Готовый перевод Making my Naive Master Love only me / Заставлю моего наивного мастера учить только меня [❤️]: Глава 11.2 Делать все правильно

Побледнев, Кан Су поклонился Лян Фэю, бесстыдно умоляя отпустить его. Он действительно не хотел обидеть этого человека. На самом деле он ожидал похвалы, поскольку обычно его мало заботило, что случится с этим маленьким ублюдком. Неужели тот испытал сегодня свою удачу?

–  Этот старейшина – милосердный господин, поэтому я позволю тебе остаться под моим учительством, – сказал Лян Фэй, позволив молодому человеку умолять его не становиться его врагом.

Честно говоря, он не собирался с ним из-за этого драться. Во-первых, он был еще ребенком, поэтому ему нужно было дать некоторую свободу действий. С другой стороны, хотя его тестовая дубинка (меч) и была полезна в бою, было бы странно, если бы он вытащил ее сейчас.

– Благодарю вас, старейшина Шао, – Кан Су перевел дыхание, расслабил напряженные мышцы, отметив те, о существовании которых раньше и не подозревал. Еще секунду назад чувствовал, что его жизнь подошла к концу. Но старейшина был достаточно великодушен, чтобы…

– Десять кругов.

– А?..

– Неужели я должен каждый раз повторять сказанное дважды? – Ляг Фэ вздохнул легким, как воздух, раздражением. – Десять кругов по территории школы. То же, что и раньше. Никакой еды, пока не закончишь выполнение наказания.

– Э…старейшина Шао, это…

– Что? Значит, вы все-таки хочешь сыграть со мной партию?

С бешено колотящимся сердцем, обливаясь потом, Кан Су вскочил на ноги.

– Н-н-нет!.. Я начну прямо сейчас, старейшина!

Быстро, как будто боясь, что человек передумает, если он будет медлить дальше, Кан Су бросился прочь. В душе он громко рыдал, не смея пролить настоящие слезы. Почему опять это с ним происходит??

Все это время Лян Фэй вздыхал, в отчаянии почесывая голову. Как же это все раздражает. Неужели его ученики настолько недисциплинированны, что откровенно издеваются и притесняют других? Он должен исправить это отношение.

– Мастер Шао, все в порядке?

Лян Фэй обернулся на голос и увидел главу ордена, стоящего рядом, ближе, чем большинство могло бы чувствовать себя комфортно. Любой другой подскочил бы, удивленный либо близостью этого человека, либо внезапностью его появления. Но Лян Фэй не был ни тем, ни другим. С твердым сердцем и спокойными глазами он сделал шаг назад, чтобы должным образом поприветствовать человека, который казался ему замороженной глыбой. В этот момент его маска апатии упала, обнажив немного надутые губы.

– Вы так думаете? –спросил он в ответ.

– А вы нет? – Цзы Шурен разочарованно вздохнул. Он хотел заставить этого человека подняться к нему. Прошло уже больше месяца с тех пор, как они виделись в последний раз, и Шурен ждал того дня, когда снова увидит Лян Фэя.

– Хм? Может быть, мастер Шурен чего-то хотел от меня? – просил Лян Фэй, совершенно не осознавая, как мило он выглядит, склонив голову набок.

Уставившись на чуть более высокого мужчину с невозмутимым выражением лица, которое громко кричало: «Я не знаю, как я выгляжу», – Шурен неохотно отступил назад, удивленный внезапным волнением своего сердца. Воистину, этого человека было слишком много в ордене.

– Я… я вижу, вы вернулись к нам, мастер Шао, – сказал он, быстро принимая невозмутимый вил. Он не хотел, чтобы на него смотрели свысока из-за того, что он поддался недавно очевидному… к нему обращению Лян Фэя. Действительно. Это было уже слишком.

Все еще сбитый с толку, но не придавая этому особого значения, Лян Фэй коротко ответил:

– Я благодарен мастеру Шурену за то, что он принял меня обратно, – сказал он легким, но приятным тоном.

Шурен подавил радость, которая расцвела в его сердце при этой фразе.

– Тогда, может быть, господин Шао согласится выпить со мной чаю? – спросил он, стараясь не обращать внимания на красивые глаза мужчины, стоявшего напротив него. «Интересно, они всегда были такими хорошенькими?» – глубоко в своем сознании он на мгновение вспомнил, что у Лян Фэя всегда были зеленые глаза, а не фиолетовые, но эта мысль была быстро подавлена, прежде чем достигла поверхности.

