Готовый перевод Dark Moonlight, But Charming [Quick Transmigration] / [❤] Чёрный лунный свет, но всеобщий любимец [Быстрое перемещение]: Глава 1

Глава 1

В Цзинши стояла глубокая осень, и даже яркое солнце не могло скрыть промозглой сырости, витавшей в воздухе.

Юй Люгуан очнулся от резкой тряски. Он с трудом разлепил веки, но расфокусированный взгляд едва мог уловить чей-то напряжённый профиль.

Кажется, его кто-то нёс. Мужчина держал его крепко, от его горячей ладони исходило обжигающее тепло. Пальцы до боли впивались в спину и подколенные впадины, словно пытались вырвать его из небытия, и от этого ломило кости.

Внизу торопливо стучали шаги.

Звук ударов кожаных ботинок о пол отдавался в груди Юй Люгуана, вторя ударам его собственного сердца. Он давно не испытывал этой тупой, ноющей боли. Слегка нахмурившись, он попытался побороть дискомфорт и покопался в закоулках памяти. Ах да… Вспомнил. Если он не ошибался, это было его самое первое задание в системе быстрого перемещения — то самое, что завершилось инсценировкой смерти.

— Доктора! Врача!

Мужской голос, срывающийся отчаянной хрипотой, смешивался с топотом ног в коридоре. Звуки доносились до Юй Люгуана глухо, словно сквозь вату. Кроме первых двух выкриков, он больше ничего не мог разобрать. Он снова закрыл глаза и, взвесив все за и против, предпочёл снова провалиться в беспамятство.

***

[Динь! Возврат в первый мир «Злобный истинный молодой господин» успешно завершён!]

[Сейчас тринадцатая минута после смерти носителя. Часть жизненных показателей тела восстановлена.]

Сознание Юй Люгуана прояснилось, но он по-прежнему не слышал внешних звуков и не мог открыть глаза.

Оценив ситуацию, он мысленно обратился к Системе.

«Нельзя было откатиться к более раннему моменту?»

К этому времени он уже успел натворить дел: и тех, что требовались по заданию, и тех, что нет. Он совершил столько злодеяний, что никто бы не усомнился в его квалификации как первоклассного негодяя.

«Возврат возможен только в эту точку, — после небольшой паузы ответила Система. — Чтобы снижать уровень гнева, он сначала должен достигнуть предела».

Услышав это, Юй Люгуан замолчал и задумчиво прикрыл глаза.

Снова за работу…

Это было далеко не первое его задание в системе быстрого перемещения.

Изначально он заключил контракт с Системой ради силы измерений, которую получал по завершении миссий. Эта энергия была ему необходима для укрепления собственных, весьма скромных способностей, чтобы достичь своей цели.

Когда все задания были выполнены, их пути с Системой разошлись почти на месяц.

А месяц спустя, всего несколько минут назад, Система снова нашла его и, объяснив причину, попросила вернуться в уже пройденные миры, чтобы продолжить миссию.

«Никто не ожидал, что гнев этих детей удачи окажется настолько силён, что сможет прорвать печать измерения… В общем, теперь тебе нужно вернуться и снизить уровень их гнева, чтобы предотвратить коллапс миров».

Дети удачи — это выдающиеся личности в каждом из миров, лучшие в своих сферах, и обычно их несколько.

Прежней задачей Юй Люгуана было исполнять роль злодея-соблазнителя, флиртующего со всеми подряд, чтобы вызвать у детей удачи максимальный гнев.

Ненависть, ревность, любовь… все эти чувства в разной степени порождали необходимую энергию.

Для Юй Люгуана подобные задания были привычны и не составляли труда.

Но теперь… снижать уровень гнева?

Он слегка нахмурился.

Сначала повышать, а потом понижать… Возникало неприятное чувство, будто все его усилия пошли прахом. Услышав о новом задании, Юй Люгуан сперва хотел отказаться.

Но ни одно новорождённое божество в любом из миров не откажется от дополнительной силы измерений.

Юй Люгуан не был исключением.

