать имена.

Она полистала журнал, пошла по списку с конца, Чжао Чжучуаня пропустила сразу и обратилась к ученику из другого класса, зашедшему в кабинет за тетрадями:

— Ребята, позови мне, пожалуйста, Цзи Суна.

Парень с книгами в охапке отозвался мгновенно:

— А? Сейчас!

— Ты даже не спросишь, из какого он класса? — усмехнулась Чжунли Яо. — Такой знаменитый?

— Его все знают, — сказал парень. — У них в первом актёрском Чжао Чжучуань, Цзи Сун, Куан Е…

Чжунли Яо кивнула:

— У нынешних детей со вкусом всё в порядке.

Про Цзи Суна, чистого, свежего красавчика, и говорить нечего. А она-то думала, что парни с жёсткими чертами, вроде Чжао Чжучуаня и Куан Е, уже лишились большей части поклонниц. Что до новичка Сяо Шаня, то ему, пожалуй, когда дойдёт до съёмок с голым торсом, придётся искать дублёра с настоящими мускулами.

В постановке сцен Чжунли Яо была очень добросовестной.

Времени на уроке всегда мало, поэтому, если она считала, что у кого-то остались проблемы, то задерживалась и вызывала учеников в кабинет по одному, чтобы выковыривать детали по крупицам.

— Ты давишь изо всех сил, а голоса нет. Толку никакого. Дыхание нужно поднимать вверх, а когда оно кончилось, ты не хватаешь воздух, а ищешь, где его подобрать, где незаметно перехватить, — Чжунли Яо показала на его же реплике, приставила деревянную линейку к низу живота, к даньтяню, нажала концом и, вскинув подбородок, строго сказала: — Осознай, пойми: это твоя собственная реплика, а не чья-то чужая, это твоё. Давай заново. Ну, открывай рот!

Она успела говорить всего несколько минут и только что закончила самый важный совет для Цзи Суна, когда раздалось:

— Тук-тук.

Кто-то постучал в дверь кабинета.

Цзи Сун повернул голову, и, прежде чем Чжунли Яо сказала «войдите», ученица в дверях уже не удержалась и просунула внутрь половину головы.

Это оказалась Мэн Тань.

Она невольно встретилась взглядом с Цзи Суном, и тот резко оборвал распевку. Он не стал подхватывать слова Чжунли Яо и не начал сам.

Наверняка что-то серьёзное.

Сестра Цзинь сидела в рабочем кресле, зарывшись в шквал сообщений от родителей. «Учитель Цзинь, хочу посмотреть, чем сейчас занят мой сын». «Учитель Цзинь, добрый день, чему моя дочь научилась за последнее время?»

Сестре Цзинь уже казалось, что она воспитательница детского сада, которой каждый день приходится отчитываться перед родителями даже о том, что подавали на школьный обед. Да когда это кончится?

Она была на взводе. Запустив пятерню в чёлку и откинув её назад, она подняла голову и спросила самым ласковым голосом, на какой была способна:

— В чём дело?

Мэн Тань посмотрела на Сестру Цзинь, потом на Чжунли Яо и, наконец, на Цзи Суна.

Чжунли Яо всё ещё не поняла, насколько всё серьёзно. Отложив линейку, она шутливо спросила:

— Красавица, на что смотришь? На Цзи Суна?

От подколки Мэн Тань слегка опешила, но потом это почему-то сняло напряжение, и она поспешно ответила:

— Нет, учитель. Дело в одной девочке из нашей комнаты…

Только теперь Сестра Цзинь отложила работу:

— Из вашей комнаты? Кто?

Мэн Тань назвала имя.

Эту девушку Цзи Сун помнил лишь смутно. Здоровье у неё было слабое, и она часто пропускала занятия, если неважно себя чувствовала. Особенно её не бывало на пластике у Брата Мина: туда она почти не ходила.

