Готовый перевод Meshing Effect / Эффект сцепления: Глава 57. Собрание акционеров

Изображение застыло. Видео закончилось. В конференц-зале на мгновение воцарилась мёртвая тишина, но Шао Хэдун не нарушил её вопросом:

— Что означает «акции не могут быть переданы или заложены»?

— Это мера предосторожности, — объяснил адвокат Чжун. — Господин Шао разместил акции в зарубежном трасте, что равносильно их страховке. Даже если кто-то из членов семьи по личным причинам, например из-за нехватки средств, захочет продать свою долю, это будет невозможно. Таким образом гарантируется, что акции навсегда останутся в руках семьи Шао.

— А если я уже получил акции, но затем сработает второе условие... — произнёс Шао Хэдун, холодно взглянув на Сун Цимина, — мне придётся передать свою долю?

— Как я уже говорил, эти акции хранятся в трасте и фактически не перейдут в ваши руки. Вы обладаете лишь правом на получение дивидендов и правом голоса. Поэтому, если второе условие будет выполнено, эти права перейдут к господину Сун Цимину. Никакой передачи акций как таковой не состоится.

Услышав это, Линь Юйшу невольно снова поразился: чтобы сохранить дело своей жизни, Шао Чжэньбан проявил недюжинную изобретательность. Акции, казалось бы, распределены между детьми, но те не могут передать их кому-то другому. Так семейное дело никогда не попадёт в чужие руки.

— Подробные условия изложены в бумажной версии завещания, которую я позже разошлю всем вам на электронную почту, — продолжил адвокат Чжун. — Но самые важные моменты были в видео. Если остались вопросы, я готов на них ответить.

Присутствующие члены семьи Шао переглядывались, то и дело бросая взгляды на Линь Юйшу, сидевшего у стены. Казалось, вопросов по самому завещанию у них не было. Их куда больше интересовала позиция Линь Юйшу.

— Уходим? — тихо спросил Сун Цимин.

— Угу, — едва заметно кивнул Линь Юйшу.

Оставаться здесь больше не было смысла — их бы просто окружили и засыпали вопросами. Они поднялись, чтобы уйти, и, как и ожидалось, один из старших родственников не удержался:

— Сяо Сун, ты собираешься поглощать «Сюньцзе Электро»?

Тут же раздался другой голос:

— А вы, господин Линь? Ваша семья ведь вряд ли захочет быть поглощённой?

Они не ответили, и в зале начались пересуды.

— С какой стати все акции должны достаться ему? Это же чистое кумовство!

— Если он и вправду сможет поглотить «Сюньцзе», значит, он и впрямь не лыком шит.

— Поглощение «Сюньцзе» для «Юнсин» — определённо хорошо. Акции могут взлететь до небес.

— Но главным выгодоприобретателем всё равно будет Сун Цимин! А нам достанутся лишь жалкие крохи!

На подземной парковке здания «Юнсин», захлопнув дверь Civic, они наконец очутились в тишине. Линь Юйшу откинул спинку водительского сиденья, пытаясь отойти от напряжённой атмосферы и осмыслить содержание завещания Шао Чжэньбана.

Телефон Сун Цимина разрывался от звонков. Звонила его мать, звонил Шао Хэсюй. Остальные звонки он сбрасывал, а потом и вовсе выключил телефон.

— Что думаешь? — убрав телефон, спросил он, глядя на Линь Юйшу.

Тот слегка выпрямился и, подняв голову, встретился с ним взглядом:

— Это я должен спросить у тебя.

— Он меня принуждает, — выдохнул Сун Цимин. — Либо я поглощаю «Сюньцзе», либо качусь обратно в Германию. Помолчав, он добавил: — И вдобавок ко всему теряю свою S-Power.

— Да. И меня он тоже принуждает, — Линь Юйшу снова откинулся на сиденье и уставился в потолок. — Либо я тебе помогаю, либо мы расстаёмся.

Имбирь и впрямь чем старше, тем острее. Вспоминая всё, Линь Юйшу даже почувствовал запоздалый страх. Из-за того что он добился увольнения Шао Гуанцзе, он навлёк на себя гнев Шао Чжэньбана. Будь у старика больше сил, кто знает, не взялся ли бы он и за их семейный бизнес. Но даже так всё равно отомстил. Поставил и Сун Цимина, и Линь Юйшу меж двух огней: с одной стороны — личные интересы, с другой — их отношения.

— Мне не нравится, — нахмурился Сун Цимин, — когда меня заставляют.

— Мне тоже, — Линь Юйшу помолчал и первым высказал свою мысль. — Поэтому я не буду тебе помогать.

Сун Цимин смотрел прямо перед собой. Его мозг, казалось, работал на предельной скорости. Боясь, что Сун Цимин поймёт его неправильно, Линь Юйшу добавил:

— «Сюньцзе» — публичная компания. Она не принадлежит одному лишь моему брату, и уж тем более не принадлежит мне.

— Знаю, — сказал Сун Цимин. — Ты не хочешь, чтобы «Сюньцзе» сменила фамилию.

Предпринимателей в мире можно условно разделить на два типа. Первый стремится сделать свою компанию больше и сильнее, чтобы прославить свою семью. Второй — в подходящий момент продать бизнес, сорвать куш и уйти. Большинство поначалу считают себя предпринимателями первого типа, но на сегодняшнем рынке капитала выбор второго пути — куда более мудрое решение. Развивая собственную компанию, приходится брать на себя множество рисков. Одна оплошность — и можно потерпеть крах из-за пустяка, в итоге полностью разорившись. И наоборот, если продать компанию в нужный момент, основатель может досрочно уйти на покой и, живя на доходы от инвестиций, по-прежнему вести безбедную жизнь.

