Готовый перевод The only rose omega in the universe / Единственный омега-роза во вселенной: Глава 36: Ревность Морфа

Естественно, Цюэ Цю не знал, сколько часов Фиго, Тан Бутянь и Сюй Фэн провели в тревожном ожидании, когда его увели Бай Тяньсин и другие омеги. В какой-то момент они даже подумали, что он больше не вернётся.

Но в конечном итоге факты доказали, что они не были брошенными, бездомными, бродячими щенками.

— У-у-у-у-у, Цюцю, это общежитие боевого факультета не сможет без тебя! — Тан Бутянь заорал, как медведь, и, словно снаряд, полетел прямо на Цюэ Цю.

Цюэ Цю уже психологически подготовился, что его отбросит назад, но к его удивлению, как только Тан Бутянь собирался врезаться в него, он резко затормозил, затем присел, обхватив руками его ноги, и, запросто подняв вверх, усадил лёгкого, как пушинка, молодого человека себе на плечо.

Альфа гордо поднял голову, словно вернулся с победой, выставляя напоказ омегу на плече, как награду.

Внезапно расширившийся обзор позволил Цюэ Цю смотреть сверху вниз на альф, которых обычно он видел лишь когда поднимал голову, включая их пушистые звериные уши, что, несомненно, стало новым опытом.

Сюй Фэн нервно перебирал уголки одежды, желая посмотреть на Цюэ Цю, но не решался, и прежде чем вымолвить слово, его лицо уже наполовину покраснело.

— Цю, Цюцю, они, они тебя не обижали? — пробормотал он.

Цюэ Цю покачал головой:

— Нет, те омеги хорошо ко мне относились. Мы немного поговорили, и они приняли мой выбор, так что, наверное, больше никто не будет мешать мне оставаться на боевом факультете.

Услышав это, альфы обрадовались, переглядываясь друг с другом, счастливые до глупости.

Теперь Цюэ Цю действительно остался на боевом факультете.

Альфа-бурый медведь радостно прокатил Цюэ Цю на плечах по гостиной, когда в конце концов подошёл Фиго, посоветовав:

— Уже поздно, завтра начнутся официальные тренировки. Всем лучше пойти отдохнуть и набраться сил для следующего дня.

Цюэ Цю похлопал круглые медвежьи ушки Тан Бутяня, давая знак поставить его.

Тан Бутянь послушно выполнил его просьбу, а затем обернулся к Фиго и с наглой ухмылкой сказал:

— Я не слушаю тебя, я слушаю только Цюцю.

— Ну и характер. — Фиго закатил на него глаза, а затем снова обратился к Цюэ Цю: — Вода в ванне уже набрана, зубная паста нанесена на щётку. Когда войдёшь, можешь сразу пользоваться.

Цюэ Цю слегка расширил глаза, не ожидая, что Фиго сделал так много.

Тан Бутянь подтрунил:

— О, не заметил, что у нашего старшего брата-тигра есть такая заботливая сторона. Прямо как реальная девушка-улитка* из сказки.

П.п.: Известная китайская народная сказка «Девушка-улитка», в которой одинокий юноша находит в реке красивую улитку и приносит её домой. Вскоре он замечает, что, возвращаясь с работы, дома его уже ждёт готовая еда, чистота и порядок. Юноша решает выяснить, кто ему помогает, и однажды, сделав вид, что ушёл, тайком возвращается. Он видит, как из раковины улитки появляется прекрасная девушка и начинает заниматься хозяйством. Юноша выбегает, разбивает раковину, чтобы девушка не смогла вернуться обратно, и они становятся супругами. Девушка оказывается небожительницей, сосланной на землю, и своей магией помогает мужу разбогатеть. Но когда он возгордился и нарушил её запрет, она исчезла.

Лицо Фиго слегка покраснело, а его щёки нагрелись. Он проигнорировал ежедневную дерзость Тан Бутяня и сказал омеге:

— Надеюсь, сегодня тебе приснится хороший сон. Спокойной ночи.

Цюэ Цю кивнул, по очереди пожелав спокойной ночи всем троим.

Он умылся, вернулся в свою спальню и только закрыл дверь, как терпевший долгое время Морф, не в силах больше ждать, немедленно восстановил свой человеческий облик. Появившись, он сразу же повалил Цюэ Цю на кровать и, как большая собака, прижался к нему, обнюхивая со всех сторон.

Цюэ Цю совершенно не ожидал такого поворота. Он пытался подняться, но несколько попыток закончились неудачей.

— Что ты делаешь? Быстро вставай, ты меня придавливаешь. — Цюэ Цю протянул руку, толкая Морфа, крепкого, как стена.

Однако тот вообще не шелохнулся.

Понюхав везде в области его шеи некоторое время, Морф наконец медленно поднялся, но его ноги всё ещё обхватывали колени Цюэ Цю, позволяя ему лишь с трудом сесть, но не вырваться.

