Готовый перевод The boy looked back / Оглянись, парень: Глава 3

Всю первую неделю Цзи Сун неизменно просыпался раньше всех в комнате: ему досталась ответственная роль живого будильника.

Каждое утро он первым делом расталкивал двоих соней, с величайшим трудом отрывавших головы от подушек, затем умывался, приводил себя в порядок и, рассчитав время до секунды, забирался обратно на кровать. Там, растянувшись поверх аккуратно заправленного одеяла, он блаженно дремал ещё минут десять.

Затем наступал черёд Куан Е. Рослый, плечистый парень вместе с Линь Ханьшэном подхватывали Цзи Суна под мышки с двух сторон и безжалостно стаскивали на пол, увлекая за собой.

Правила утренней речевой разминки на отделении дикторского и ораторского мастерства суровы: никакого завтрака. Уже в половине седьмого утра ребята должны были стоять у искусственного озера рядом со столовой, дожидаясь, пока Сестра Цзинь начнёт перекличку.

Общежития Академии Сбора Звёзд занимали часть арендованных корпусов местного педагогического института. Студенты вуза, вынужденные вставать ни свет ни заря, частенько притормаживали у озера, с любопытством разглядывая младших ребят, устроивших здесь утреннюю разминку.

Поначалу новоиспечённые абитуриенты смущались, робели и едва могли выдавить из себя звук под прицелом чужих глаз, но в актёрском деле главное — побороть страх сцены, а для этого нужно иметь кожу потолще.

Со временем Цзи Сун научился полностью игнорировать зевак. Во время упражнений он фокусировал взгляд на водной глади или всматривался в затягивающийся предрассветной дымкой небосвод, мысленно превращая их в зрительный зал.

Всю первую неделю утренние тренировки сводились к постановке дыхания и голоса. Студентов учили опускать ци в даньтянь, извлекать звук из живота и раскрывать гортань. Шум у озера стоял невообразимый: толпа дилетантов, едва ухвативших азы, усердствовала с таким неистовством, будто великие кланы из романов уся штурмовали пик Света.

Преподаватель по сценической речи, по слухам — ведущий с местного телевидения, из-за плотного графика не имел возможности возиться с каждым абитуриентом лично. Он предоставил ребятам возможность нарабатывать базу самостоятельно, пообещав явиться с проверкой, когда они хоть немного набьют руку.

Сестра Цзинь объяснила пару базовых приёмов и скомандовала переходить к распевке:

— А теперь разогреваем связки. Повторяем за мной упражнение гудения: м-м-м-м...

Цзи Сун уловил суть лишь в общих чертах и гудел невпопад.

Линь Ханьшэн не выдержал этого зрелища. Подойдя ближе, он прижал ладонь к низу живота друга, наглядно показывая, как нужно дышать.

— Сначала раскрой рот, сделай «ти-да» — раскрой голосовой аппарат, — терпеливо объяснял Линь Ханьшэн. — Шире открой, зафиксируй положение. Приподними мягкое нёбо, расслабь челюсть. Звук должен сам свободно вырываться наружу. А даньтянь... Представь, что это те самые мышцы, которые ты напрягаешь во время тренировок в спортзале. Ну как, поймал ощущение?

Стоило Цзи Суну сосредоточить усилие внизу живота, как мышцы налились свинцовой тяжестью и закаменели, словно под кожей образовалась литая стальная пластина. Только тогда он наконец осознал, где именно находится этот загадочный даньтянь.

Чтобы поскорее привыкнуть к жёсткой диете Академии, Цзи Сун несколько дней подряд держал себя в чёрном теле: питался исключительно варёными яйцами да пшённой кашей. В обед он позволял себе порцию обычного белого риса, полдник разбавлял пресными паровыми булочками-маньтоу или ломтиком цельнозернового хлеба, а после шести вечера пил только воду, стойко игнорируя любые кулинарные соблазны.

Праздник на их улице настал лишь в первый понедельник, когда в классе распространился надёжный слух: «Брат Мин уехал на родину!» Пользуясь отсутствием куратора, Цзи Сун с соседями по комнате прокрался к гастрономическим рядам у задних ворот школы, где они устроили себе пиршество у котелка с китайским хого.

Запретные удовольствия мигом свели на нет все былые лишения. Парни утешали себя тем, что это всего лишь один разгрузочный день, а вот со следующей недели они точно возьмутся за ум и сядут на строгий режим.