— Сестра Цзинь, она сегодня опять не пришла на занятия, — сказала Мэн Тань. — Она собиралась, даже встала с кровати, чтобы идти с нами, но как увидела в расписании пластику, сразу сказала, что не пойдёт, у неё болит живот. Я только что сходила к Брату Мину и отпросила её ещё раз.

— И что? — не поняла Сестра Цзинь.

— Брат Мин достал журнал и увидел, что она отпрашивалась с каждого занятия по пластике. Мы прикинули: два-три раза в месяц месячные, разве так бывает? У меня сразу появилось чувство, что что-то не так, — Мэн Тань помедлила несколько секунд, словно подбирала слова, и наконец осторожно сказала: — Мне кажется…

Цзи Сун замер.

У виска что-то резко дёрнулось.

Дёрнулось не только у него.

Классной руководительницей Чжунли Яо не была и, поняв, что дело нешуточное, замолчала, не считая возможным вмешиваться.

Сестра Цзинь едва не перестала дышать:

— Тебе кажется — что?

— Мне кажется, она, может быть…

Мэн Тань глубоко вдохнула, плотно сжатые губы разомкнулись, и следующую фразу она произнесла так, будто для неё нужно было собрать всю свою смелость:

— Может, она беременна?

***

Через полчаса Чжао Чжучуань закрыл книгу и окинул взглядом класс.

Цзи Суна не было.

Он слегка ткнул пальцем в спину Куан Е, разбудив спящего, и нахмурился:

— Где Цзи Сун?

— А… — Куан Е потёр глаза. Как он уснул за эти полчаса, он не помнил. Мин Юэ застрял в утренней пробке и опоздал, что случалось с ним редко, и вот урок давно идёт, а его всё нет.

Чжао Чжучуань терпеливо повторил:

— Ты Цзи Суна не видел?

— Нет, — сказал Куан Е. — Помню только, что учитель Чжунли его увела.

Чжао Чжучуань коротко «мгм» кнул и пошёл в кабинет.

В кабинете была одна Чжунли Яо.

Сестры Цзинь тоже не было, и Мэн Тань, ходившая в кабинет, назад не вернулась.

Убедившись, что в комнате больше никого нет, Чжао Чжучуань осторожно спросил:

— Сестра Яо. Где Цзи Сун?

Чжунли Яо покачала головой. Она и сама толком не знала, что случилось, так что рассказывать было нечего.

— У вашего первого класса, кажется, что-то стряслось, и не мелочь. Не лезь не в своё дело.

— Что стряслось? — Чжао Чжучуань замер.

— Эй, Сяочуань, — тихо сказала она. — Я серьёзно говорю: не ввязывайся в чужие дела. Ты что, всех спасёшь? Иди в класс, скоро урок.

— Я не собираюсь заниматься другими, — Чжао Чжучуань твёрдо посмотрел на неё и повторил: — Где Цзи Сун?

Чжунли Яо вздохнула. Сказать ему, что она не видела, было бы глупо, и она махнула рукой:

— Он пошёл с вашей классной в женское общежитие.

Чжао Чжучуань подошёл к шкафу, где Сестра Цзинь хранила телефоны, безошибочно достал свой, лежавший сверху, и заметил в углу телефон Цзи Суна. Значит, связаться с ним сейчас не получится вовсе.

Подумав, он сказал:

— Сестра Яо, вы не могли бы спросить у Сестры Цзинь, что там происходит?

— А? — Чжунли Яо изумилась.

Этот барчук, на глазах у которой она наблюдала его с детства, впервые о чём-то её попросил.

Одним летом она вместе со старшей подругой Чжао Тяньцин ездила в Ляодун навестить её родителей. Тогда она впервые увидела Чжао Чжучуаня: мальчишка только что упал с велосипеда, никто не бросился его поднимать, а он не плакал и не капризничал, перевернулся и встал, не проронив ни звука. Они с Чжао Тяньцин уже выехали на трассу в Цзинбэй, когда позвонила Ци Юань и сказала, что у малыша руку ободрало камнями, остался длинный кровавый след.