— На маме теперь есть запах других альф, и даже омег.

Цюэ Цю с удивлением обнаружил, что выражение лица Морфа, казалось, было немного обиженным.

Его губы были опущены вниз, серебристые усики тоже поникли.

— Куча запахов смешалось, действительно противно. Они перекрыли изначальный приятный запах мамы, — недовольно сказал Морф. — Мама, можешь пообещать мне, что в будущем будешь держаться подальше от тех альф, которые питают к тебе недобрые намерения?

Цюэ Цю лишь подумал, что Морф бредит: учитывая ограничительные ошейники, даже если он общался с альфами, сколько запаха могло на нём остаться?

Однако он совершенно не понимал сильное чувство собственности альф в этом мире. Для них запах любого сородича, даже разбавленный до степени, которую обычным носом не учуять, всё равно мог быть надёжно зафиксирован.

Цюэ Цю не знал этого, поэтому не придавал значения тому, что на нём остался запах альф. Такое отношение сильно разозлило Морфа.

Хотя у него и были невысказанные мысли, но пока ещё не пришло время раскрывать карты. Альфа не мог говорить прямо. Его маленький омега к тому же оказался человеком с очень долгой реакцией, в некоторых аспектах необычайно невнимательным. Подумав, Морф решил, что может решить эту проблему только своими непосредственными действиями.

Он активировал железу, непрерывно выпуская свой уникальный запах, невидимый и неощутимый, но словно прозрачные толстые лианы с присосками, тихо обвивающие Цюэ Цю, покрывая отвратительный низкосортный запах других диких альф.

Боясь быть обнаруженным, Морф не выпустил слишком много запаха, поэтому Цюэ Цю не заметил ничего подозрительного и тем более не знал, что теперь его тело полностью покрылось уникальным запахом альфы.

Однако полный запах явно заявлял о правах собственности. Это могло даже заставить подумать, что его уже укусили за нежную кожу на задней части шеи и пометили, иначе как объяснить, что на красивом омеге подходящего возраста было полно запаха другого альфы?

Альфа, оставивший метку, был очень грубым и неразумным, позволяя только себе владеть изнеженным и красивым омегой, не разрешая другим на него зариться.

В то время как ничего не понимающий омега был вынужден наивно позволять ему ставить на себе клеймо.

Но этого казалось недостаточно. Ненасытный Морф начал припоминать старое:

— Мама, уши млекопитающих приятнее трогать, чем усики бабочки, да?

Цюэ Цю вспоминал разные ощущения от прикосновения к усикам Морфа и тигриным ушам Фиго. Очевидно, пушистые, мягкие тигриные уши были приятнее. Он думал, что Морф должен это понимать, но не ожидал, что тот посмеет спрашивать его об этом.

Но ведь нельзя же прямо так сказать, чтобы не ранить его самолюбие, верно?

— Э-э… — Цюэ Цю колебался, не зная, как ему ответить.

Морф, конечно, знал ответ, поэтому его невинные щенячьи глазки мгновенно опустились.

— Верно, ты знакомишься со всё большим количеством альф. Все они готовы дать тебе потрогать свои уши и хвосты, поэтому ты больше не любишь трогать мои усики. Но раньше мама часто нежно гладила мои усики и хвалила, какой я милый.

Услышав эти жалобы, как Цюэ Цю мог выдержать? Недолго думая, сидя на коленях на кровати, он наклонился вперёд и сам принялся гладить усики Морфа.

Он неохотно уговаривал:

— Не думай так. Ты хороший мальчик, мама всегда любит тебя больше всех.

Цюэ Цю изо всех сил старался ободрить чувствительного, обделённого любовью ребёнка, но не знал, что на самом деле другой вовсе не хотел такого детского поощрения.

Морф просто хотел больше телесного контакта с Цюэ Цю.

Ему безумно нравилось мягкое ощущение ладони маленького омеги, и он уже давно не был удовлетворён только поглаживанием усиков.

Он даже мог завидовать своим усикам. Разве эти вещи, которые вообще не существовали после эволюции и изначально символизировали его слабость в период повторного окукливания, заслуживали такой ласки?

Морф больше хотел, чтобы нежно ласкали его щеки, глаза, уши, кадык или части тела пониже.

Самоконтроль у только что повзрослевшего альфы был ещё не очень сильным. Даже такая лёгкая ласка, напоминавшая зуд, заставляла его с трудом выдерживать. Он нетерпеливо выгнул поясницу и издал резкий вздох — не только изначально прохладные серебристые усики нагрелись от интимного прикосновения, другие места тоже.

Однако это ощущение лёгкого зуда и покалывания по всему телу длилось недолго. Цюэ Цю убрал руку, решив, что достаточно.

Морф недовольно приблизился к шее омеги, жадно вдыхая тёплый, густой аромат.