Он опустил глаза, подумал о тех, кто ему поклонялся, и в конце концов тихо произнёс: «Хорошо».

***

— С девяти двадцати трёх до девяти тридцати шести. Тринадцать минут.

— Господин Жун, он не принимал лекарства последние несколько дней?

— Я лично следил, чтобы он их пил.

Очнувшись, Юй Люгуан услышал голос, знакомый, но из-за долгой разлуки ставший почти чужим. Он был хриплым и надтреснутым.

Словно человек пережил величайшую радость и глубочайшее горе, и теперь с трудом выдавливал из себя слова:

— Я смотрел, как он их глотал. Проверял у него во рту, под языком, заставлял несколько раз запить водой. Ему негде было их спрятать.

— Значит, он вызывал рвоту.

Обладатель скрипучего голоса замолчал, заметив, что Юй Люгуан пришёл в себя.

Хрупкое тело юноши тонуло в белоснежном одеяле. Его глаза, похожие на стеклянные бусины, были влажными от слёз и дискомфорта, веки чуть прикрыты, а уголки покраснели.

Жун Сюань опустил голову и уставился на его руку с капельницей. Кожа была белой, почти прозрачной, а вокруг места укола расплылся синеватый синяк. Жалкое зрелище.

Никто не произносил ни слова.

Юй Люгуан заметил, что руки Жун Сюаня дрожат.

Тот хотел было потянуться за сигаретой, но вспомнил, что юноша не переносит табачный дым.

В наступившей тишине Юй Люгуан почувствовал, как матрас рядом с ним слегка прогнулся. Он пошевелил холодными пальцами и, не фокусируя затуманенный взгляд, посмотрел на мужчину. Какое-то время они молчали.

У Жун Сюаня было красивое, волевое лицо с резкими, но гармоничными чертами. Когда он опускал взгляд, его надбровные дуги выступали особенно отчётливо. В сочетании с налитыми кровью глазами с угольно-чёрными зрачками даже такая привлекательная внешность внушала страх.

Жун Сюань.

Пока царила тишина, Юй Люгуан быстро сопоставил имя с человеком.

Жун Сюань был его женихом в этом мире. Правда, помолвка была лишь устной договорённостью родителей, до официальной церемонии дело так и не дошло, так что фактически их ничего не связывало.

Воспоминания были туманными, и Юй Люгуану пришлось напрячься, чтобы восстановить детали… Он помнил, что уровень гнева Жун Сюаня рос труднее всего. Когда у всех остальных детей удачи шкала уже зашкаливала, у него она упрямо застыла на отметке в девяносто девять процентов. И так продолжалось целый год.

В тот период репутация Юй Люгуана, игравшего роль алчного и распутного юноши, достигла дна, когда его махинации были раскрыты. Хотя для него самого мало что изменилось, он полагал, что миссия достигла кульминации, и Жун Сюань вот-вот наберёт последний процент гнева.

Кто бы мог подумать, что Жун Сюань увезёт его на загородную виллу. Там Юй Люгуан месяц не видел никого, кроме него, и каждые три дня Жун Сюань заставлял его заниматься с ним любовью.

У Юй Люгуана было слабое здоровье, он не выдерживал долгих утех, так что на самом деле Жун Сюань истязал лишь самого себя. Но даже в ярости, зная правду о том, что Юй Люгуан водил его за нос и крутил романы с другими, он не отступал, упрямо идя до конца.

Когда задание так долго не двигалось с мёртвой точки, любой бы потерял терпение.

Поэтому Юй Люгуан пошёл на крайние меры: он перестал принимать прописанные ему лекарства. Каждый раз, когда Жун Сюань заставлял его выпить таблетки, он тайком шёл в ванную и по полчаса вызывал рвоту, пока, бледный и обессиленный, не падал на край ванны.

В конце концов, Юй Люгуан сделал последнюю ставку — инсценировал собственную смерть. И когда Жун Сюань ворвался в комнату и обнаружил его бездыханное тело, он наконец услышал заветное уведомление о завершении миссии.