Холодный и упрямый, ни с кем не сходящийся. Таким в основном и запомнился ей Чжао Чжучуань.

Поэтому, когда Чжао Тяньцин и Пэн Сижуй вместе позвали её преподавать, Чжунли Яо сильно тревожилась. Она боялась, что не хватит мастерства и она не сумеет учить как следует, боялась, что успехи Чжао Чжучуаня окажутся неважными и между ней и Чжао Тяньцин пробежит кошка.

Но теперь выходило, что ничего из этого не случилось, а бояться нужно было другого: что Чжао Чжучуань сам наживёт себе проблем.

Она протянула руку, останавливая его:

— Сяочуань, посиди-ка в классе. Я слышала, одна девочка из вашего класса не пришла на занятия и не берёт трубку, поэтому классная пошла посмотреть. Цзи Сун решил, что может чем-то помочь, и пошёл с ней.

— Какая девочка? — спросил Чжао Чжучуань.

Чжунли Яо подумала и назвала имя.

— Та, что второй год готовится, чуть старше вас. Обычно держится особняком.

Сестра Цзинь тогда несколько раз набирала её, но никто не отвечал. В спешке она позвонила Хэ Янь, классной второго актёрского, и попросила девочку из соседней комнаты, тоже не явившуюся на занятия, отвести коменданшу общежития открыть дверь. Через несколько минут пришёл ответ: девушка потеряла сознание.

Она лежала на кровати, живот её был обмотан одеялом в несколько слоёв.

Чжунли Яо вздохнула:

— Ваша классная только что позвонила её родителям, чтобы ехали в больницу. Они, наверное, уже в пути. Думаю, там все встретятся, но что именно произошло, я не знаю. Не переживай.

— В обморок упала?

Дверь кабинета распахнулась. Куан Е как раз собирался сдать работу по тексту для Гун Сюэ и, обладая чутким слухом, уловил такую оглушительную тайну, что опешил:

— Я ещё вчера почувствовал, что с этой девчонкой что-то не так.

Чжао Чжучуань нахмурился:

— Не так?

— Я видел, как её несколько раз рвало над раковиной в туалете, где моют швабры. Спросил, что у неё болит, не съездить ли в больницу, а она тут же: не надо! Твою мать, неужели…

Чжао Чжучуань больше не проронил ни слова.

Все, кто пошёл с ней, были девчонками, и только Цзи Сун парнем.

Раз она без сознания, то носил её, конечно, Цзи Сун.

А если там ещё и родители…

Чжао Чжучуань снова повернулся к Чжунли Яо:

— Сестра Яо. Вы знаете, в какую больницу?

— Точно, у Сунсуна же телефона с собой нет! Ой, погоди, — Куан Е помедлил, дошло, — как ты её назвал…

Чжунли Яо славилась суровостью, не было ученика ни в первом, ни во втором классе, кто бы её не боялся, а этот и с учителями-то обычно двух слов не скажет, и вдруг: ты, ты, ты… как ты её назвал?!

Чжунли Яо в отчаянии закрыла глаза.

Сдаюсь тебе, предок.

Она отхлебнула чаю и поспешно перевела разговор:

— Я пару дней назад болела, получала лекарства в одной больнице неподалёку. По голосу Цзинь Даньнин было слышно, что она очень спешит, значит, поехала в ближайшую, не дальше трёх километров от Цзисина. Здесь инфраструктура слабая, так что…

Чжунли Яо назвала адрес городской больницы высшей категории.

Она ещё не договорила, а двух полувзрослых парней перед ней уже и след простыл.

***

В тот миг, когда горло сдавили и дышать стало нечем, Цзи Сун всё ещё думал о том, что…

За это время ему следовало не прилежно учиться в Цзисине.

А съездить в храм на востоке города, что хранит эти края, и отогнать дурное.

Если на следующем занятии по актёрскому мастерству задание будет называться «Несчастный случай в больнице», он сыграет именно это.

Сестра Цзинь звонила родителям девушки, и по телефону те сказали, что им ещё больше часа добираться.