— И кому тут поможет диета? — ухмыльнулся Куан Е, глядя на тарелки друга. — С твоим аппетитом любая диета превращается в пир горой. Что диетический салат, что жирный маоцай — тебе всё едино.

— Кто бы говорил! В день моего приезда ты сам нахваливал мою форму, а теперь так быстро переобулся? — фыркнул Цзи Сун. — К тому же я расту! Мне положено хорошо питаться.

Куан Е скептически окинул его взглядом с ног до головы:

— Куда тебе ещё расти?

— Выше рост — шире обзор для камеры! Да и на экзамене, когда нас выстроят в шеренгу, преподаватели сразу меня заметят, — Цзи Сун доел последнюю рисинку и перевёл взгляд на Линь Ханьшэна. — Кстати, а почему наш четвёртый сосед до сих пор не объявился? Его чемодан пылится в углу уже целую неделю.

— Это секрет за семью печатями, — запротестовал Линь Ханьшэн. — Нельзя же пользоваться моим хорошим отношением с Сестрой Цзинь и постоянно выуживать из меня служебную информацию!

Цзи Сун заговорщически приподнял бровь:

— Разве это разглашение? Мы просто делимся тайнами друг с другом.

Когда он улыбался этой своей особенной, лукавой улыбкой, в его облике появлялось нечто магнетическое — способность шутя держать ситуацию под контролем. Он мастерски уводил разговор в нужное русло, и Линь Ханьшэн раз за разом послушно заглатывал наживку.

— По два-три раза на дню ведь спрашиваешь, а строишь из себя равнодушного, — рассмеялся Линь Ханьшэн. — Подумаешь, новый одногруппник. Откуда столько любопытства?

Цзи Сун сразу перешёл к главному:

— Тот невероятно одарённый парень, о котором говорил Брат Мин... Это ведь он?

Линь Ханьшэн уклонился от прямого ответа:

— Возможно.

— Да ладно тебе! — вмешался Куан Е, развивая успех. — Сестра Цзинь из-за этого новичка вызывала тебя к себе уже раз пять. А ты молчишь как партизан, ни словечка не проронил!

— Да я правда ничего такого не... — заюлил Ханьшэн. — Ладно, слышал только, что он появится ближе к середине месяца, когда начнутся профильные дисциплины. Причём учиться будет только по выходным.

Цзи Сун мгновенно уцепился за оговорку:

— Что значит «только по выходным»?

— Ну... Он здесь чисто для проформы. Ознакомится с регламентом экзаменов, прослушает краткий курс по системе Станиславского...

Не успел он договорить, как Куан Е шутливо обхватил его сзади за шею, прервав на полуслове.

— По какой-какой системе? Стани-кого? — хохотнул великан.

— По системе... Ай, пусти! — закашлялся Линь Ханьшэн. — Всё равно сейчас на пальцах не объяснишь. На актёрском мастерстве сами всё поймёте.

Любопытство Цзи Суна разгорелось с новой силой:

— Он что, какая-то знаменитость?

— Да нет, вовсе не звезда, — Линь Ханьшэн заговорщически поманил Цзи Суна пальцем. Когда тот наклонился ближе, парень прошептал ему на ухо: — Просто у него за плечами солидный капитал.

— Вот как? — прищурился Цзи Сун. — И в чём же этот капитал выражается? В тугом кошельке или во внешности, которой его щедро одарила природа?

Линь Ханьшэн на секунду задумался, а затем хитро спросил в ответ:

— А вариант «и то, и другое» не рассматривается?

Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать.

На второй неделе вечернюю самостоятельную работу отвели под просмотр кинофильма. Именно тогда и явился тот самый загадочный «капиталист», чьё имя заранее внушало невольный трепет.

Как доложила разведка в лице вернувшегося из уборной одногруппника, у входа разыгралась невиданная сцена: из подъехавшей машины первой выпорхнула сама директор школы и лично застыла у дверей в ожидании дорогого гостя.

Директору Академии, госпоже Пэн, не исполнилось ещё и сорока. Её послужной список легко гуглился в сети: в прошлом она блистала на сцене одного из престижных ансамблей песни и пляски Северной Столицы. Сама она занятий не вела, но весь преподавательский состав Академии Сбора Звёзд подбирала лично и крайне придирчиво.

За спиной новичка вышагивали двое молодых людей, чьи обязанности были чётко распределены: один нёс стопку только что полученных учебных пособий, а второй улаживал формальности с документами в приёмной комиссии. Судя по возрасту, они никак не могли быть его родителями и уж тем более родственниками.

