Готовый перевод The Affectionate Film Emperor Only Loves Me / Ласковый император кино любит только меня ✅: Глава 39: Бабушка Гу

Линь Цзянхэ лежал на мягкой большой кровати, листая микроблог и наблюдая за реакцией всех после того, как они с Ду Таном объявили новость.

Ровно в полночь был опубликован пост с новостью об их свадьбе.

Ду Тан написал: [Спасибо, что в оставшейся жизни есть ты!], а Линь Цзянхэ: [Идя с тобой рука об руку, по жизни я ни о чем не буду жалеть.]

В качестве иллюстрации были прикреплены фотографии их свидетельств о браке.

Линь Цзянхэ просматривал комментарии под микроблогом и обнаружил, что ситуация примерно такая, как он и предполагал.

Ду Тан отлично справился с этим делом. Общий настрой был полон поздравлений, а множество диванных критиков высказывалось, что они давно это предвидели.

Что касалось фанатов СР, то они с радостью разносили весть, погрузившись в настоящее безумство и высоко подняв знамя «Один тростник*».

П.п.: Название происходит от буддийской притчи: «Переправиться через реку на одном тростнике». Согласно преданию, когда Дамо решил покинуть Китай и отправиться на север, он подошёл к бурной реке Янцзы. У него не было лодки. Тогда он сорвал тростник с берега, бросил его на воду, встал на этот одинокий стебель и, как на прочном плоту, пересёк широкую реку. Это чудо символизировало его невероятную духовную силу, веру, сосредоточенность и способность преодолевать, казалось бы, непреодолимые препятствия с минимальными средствами.

Ду Тан и Линь Цзянхэ, как и Дамо, прошли через множество испытаний. Их любовь — это тот «один тростник», на котором они вместе пересекают бурную «реку» жизни. Они — опора друг для друга в бушующем мире.

[А-а-а-а! Наконец-то мой СР стал реальностью!]

[О боже, о боже! Обязательно будьте счастливы!]

[Поздравляю, поздравляю!]

Линь Цзянхэ смотрел на все поздравления, и на душе у него становилось ещё слаще.

В отличие от его расслабленного и беззаботного состояния, Ду Тан сидел рядом, напряжённо и серьёзно координируя отношения с различными сторонами, чтобы поставить идеальную точку в истории с недавним похищением.

Хотя из-за неожиданных происшествий весь процесс событий был неидеальным, результат в итоге оказался совершенным.

В следующую среду суд выдвинет официальное обвинение против Ли Вэньвэнь. Ду Тан заранее нашёл самого опытного в отрасли адвоката по таким делам, уверенный, что результат его не разочарует.

Что касалось Ду Жо, хотя он и не участвовал в этом деле, всё же он был сыном Ли Вэньвэнь, и оставлять его — это всё равно, что оставлять потенциальную опасность. Ду Тан в конечном итоге решил отправить его за границу. Конечно, это дело требовало согласия Ду Хая.

Ведь хотя Ду Хай и не был достаточно внимателен к семье, он искренне заботился о Ду Тане, и Ду Тан также не хотел, чтобы между ними из-за этого возникла неприязнь.

Когда он закончил разбираться с оставшимися делами, его возлюбленный тоже закончил радоваться.

Увидев, что мужчина убрал компьютер, Линь Цзянхэ подпрыгивая подбежал к нему.

— Ты ведь сейчас не занят?

— Мм.

Ду Тан слегка кивнул, с улыбкой глядя на Линь Цзянхэ, одетого в пижаму с кроликом.

Линь Цзянхэ смущенно потянул за кроличьи ушки на одежде.

— Разве мы раньше не договорились, что ты научишь меня играть на пианино? Сейчас у тебя есть время?

— Конечно, есть.

— Тогда я сейчас переоденусь.

Линь Цзянхэ взял приготовленную для переодевания одежду, посмотрел на рядом стоящего Ду Тана, и в его сердце снова возникло смущение. Он украдкой бросил на мужчину взгляд, но тот, казалось, совсем не понял его намёка, по-прежнему невозмутимо сидя в комнате.

Линь Цзянхэ покраснел до ушей, ему стало ещё более неловко, и только тогда Ду Тан тихо рассмеялся, потянул его за кроличье ушко, развернулся и вышел из комнаты.

— Я подожду тебя снаружи.

Если оставаться в комнате дальше, он боялся, что маленький кролик сегодня, возможно, не сможет покинуть это логово.

Линь Цзянхэ, глядя на закрытую дверь, фыркнул и быстро переоделся.

Ду Тан и Линь Цзянхэ сидели бок о бок перед пианино.

Ду Тан обучал Линь Цзянхэ, держа его руки в своих. Обоим снова показалось, будто вернулось то время, когда они занимались актёрским мастерством. Атмосфера была и расслабленной, и радостной.