Уровень гнева Жун Сюаня достиг ста процентов.

Да, Юй Люгуан довёл дело до крайности.

И теперь снижать этот гнев будет куда сложнее, чем его вызывать.

Ведь злить людей легко, а вот успокаивать — куда труднее.

Если бы он знал, что так всё обернётся, не стал бы действовать столь жестоко…

Пока Юй Люгуан его разглядывал, Жун Сюань, в свою очередь, не сводил с него глаз.

Всё утро он находился в состоянии крайнего напряжения: с того момента, как обнаружил, что сердце Юй Люгуана остановилось, и до того, как привёз его в частную больницу семьи Жун, и до его пробуждения.

Теперь, когда камень с души упал, у него даже закружилась голова. Жун Сюань сглотнул, теребя кольцо на пальце, но взгляда от юноши не отводил.

У Юй Люгуана были надменные лисьи глаза, и обычно он смотрел на всех свысока.

Изысканный, прекрасный — ничто в нём не выдавало воспитанника сиротского приюта.

Сейчас он лежал на больничной койке, едва дыша. Его тонкие, ивовые брови были расслаблены, не в силах даже нахмуриться. Голова была слегка повёрнута набок, густые ресницы отбрасывали тень на веки, а в уголках глаз блестели капельки влаги.

Его ошеломительно красивое лицо было смертельно бледным, как и белоснежная подушка под головой.

Юй Люгуан носил длинные волосы.

Гладкие и чёрные, они разметались по подушке, делая его лицо ещё бледнее и напоминая Жун Сюаню о том, что произошло утром.

Наконец, Жун Сюань не выдержал и поспешно отвёл взгляд.

Он с трудом сглотнул, не в силах выразить словами тот ужас, что охватил его, когда он понял, что сердце Юй Люгуана остановилось. В тот момент он думал, что готов на всё, лишь бы Юй Люгуан очнулся. Даже помочь ему связаться с теми мужчинами, которых он соблазнял.

Лишь бы он жил.

Подавив подступившую к горлу горечь, Жун Сюань снова посмотрел на юношу и наконец заговорил:

— Люгуан.

За те несколько минут молчания у Юй Люгуана уже созрел предварительный план по снижению уровня гнева. Он пошевелил пальцами, и его рука, к которой была подключена капельница, с трудом сдвинулась и легла на горячую ладонь Жун Сюаня, лежавшую на кровати.

Почувствовав ледяное прикосновение, Жун Сюань инстинктивно опустил взгляд. Руки юноши были красивы: пальцы тонкие, как молодые побеги лука, с белыми костяшками, а кожа нежная, как лучший шёлк.

Из-за капельницы на тыльной стороне ладони виднелся синеватый след, кончики пальцев были белыми. Он медленно накрыл своей рукой ладонь Жун Сюаня.

Жун Сюань замер.

Он не сразу понял, что это значит. Юноша всегда был таким: когда ему было хорошо, он мог обвить его шею руками и поцеловать, а когда был недоволен — пропадал без следа.

Он играл с ним, как с ручным псом.

Жун Сюань не шевелился.

Юноше ставили капельницу, и он не решался взять его за руку, лишь скованно подвинул свою ладонь чуть ближе.

— Жун Сюань…

Он услышал, как тот произнёс его имя. Последние два месяца он обращался к нему либо с гневом, либо со всхлипами в постели. Сейчас же его голос был слаб и прерывист.

Красивый, словно нефритовый, голос Юй Люгуана звучал немного невнятно:

— Руки замёрзли.

Он подал сигнал к сближению.

Жун Сюань, кажется, не понял намёка. Он скованно поднялся и, опустившись на колени у кровати, осторожно взял его бледную руку в свои ладони, стараясь не задеть иглу капельницы.

Руки Жун Сюаня всегда были горячими.

Раньше, когда их отношения ещё не испортились окончательно, он пытался взять Юй Люгуана за руку, но тот всегда отдёргивал её, бросая на него холодный взгляд и говоря, что ему жарко и он не любит липкое ощущение пота.