Сам виновник торжества выглядел на редкость безучастным, а его вежливость казалась чисто формальной, продиктованной хорошим воспитанием.

Парень обладал выдающимся ростом и безупречными пропорциями тела, словно сошедшими со страниц методички по отбору в ведущие театральные вузы страны. Он притягивал к себе взгляды, подобно яркому неоновому маркеру на серой карте будней, и не заметить его было решительно невозможно.

С того момента как он ступил на школьный двор и до самых дверей аудитории, его лицо оставалось скрыто под чёрной маской. Простая белая футболка сидела на нём с небрежным шиком, а свободная, летящая походка выдавала натуру независимую и своенравную. Он словно существовал в ином измерении, не пересекаясь с суетящейся в коридоре толпой. Ничто вокруг не вызывало у него интереса; во всём его облике сквозила та благородная дерзость, что присуща лишь юности.

Что ж, перед ними явно был баловень судьбы. Поцелованный богом, не иначе.

Академия Сбора Звёзд полностью оправдывала своё громкое название.

Один только Линь Ханьшэн чего стоил, а теперь ещё и этот новичок. С их внешностью можно было без всяких кастингов привлекать миллионные инвестиции и снимать какую-нибудь дораму с крупными планами — им и учиться-то ни к чему, успех гарантирован с рождения.

— Сунсун, — Линь Ханьшэн пригнулся к парте и зашептал другу на ухо, — ну как тебе? Вот и раскрылась наша главная интрига.

Только сейчас до Цзи Суна дошёл истинный смысл недавних намёков Ханьшэна.

Что значит «лицо как капитал»? Вот оно, наглядное подтверждение.

Выходит, перед ним стоял их четвёртый сосед по комнате — тот самый загадочный парень по фамилии Чжао, чьё имя пока оставалось неизвестным.

Тем временем новичок неторопливо двигался по проходу в самый конец класса. Ткань чёрной маски по-прежнему надёжно скрывала черты его лица.

Но стоило Цзи Суну бросить взгляд на его плавный, уверенный шаг, как он мгновенно вспомнил слова Брата Мина, обронённые во время изнурительной тренировки: «Таких учить — только портить». Настолько естественной и выверенной была пластика его движений.

Рост парня навскидку составлял не меньше метра восьмидесяти шести. И это при том, что он был обычным одиннадцатиклассником, чей организм ещё продолжал расти. Стоя в одной шеренге с другими абитуриентами на экзамене, он гарантированно затмил бы любого конкурента одной лишь статью.

С моментом эффектного появления он угадал идеально: Сестра Цзинь как раз приглушила свет, собираясь запустить проектор.

В аудитории царил полумрак, наполненный приглушённым гулом голосов. Никто из ребят даже не взглянул на экран — все взгляды устремились на вошедшего. Приглушённый изумрудный свет начальной кинозаставки выхватил из темноты лишь силуэт его лица и контуры бровей.

Пока остальные мысленно разглядывали его под микроскопом, сам новичок держался на редкость отстранённо, словно весь этот ажиотаж его ни капли не касался.

Он удостоил приветствием никого вокруг, лишь едва заметно кивнул Линь Ханьшэну, после чего молча опустился на свободное место.

Свободная парта оказалась прямо перед Цзи Суном. Теперь они сидели друг за другом.

Когда прямо перед глазами выросла стена из широких плеч нового соседа, Цзи Сун мгновенно лишился всех преимуществ своего излюбленного места на галёрке. К тому же теперь вся аудитория косилась в их сторону. Цзи Сун скорее предпочёл бы заказать в интернете ортопедическую подушку под задницу, лишь бы не признавать очевидного: этот парень превосходил его ростом.

Заставка с зелёным драконом растаяла, и свет от висящего над доской экрана окончательно померк.

На экране размашистыми, рваными алыми иероглифами вспыхнуло название фильма. Сосед спереди отреагировал чисто рефлекторно: быстрым движением натянул чёрную маску на глаза, защищаясь от света, и улёгся прямо на сложенные руки, явно намереваясь уснуть.

Что ж, по крайней мере, теперь обзор загораживать не будет.

— Нам вообще-то отзыв писать по фильму, — негромко шепнул ему в затылок Цзи Сун.

— Я видел его раз восемьсот, — донёсся глухой, низкий голос соседа.

«А голос у него под стать внешности — глубокий, с какой-то скрытой историей», — мысленно отметил про себя Цзи Сун.