Они всё учились и учились, время летело быстро. К следующему утру, после окончания урока, Линь Цзянхэ уже мог как положено сыграть простую мелодию.

Тем временем Ду Хай, который всё это время находился далеко в стране F, покоряя заснеженные горы, вернулся на родину.

Он поднимался на заснеженную вершину с экспедицией, неделю был отрезан от внешнего мира, и только спустившись с горы, получил новость о том, что его жена пыталась похитить и убить его старшего сына и что против неё уже есть неопровержимые доказательства. Не думая больше ни о чём, он срочно вернулся в страну.

Когда Ду Хай пришел, Линь Цзянхэ и Ду Тан как раз обедали.

Увидев его, Ду Тан не выразил особого удивления. Приход отца давно был в его ожиданиях.

— Отец, почему ты здесь?

Ду Хай покачал головой и тяжело вздохнул. Он выглядел так, будто постарел на несколько лет.

— Разве я мог не прийти, когда случилось такое большое дело? Прости, сяо Тан, все эти годы папа тебя игнорировал. Я правда не думал, что она такой человек, ведь раньше она была совсем не такой.

— Отец, тебе не стоит винить себя в этом. Ведь можно нарисовать тигру шкуру, но не кости. Можно узнать лицо человека, но не его сердце, — утешил его Ду Тан.

Ду Хай кивнул, с затруднением глядя на сына.

— Что ты собираешься делать с Ду Жо?

Ду Тан ответил плавно и рассудительно:

— Хочу отправить его за границу. Ли Вэньвэнь совершила такое, и хотя такой результат — это следствие её собственных действий, я всё же боюсь, что Ду Жо из-за этого возненавидит меня и совершит что-то необдуманное. Я надеюсь, он сможет успокоиться за границей, и вернётся, когда всё обдумает.

— Тоже вариант. Я как можно скорее отправлю с ним людей за границу. — Это предложение показалось разумным, и у Ду Хая не было возражений. — Если больше ничего, я тогда пойду.

— Мы как раз обедаем. Папа, если у тебя нет срочных дел, останься пообедать, — пригласил Линь Цзянхэ.

Ду Тан тоже присоединился к уговорам, и Ду Хай в конце концов кивнул.

После обеда, когда Ду Хай уже собирался уходить, Ду Тан вдруг получил телефонный звонок от полиции, утверждавшей, что они обнаружили новые доказательства и надеются, что он сможет прийти в участок для помощи в расследовании.

Вскоре телефонный звонок получил и сам Ду Хай.

Линь Цзянхэ забеспокоился, и они втроём отправились в полицейский участок.

Прибыв на место, они узнали, что полиция при проверке имущества Ли Вэньвэнь случайно обнаружила в одной из принадлежащих ей резиденций тело мужчины. После сравнения ДНК выяснилось, что он был её бывшим любовником.

На этот раз их пригласили в участок, чтобы дальше разобраться в ситуации.

В последующие несколько дней, по мере того как расследование дела шаг за шагом углублялось, одно скрытое в прошлом событие также было заново выкопано.

Оказывается, Ду Жо на самом деле был ребёнком Ли Вэньвэнь и её бывшего любовника. Бывший любовник хотел воспользоваться этим моментом, чтобы шантажировать её. В итоге она вступила с ним в яростную ссору, а затем в порыве гнева, потеряв контроль над руками, ранила его ножом и, пока у мужчины ещё были признаки жизни, заживо закопала во дворе дома.

Теперь, когда истина раскрылась, суд заново возбудил государственное обвинение против Ли Вэньвэнь, и в итоге она была приговорена к смертной казни.

Ду Жо также отправили за границу, и у него уже не было возможности вернуться на родину в этой жизни.

Когда всё улеглось, Ду Тан вместе с Линь Цзянхэ вернулся в город А.

Когда они стали заново собирать вещи, Ду Тан вдруг вспомнил об одной папке.

— Эта папка лежала вместе со свидетельством о браке, внутри что-то важное?

— Кажется, это моё диагностическое заключение о раке желудка? — с видом полного безразличия произнёс Линь Цзянхэ.

Однако Ду Тан насторожился, поспешно открыл папку и начал листать содержимое.

— Не волнуйся, я уже вылечился, — обняв его за руку, объяснил молодой человек.

— Правда?

Линь Цзянхэ уверенно сказал:

— Если не веришь, я могу сходить с тобой в больницу и заново пройти обследование.

Ду Тан, хотя и верил ему, но дело касалось его здоровья, поэтому в душе всё равно оставалось немного беспокойно.

На следующее утро, стоило только проснуться, как он повёл Линь Цзянхэ в известную частную больницу в городе А и сделал там детальное обследование. Лишь убедившись, что всё полностью в порядке, он наконец облегчённо вздохнул.

Когда они выходили из больницы, то столкнулись с поспешно прибывшим Гу Чанфэном.