 – Я бы очень этого хотел, – ответил он, не замечая головокружительной радости, вспыхнувшей в душе стоящего перед ним человека, уславшего начало фразы. – Но сначала я должен позаботиться о своем ученике.

– А, тот, что заперт в хижине? – догадался глава ордена, не скрывая, что знает об этом. Он не был терпим к такого рода наказаниям, но правила были нарушены, и последнее слово было за Лян Фэем, а не за ним.

– Так вы знали об этом? – голос Лян Фэя вмиг сделал ледяным, когда он подумал о том, что этот человек попустительствует, позволяя издеваться над слабым ребенком.

Цзы Шурен, сам ледяной принц, не смутился, хотя и был немного озадачен внезапной заботой этого человека о своем провинившемся ученике. Раньше он почти не замечал такого участия в жизни учеников за этим старейшиной.

– Они твои ученики, – заявил он, одарив Лян Фэя таким же холодным взглядом, как и он.

Две метели бушевали между ними, пока одна из сторон, Лян Фэй, не отступила.

– Тогда приношу свои извинения, – он тяжело вздохнул, расстроенный беспорядком, который оставил позади себя.

Его ученики были такими из-за отсутствия правильного руководства. Он должен это исправить.

***

Съежэнь очнулся от забытья. Как и в предыдущие дни, первое, что он увидел, было грязное сено, оставленное в хижине, в которой он был заперт который день. Воздух был тягучим и спертым из-за отсутствия окон. Он чувствовал липкий пот, покрывающий его тело. Он часто неглубоко дышал, пытаясь отогнать мучившую его тошноту. Эти ублюдки оставили его здесь умирать.

 Неделю назад его поймали, когда он бродил по городу без разрешения. Его тащили вверх по склону горы, пока он кричал от боли. Улицы города постепенно сменились грунтовыми дорогами. Эти старший ученики находились на том уровне, когда могли позволить себе вполне прокатиться, но предпочли идти пешком только ради удовольствия видеть, как он кричит от боли.

Часть его ненавидела то, что он доставлял им это удовольствие. Ему так хотелось молча все сносить, но после часа, когда его одежда была изорвана в клочья, а кож саднило от ран, он уже был не в силах сносить молча боль.

Когда они наконец прибыли в орден, Кан Су и его головорезы бросили его перед остальными учениками, рассказав им, как он был пойман в городе, бездельничая вместо того, чтобы готовиться к церемонии возвращения их учителя из уединения.

Никто не вступился за него, осуждая, что он бросил свою работу ученика, чтобы развлекаться, пока все остальные трудились.

Съежэнь не ожидал ничего другого от них. Никто не спросил, почему его одежда была вся в лохмотьях или почему он истекает кровью. Никто не удостоил его даже взглядом, прежде чем обречь на дальнейшее наказание в этой жалкой лачуге.

Так что теперь он должен был оставаться на месте, ожидая, когда этот ненавистный человек явится сам и накажет его еще сильнее.

И он это обязательно сделает. Шизун редко упускал возможность как-то помучить его. Даже когда он отсутствовал, его тлетворное влияние продолжало оказывать свое воздействие, принося ему вред.

Когда его кожа горела в лихорадке, он шептал себе обещания, чтобы предотвратить нестерпимую боль. Ни одно из них не было новым.

Он выживет, чтобы стать сильнее всех.

Он выживет, чтобы убить тех, кто смеялся над его страданиями.

Он выживет, чтобы своими руками создать такое место, где сможет жить в мире.

Ему привиделось скрытое маской лицо Танькяна. Стоические, но в то же время нежные фиалковые глаза смотрели на него с любовью. И, сгорая в лихорадке, ему показалось, как тот улыбается ему.

Зрение затуманилось, когда лихорадка снова толкнула его в бред, и он дал еще одно обещание:

Он выживет, чтобы еще раз увидеть Танкяна.

Как только темнота поглотила его, он услышал, как хлопнула дверь, сладкий запах свежего воздуха и что-то еще пронеслось мимо него.

– Съежэнь?! – выкрикнул голос, в котором явственно прозвучала глубокая тревога. Он слышал его словно сквозь толщу воды, едва-едва, но Съежэнь смог расслышать утешение в этом голосе.

Пара рук обняла его. Чудесный запах стал ближе. Все еще не приходя до конца в сознание, Съежэнь прижался сильнее к вошедшему человеку, несмотря на жару, он ни в какую не желал расставаться с этим человеком. Этому человеку было не все равно…

– Брат… – еле слышно прошептал Съежэнь.

http://bllate.org/book/13522/1200484