Но, как назло, два её дяди оказались в восточной части города по делам и, едва услышав новость, примчались сами.

Двое здоровенных мужчин средних лет, красные от гнева, ворвались в больницу, как мухи с оторванной головой, шумно искали нужных людей по всему корпусу поликлиники и в конце концов прямиком влетели в приёмное отделение.

Дежурный врач догадался, что это родственники, подошёл с журналом, вежливо поспрашивал и, убедившись, что перед ним семья, перевернул журнал и показал предварительный диагноз.

— Пока что мы предварительно диагностируем беременность, срок двенадцать недель… — что ещё говорил врач, никто уже не слышал.

Они заметили лишь Цзи Суна, единственного парня, стоявшего у койки, примерно того же возраста, явно ученика Цзисина. Ни слова не говоря, один из дядьёв толкнул его, и пластиковая подставка рядом с койкой с грохотом опрокинулась.

Второй дядя, в бешенстве, строго потребовал:

— Это ты? Это ты погубил нашу девочку?

Сестра Цзинь с квитанцией на оплату ушла к окошку регистратуры, и от приёмного её отделяло немалое расстояние, так что шума она не слышала.

Мэн Тань прикорнула у койки, карауля подругу. Увидев ворвавшихся незнакомых мужчин, она невольно попятилась.

Всё случилось так быстро, что Цзи Сун не стал оправдываться. Он первым делом вытянул руку назад и заслонил собой Мэн Тань, которую чуть не задело.

Девушка на койке всё ещё была без сознания.

Цзи Сун в очередной раз убедился, что с ней всё в порядке, скорее всего, просто потеряла сознание от боли, и выдохнул.

— Отойди, — он пригнул Мэн Тань, вскочившую было спорить: не хотелось поднимать лишний шум. Проглотить обиду он хотел, но не мог, и с нетерпеливым лицом вскинул подбородок и шагнул навстречу родственникам: — Это не я. Я же сказал, вы ошиблись.

Тот, что пониже ростом, заорал:

— Как это не ты? Не ты, а чего тогда здесь торчишь? Где ваша классная?

Внутри у Цзи Суна поднималась злость, и он повернулся к ним:

— Раз вы родители, значит, можно кусать кого попало?

— Дядя, это не он! Он одноклассник, помог довезти до больницы!

Мэн Тань впервые так волновалась, но что бы она ни говорила, её никто не слышал: двое мужчин настолько потеряли голову от ярости, что готовы были затеять драку прямо в приёмном отделении.

Мощная рука сзади сдавила шею Цзи Суна, пытаясь оттащить его назад. Он коротко выдохнул со свистом, кожа на шее мгновенно налилась краснотой, и он, не успев опомниться, откинулся назад.

Мужчина хотел вытащить его из приёмного, но не мог сдвинуть, и всё равно не унимался:

— Пошли! Даже если ты её привёз, значит, был с нашей девочкой близок, объяснишь нам, что случилось…

Дыхание Цзи Суна становилось всё чаще, лицо побагровело. Он из последних сил ударил локтем назад, в одного из них. Тот издал из горла острый, прерывистый вопль боли, потом начал невнятно выкрикивать какую-то матерную брань про его родителей, но Цзи Сун уже не хотел слушать.

Дежурный врач ничего не понимал, только боялся, что школьнику, явно ещё учащемуся, могут сделать что-нибудь страшное, и в панике подбежал разнимать.

У входа в приёмное началась свалка, настоящий хаос.

Всё произошло так стремительно, что зеваки даже не вспомнили про телефоны, но подходить близко не решались. Тем более что тут двое тяжеловесов средних лет били одного старшеклассника.

Все переглядывались.

Услышав это, не нужно было долго гадать, что за ситуация.

У врачей скорой хватало своих дел, да и разнять драку у них не получалось, и они побежали к двери звать охрану.

В суматохе Цзи Суну наконец удалось вырваться. Он схватился за шею, согнулся, закашлялся и вдруг заметил высоко занесённую ладонь одного из мужчин.