Он на автомате принялся набрасывать в тетради несложные расчёты.

«Один просмотр — это сто двадцать минут. Два — двести сорок... Восемьсот просмотров выливаются в девяносто шесть тысяч минут. А это больше шестидесяти шести суток чистого времени. Кого он пытается обмануть?»

За несданную работу здесь наказывали нещадно. По суровым правилам тандема Сестры Цзинь и Брата Мина провинившемуся светил как минимум штрафной забег на километр.

Если бы новый сосед в этот момент обернулся и его лицо оказалось на одном уровне с лицом главной героини — прославленной кинодивы, чей портрет сейчас красовался на весь экран... Цзи Сун наверняка сопоставил бы факты и обо всём догадался.

Но парень даже не шелохнулся.

Вместо этого он лишь слегка подвинул свой стул вперёд, чтобы спинка ненароком не коснулась парты Цзи Суна.

«Ладно уж. С таким лицом ему простительно быть заносчивым», — мысленно махнул рукой Цзи Сун.

В конце концов, на курсе режиссуры им наверняка зададут учебные съёмки. Заполучить в свою команду актёра с настолько безупречной фактурой для главной роли — редкая удача.

— Могу скинуть файл с фильмом, когда вернёмся в общежитие, — не теряя надежды наладить контакт, предложил Цзи Сун.

На экране тем временем разворачивалась батальная сцена: замелькали отсветы клинков, на фоне огромного багрового солнца, заходившего за барханы, пронёсся взмыленный гнедой скакун. Ветер кружил сухую листву вековых тополей. Главный герой на полном скаку эффектно соскочил с седла, покатился по земле и заключил возлюбленную в объятия.

Сосед спереди внезапно развернулся.

Сдёрнув маску, он обернулся вполоборота. Его лицо, скрытое тенью и подсвеченное лишь всполохами киноэкрана, замерло прямо перед Цзи Суном, практически сливаясь с образом мужественного героя на заднем плане.

— Не нужно, — ровным тоном произнёс он.

Понизив голос и начисто лишив его интонаций, он с абсолютной точностью, секунда в секунду, продублировал звучащую с экрана реплику главного героя:

— Отныне весь мир — у моих ног, а меч — в руке. И нет для меня иной вселенной, кроме тебя.

Безмолвное величие пустыни, багряный закат и бескрайние просторы.

Каждое слово совпало идеально, без малейшего зазора.

На заднем плане продолжали мелькать кадры ожесточённой схватки, развевались шёлковые одежды героев, но внимание Цзи Суна было полностью приковано к парню перед ним. Острые скулы, разворот плеч — происходящее на экране кинотеатра мгновенно отошло на второй план.

На мгновение Цзи Сун лишился дара речи.

«С его точёными, резкими чертами лица только юных полководцев в исторических драмах играть. Доспехи на нём смотрелись бы безупречно», — подумал он.

Взгляд соседа резал без ножа — холодный, пронзительный, лишённый всякого тепла. Он скользнул по лицу Цзи Суна, словно остриё клинка.

— Верю, убедил, — Цзи Суну ничего не оставалось, кроме как признать поражение перед его аргументом о «восьмистах просмотрах». — Спи дальше. Моё место напротив твоего, кстати. Меня зовут Цзи Сун.

Тот молча натянул маску обратно на лицо и едва заметно кивнул в знак того, что принял информацию к сведению.

На этом разговор должен был закончиться, но Цзи Сун решил закрепить знакомство. Хоть он и не выносил излишней нелюдимости, вежливость всё же взяла верх:

— Эй, сосед. А тебя как звать? Чжао... а дальше?

Прозвучало дружелюбно, хоть и чуточку нагловато.

Парень помедлил пару мгновений, а затем молча отвернулся обратно к экрану, поправив край маски на переносице. Похоже, удовлетворять чужое любопытство он не собирался.

Но не прошло и десяти секунд, как стул спереди с едва слышным шорохом придвинулся чуть ближе к парте Цзи Суна. Сосед выпрямился, упершись лопатками в жёсткую спинку.

Цзи Сун тут же подался вперёд, почти ложась грудью на парту и весь превратившись в слух.

Парень по-прежнему сидел спиной к нему, лишь слегка наклонив голову вбок. На его шее едва заметно дрогнул кадык, и до Цзи Суна донеслось негромкое:

— Чжао Чжучуань.

http://bllate.org/book/13693/4762858