— Ладно, хватит баловаться. — Цюэ Цю похлопал его по голове.

Даже если перед ним был уже взрослый альфа, приставший к нему, он всё равно подсознательно считал, что тот — всего лишь тот чувствительный, пугливый ребёнок.

Морф, видя, что добился своего, отпустил Цюэ Цю и сел с ним лицом к лицу.

Он шмыгнул носом и неожиданно задал вопрос:

— Мама, разве ты меня не любишь?

Сначала Цюэ Цю удивился этому вопросу и собирался спросить, почему он так думал, но тут же вспомнил, как недавно, выслушав рассказ Бай Тяньсина о том, какие преследования пережили омеги в прошлом, усомнился и поколебался в происхождении Морфа.

Он замер, глядя на раненого юного альфу, и на мгновение его вопрос показался сложным…

Неужели Морф и вправду настолько чувствителен, что уловил даже эту мимолётную мысль, что промелькнула у него в сердце?

— Если у тебя есть какие-то сомнения, можешь прямо сказать мне. Пожалуйста, не держи в себе. Лишь подумав, что в какой-то момент ты можешь меня возненавидеть, мне уже становится так больно, что нечем дышать.

Цюэ Цю всегда казалось, что и Маомао, и Морф словно умели читать его мысли. Не успел он подобрать слова, как другой уже высказался первым.

Раз уж все вышло наружу, он тоже не стал скрывать, встретился глазами с Морфом и прямо, глядя на него, сказал:

— Я не испытываю к тебе отвращения, Морф. Я просто боюсь, что ты из аристократической семьи. Вырос, высасывая кровь омег и поедая их плоть.

Морф понимал.

На самом деле, он любил притворяться слабым, потому что такая позиция легче вызывала жалость у Цюэ Цю…

Морф ещё в форме Маомао обнаружил, что его омега не был таким, как другие. В отличие от большинства в этой Империи, равнодушных к слабым, Цюэ Цю легче проникался состраданием.

Он выглядел холодным и отстранённым, и к нему было трудно приблизиться, но только Морф лучше всех знал, что на самом деле такой Цюэ Цю обладал почти божественным состраданием к людям.

Он легко сопереживал чужой боли и всегда помогал в пределах своих возможностей, что в Империи, где каждый сам за себя, было чрезвычайно ценно.

Даже если то, о чем говорил омега с гипсофилой, вообще не касалось его, он всё равно грустил и злился за тех омег, которые уже стали далёкой историей.

Под слоем льда скрывалось горячее, чистое сердце, а душа сияла ещё ярче.

Морф всегда говорил, что он красивая маленькая бабочка, но никогда не говорил, что всегда считал Цюэ Цю степным пожаром, который сожжёт все грехи, принеся свет и тепло.

Мотыльки летели на огонь именно потому, что жаждали такого тепла.

Бабочки тоже в бескрайней тьме неустанно искали ту искру, а затем, не колеблясь, махая крыльями, летели к ней, даже если знали, что разобьются вдребезги.

— Я потерял много воспоминаний и не могу гарантировать, что моё происхождение обязательно чистое. Но я могу гарантировать, что никогда не использовал страдания омег как питательную среду.

Морф без страха встретился с пылающим взглядом Цюэ Цю.

— Помнишь? Я обещал тебе, что сделаю всё возможное, чтобы изменить этот мир для тебя.

Сердце Цюэ Цю неожиданно пропустило удар. Он вспомнил слова, которые Маомао когда-то говорил ему. Тогдашняя сцена и нынешняя сцена мелькали перекрёстно, заставляя его несколько растерянное сердце постепенно проясняться.

Он улыбнулся, небрежно потрепав растрёпанные серебристые волосы Морфа:

— Это очень трудное дело, ты же маленькая гусеница…

Серебристые перистые усики сердито покачались, Морф надулся:

— Форма гусеницы лишь временная…

— Морф — красивая маленькая бабочка, — перебил Цюэ Цю.

Морф: «…»

Юный альфа сразу сдулся, тихо пробормотав:

— Канарейка всё же красивее.

— Что? — Цюэ Цю не расслышал.

Морф поднял глаза, его светлые зрачки пристально смотрели на омегу. Слова уже были готовы слететь с языка, но изменились:

— Бабочка на самом деле тоже не маленькая. Мама, ты совсем не разбираешься в физиологии бабочек.

Автору есть что сказать:

Дело в том, что у некоторых самцов бабочек возле половых органов есть аромат, привлекающий самок.

Время одного спаривания у самцов бабочек может достигать нескольких часов.

Чтобы гарантировать своё отцовство, после спаривания самец бабочки запечатывает половые органы партнёрши восковым «спаривающим штекером» из своих половых органов, чтобы предотвратить её будущие связи с другими самцами.

http://bllate.org/book/13573/1244387