«Всё, пропал. Если это приземлится, у него пол-лица опухнет на несколько дней!»

Он инстинктивно закрыл голову руками.

«Сейчас выпускной год…»

Эта голова, это лицо дороже жизни.

В голове мелькнуло: может, взять и сейчас упасть в обморок, притвориться мёртвым… но пол приёмного отделения каждый день топчут бесчисленные подошвы, и лечь на него было как-то совсем противно.

В ушах зазвенело, окружающий шум собрался в рой мелких мух, гудящих вокруг.

Толпа ахнула, и взгляд Цзи Суна мгновенно ухватил поднявшуюся ногу, движение было таким быстрым, что почти не разглядеть.

— Бум.

Рядом с ним на пол рухнуло что-то тяжёлое, чуть не в сто килограммов.

Мужчина взвыл:

— Бьют!

От этого вопля у Цзи Суна заскрежетало в ушах, словно по барабанной перепонке провели тупым ножом.

Он разжал руки, закрывавшие голову, и поднял взгляд:

— Заткнись…

Сестра Цзинь услышала шум от окошка оплаты и поспешила сюда, и за ней бежала Мэн Тань, которая её позвала.

Не думая о собственной безопасности и желая только защитить учеников, она с силой вклинилась между двумя группами, вся в поту, и впервые сорвалась на крик:

— Вы что, ненормальные?! Он же из добрых побуждений привёз её…

Тот, кого сбили с ног, всё ещё не мог подняться, а второй, увидев, что брату досталось, налетел сбоку с кулаками.

Чжао Чжучуань уже опустил ногу.

Куан Е, стоявший рядом, не выдержал, кинулся вперёд и нанёс два-три удара, не сильных. Мужчина попытался ответить и, шатаясь, рванулся вперёд, но приблизиться не сумел и в который раз попытался грубой силой оттолкнуть Сестру Цзинь, стоявшую между ними.

Сестра Цзинь пошатнулась, не удержалась на ногах, повалилась в сторону и задела плечо Мэн Тань. Зрачки её резко сузились, и она открыла рот, чтобы окликнуть ученика, который снова собирался пустить в ход руки:

— Чжао…

Остаток имени она сумела проглотить в последний миг.

Воспользовавшись преимуществом в росте, Чжао Чжучуань с мгновенно похолодевшим взглядом вскинул руку и зажал горло противнику основанием ладони. Движение вышло чистым и чётким, и он с силой впечатал мужчину в стену у входа в приёмное!

Жирный затылок глухо стукнулся о стену, а рот всё ещё лепетал:

— Ты… ты…

Цзи Сун вдруг почувствовал прилив сил. Он не думал о том, что всё ещё кашляет, что горло болит так, будто вот-вот хлынет кровь, что слова не складываются, и поспешно ухватился за плечо Чжао Чжучуаня, как утопающий, наконец нащупавший бревно.

Чжао Чжучуань одной рукой сжимал шею родственника, или, точнее, помогал Цзи Суну отплатить той же монетой, сдавливая в ответ.

Другой рукой, когда Цзи Сун приблизился, он обнял его за талию и успокаивающе похлопал.

Мощная рука притянула Цзи Суна к себе, и тот, одурманенный, прислонился к этой стене из бронзы и железа. Все посторонние звуки отступили, глаза ломило, кислорода не хватало, и избежать головокружения не получалось.

Теперь он знал: даже такой человек, как Чжао Чжучуань, с холодной речью и холодным лицом, тёплый. Возможно, даже чуть горячий.

— Сунсун! — голос Куан Е.

— Цзи Сун! — звали и Сестра Цзинь, и Мэн Тань.

Цзи Сун, найдя опору под ногами, поднял голову, и первым в поле зрения возникло напряжённое лицо Чжао Чжучуаня.

Постойте.

Тот удар ногой нанёс Чжао Чжучуань?

Он самовольно ушёл из школы?

Да он ещё и драться умеет?

http://bllate.org/book/13693/5060877