А сейчас Жун Сюань согревал его ледяные пальцы, растирая их от кончиков до основания, пока холодная белая кожа постепенно не порозовела.

Юй Люгуан с лёгким удовольствием согнул пальцы, сжав ладонь Жун Сюаня. Тот снова замер.

Но Юй Люгуану было всё равно.

Он закрыл глаза, и из-за болезни стук сердца в ушах казался особенно громким.

Прежде чем снова погрузиться в сон, он окончательно убедился.

Задание не так уж и сложно, как ему казалось.

***

В три часа дня Юй Люгуан снова очнулся.

Жун Сюань всё так же сидел рядом, не сводя с него глаз. Заметив, что он проснулся, Жун Сюань на мгновение отвёл взгляд.

Раз… два… Не прошло и двух секунд, как он снова посмотрел на него.

— Есть хочешь? — он не стал спрашивать, что значил его утренний жест.

Между ними произошло слишком много всего, и разобраться в этом было непросто.

Юй Люгуан кивнул:

— Да, закажи доставку.

— Я попросил повара приготовить для тебя диетическую еду, её уже привезли, — Жун Сюань открыл термос и, взглянув на руку Юй Люгуана с капельницей, взял ложку. — Мне покормить тебя?

Сказав это, он вдруг замер.

Ещё вчера вечером они сильно поссорились, а сейчас разговаривали так спокойно, будто ничего не произошло.

Пальцы Жун Сюаня так сильно сжали ложку, что побелели. Он вдруг пожалел о своём вопросе. Вчера Юй Люгуан отказывался есть, и когда он попытался покормить его, то получил пощёчину, а миска с едой полетела на пол.

— Хорошо.

Жун Сюань вздрогнул и резко посмотрел на юношу.

Юй Люгуан, нахмурив бледные брови, попытался приподняться на подушках. Его тело было ватным и слабым, даже такое простое движение заставило его задыхаться. Жун Сюань отставил термос и помог ему сесть. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон, лежавший рядом.

Жун Сюань опустил взгляд, и выражение его лица едва заметно изменилось. Он поднял глаза на Юй Люгуана, крепко сжал телефон и тихо сказал:

— Я отвечу на звонок, подожди меня пару минут.

— Угу, — ответил Юй Люгуан.

Его нынешний план состоял в том, чтобы постепенно выкорчёвывать шипы, которые он сам же и насадил. Роль злодея окончена, пора стать хорошим мальчиком.

За дверью палаты.

Это было крыло частной больницы семьи Жун, предназначенное только для своих, поэтому здесь царила полная тишина.

В коридоре раздавался лишь всё ещё хриплый голос Жун Сюаня, в котором слышалось нескрываемое отвращение:

— Минь Вэнь.

— Я хочу видеть Люгуана, — в голосе Минь Вэня слышалось раздражение. — Я сейчас у твоего дома. Если не впустишь, я войду силой.

— Его нет дома, — отрезал Жун Сюань.

— Тогда он у тебя? Скинь геолокацию. Ты забрал у Люгуана телефон? Я пишу ему, а он не отвечает.

Жун Сюань крепче сжал телефон.

Минь Вэнь. О нём можно было не беспокоиться.

Он знал, что Люгуан его ненавидит.

Из обрывков фраз, брошенных Люгуаном, он понял, что Минь Вэнь был его парнем в университете, возможно, даже первой любовью. Но Минь Вэнь решил проверить его, притворившись бедным, за что и был брошен.

И до сих пор не мог добиться прощения.

Жун Сюань помолчал мгновение, затем бросил: «Жди», — и толкнул дверь палаты. Он увидел, как юноша держит термос и медленно подносит ложку ко рту. Жун Сюань тут же широким шагом подошёл к нему.

— У тебя же капельница, давай я.

С этими словами он забрал термос, затем взглянул на всё ещё активный вызов на своём телефоне, поджал губы и протянул его юноше.

— Минь Вэнь, — сказал Жун Сюань. — Он хочет с тобой поговорить.

http://bllate.org/book/13670/1210682