— Брат Гу, что с тобой? Какие-то срочные дела?

— Моя бабушка заболела, лежит в больнице. Я пришёл её навестить.

— Она серьёзно больна?

— На самом деле не особо, в основном старческие болячки. С возрастом болезни неизбежны. Тем более, бабушка всё время переживает о моём младшем брате, который потерялся в детстве. Её болезнь, по сути, в основном из-за переживаний.

Гу Чанфэн уныло поскрёб пальцами волосы и вздохнул.

— Мы пойдём с тобой, навестим её, — не удержавшись, предложил Линь Цзянхэ.

Ду Тан тоже не имел возражений.

Гу Чанфэн привёл их в одноместную палату на третьем этаже.

В просторной светлой палате изящная, добрая пожилая женщина сидела на подоконнике и составляла цветочную композицию.

— Бабушка, я привёл друзей навестить тебя. — Гу Чанфэн поставил принесённые фрукты в сторону. Вся прежняя унылость с его лица исчезла, оно тут же озарилось сияющей улыбкой.

Бабушка Гу вставила последний цветок и повернулась. Линь Цзянхэ и Ду Тан уже собирались поздороваться, как старушка вдруг встала и крепко схватила Гу Чанфэна за руку.

— Ты нашёл Чанлиня? Чанлинь, Чанлинь, ты наконец вернулся! Дитятко, иди скорее сюда, дай бабушке на тебя посмотреть. — Бабушка Гу залилась слезами и тут же помахала Линь Цзянхэ, показывая, чтобы он подошёл к ней.

Линь Цзянхэ немного поколебался, но всё же подошёл.

Бабушка Гу тут же схватила его за руку:

— Все эти годы ты так сильно страдал. Твой серебряный замочек*… Бабушка все эти годы бережно хранила его для тебя.

П.п.: Украшение-амулет, которое вешают на шею младенцу или маленькому ребёнку. «Замок» якобы «запирает» или «приковывает» ребёнка к жизни, удерживает душу в теле. Это оберег на долгую жизнь. А из серебра он — потому что в китайской культуре этот металл отпугивал злых духов и защищал от сглаза.

С этими словами она достала из-за пазухи свёрток из красной ткани, развернула слой за слоем, и внутри оказался искусно сделанный серебряный замочек-оберег.

Бабушка Гу с улыбкой протянула его Линь Цзянхэ.

Тот почувствовал, что сейчас брать его — довольно неловко, но и не брать — тоже.

Почувствовав его затруднительное положение, Гу Чанфэн потянул бабушку Гу к себе, терпеливо уговаривая:

— Бабушка, он не Чанлинь, он мой друг.

— Нет, не обманывай меня, он и есть Чанлинь! Бабушка хоть и в годах, но ещё не впала в маразм! Как я могу не узнать Чанлиня?!

Гу Чанфэн и Ду Тан смущённо переглянулись.

Гу Чанфэн удерживал бабушку Гу, а Ду Тан протянул руку и отвёл Линь Цзянхэ назад.

— Бабушка, он правда не Чанлинь.

— Как же так? Это же он, Чанлинь! Чанлинь, а… ты, наверное, сердишься на бабушку за то, что в детстве она за тобой недосмотрела и позволила негодяям унести тебя, поэтому и не признаёшь меня?

Линь Цзянхэ, глядя в полные нетерпения глаза бабушки Гу, внезапно не смог вымолвить слов опровержения.

— Мы пойдём. — Ду Тан кивнул на прощание Гу Чанфэну, взял Линь Цзянхэ за руку и вышел из палаты.

Бабушка Гу хотела догнать их, но Гу Чанфэн удержал её.

Они поехали домой на машине, и после возвращения домой Линь Цзянхэ тоже сохранял молчание.

Ду Тан потрогал его полное грусти лицо, с беспокойством глядя на него:

— Что такое? Не в настроении?

— Нет, просто на душе как-то тяжело. Необъяснимое чувство, — опустив голову, сказал Линь Цзянхэ, в душе ведя яростную борьбу.

— Ладно, не грусти. Я отведу тебя есть мороженое, хорошо? После мороженого ещё сходим в кино?

— Не хочется идти.

Линь Цзянхэ уткнулся головой в грудь Ду Тана, вид у него был совершенно безрадостный.

Ду Тан легонько похлопал его по спине, пытаясь утешить.

Ощущая утешение и поддержку, всё это время колеблющийся и нерешительный Линь Цзянхэ внезапно принял твёрдое решение.

Он резко поднял голову и крепко сжал руки Ду Тана, словно желая извлечь из этого какую-то силу.

— Ранее я скрыл от тебя одну вещь. На самом деле, я обнаружил, что я…

Ду Тан с недоумением посмотрел на него. Линь Цзянхэ прикусил губу, продолжая подбирать слова.

http://bllate.org/book/13574/1204657