Например, как бы ни развивалась S-Power Сун Цимина, ей было бы очень трудно стать концерном уровня Volkswagen. Поэтому поглощение «Юнсин» — отличный исход для S-Power. То, что Сун Цимин не отошёл от дел, а продолжил работать, — его личный выбор. Но... ситуация S-Power была неприменима к «Сюньцзе Электро». «Сюньцзе» уже стала крупной и сильной компанией, у Линь Ицзэ был потенциал стать предпринимателем первого типа. Как он мог так просто позволить «Юнсин» их поглотить?

— Так какие у тебя планы? — спросил Линь Юйшу у Сун Цимина.

— Голова раскалывается, — Сун Цимин взъерошил короткие волосы на затылке. — Только что звонил Шао Хэсюй. Сказал, что, если я решусь на поглощение «Сюньцзе», он отзовёт соглашение о совместных действиях акционеров.

— Он не хочет, чтобы ты её поглощал, — констатировал Линь Юйшу. Логично. Если Сун Цимин заберёт все акции, Шао Хэсюю достанутся лишь какая-то недвижимость да фонды. Конечно, он будет недоволен.

— Этим он отрезает мне пути к отступлению, — сказал Сун Цимин. — Процесс поглощения долог, и никто не может гарантировать успех. Если бы он не отозвал соглашение, то даже в случае провала я мог бы потягаться с Шао Хэдуном в том, у кого больше акций. Но как только он его отзовёт, мне останется лишь смириться с судьбой, вне зависимости от исхода поглощения.

— Да, он предостерегает тебя от необдуманных шагов. — В голове у Линь Юйшу тоже всё постепенно прояснялось.

Путь поглощения был не только трудным, он настраивал против них многих людей и даже мог спровоцировать кризис в их отношениях. Поэтому, с точки зрения безопасности, на данном этапе стоило бороться именно за долю акций.

— Он ещё сказал, — добавил Сун Цимин, — что Шао Хэдун решил созвать собрание акционеров, чтобы устроить в компании полную перестановку.

Это Линь Юйшу не удивило. Вот только...

— У Шао Хэдуна есть больше 50% акций? — спросил он. Во время оглашения завещания он прикинул, что сорок с лишним процентов у того точно было.

— Не уверен, — ответил Сун Цимин. — Но даже если нет, о собрании акционеров уведомляют за 15 дней. Не считая новогодних праздников, у него остаётся неделя, чтобы выкупить акции на вторичном рынке.

— Мы тоже могли бы... — голос Линь Юйшу затих, потому что у них не было денег. У него самого имелись кое-какие сбережения, но для покупки акций «Юнсин» это была капля в море. Что уж говорить о Сун Цимине — на нём висел многомиллиардный долг в долларах, а имеющиеся акции он трогать не мог.

— Подожди, — Линь Юйшу внезапно что-то вспомнил и, посмотрев на Сун Цимина, спросил: — Так сколько акций «Юнсин» ты тогда скупил?

***

Похоже, Линь Юйшу на роду было написано вечно трудиться. Он работал не покладая рук весь год и даже сейчас, почти уволившись, не мог толком отдохнуть на новогодних праздниках. То поздравлял с Новым годом друзей из банков, то приглашал на ужин начальников инвестиционных компаний. Хоть он и был мастером общения, но несколько дней встреч и ужинов изрядно его вымотали.

Время пролетело незаметно, наступил седьмой день нового года. Это был также седьмой день поминовения Шао Чжэньбана. После скромной церемонии Сун Цимин отвёз родителей в аэропорт. Когда он вернулся домой, было уже за полдень, а Линь Юйшу всё ещё нежился в постели.

— Ты не голоден? — Сун Цимин раздвинул шторы, и тусклая спальня мгновенно наполнилась светом.

Во-Во положил передние лапы на край кровати, молчаливо поторапливая Линь Юйшу вставать.

— Твои родители уже сели в самолёт? — Линь Юйшу высунул руку из-под одеяла и, почёсывая Во-Во за ухом, завёл ничего не значащий разговор, чтобы потянуть время.

— Сели. Я принёс еду навынос, давай вставай.

— М-м... не хочу. — Линь Юйшу снова спрятал руку под одеяло и отвернулся от Сун Цимина.

— Тогда останешься без обеда. — Сун Цимин опустился одним коленом на кровать, откинул плотно запахнутое одеяло и, наклонившись, поцеловал Линь Юйшу.

Этот его способ пробуждения всегда срабатывал безотказно, и какая-то гусеничка, спрятавшаяся под одеялом, ожидаемо возмущённо запротестовала.

— Ты вообще человек? — Линь Юйшу недовольно увернулся от его поцелуя. — Из-за кого я так устал?

— Спасибо, мой дорогой, — Сун Цимин отстранился и ущипнул Линь Юйшу за щёку. В его взгляде плескалась нескрываемая нежность. — Я принёс твои любимые паровые рёбрышки в рисовой муке, вставай умываться.

Что ж... соблазн паровых рёбрышек и впрямь был велик.

Умывшись, Линь Юйшу лениво уселся за обеденный стол и взял палочки, которые ему протянул Сун Цимин.

— Нашёл акционеров, готовых встать на твою сторону? — спросил он, обгладывая рёбрышко.

— Нет, — ответил Сун Цимин. — Я разузнал, что, кроме Шао Хэсюя, все остальные родственники-акционеры поддерживают Шао Хэдуна.

— Ничего не поделаешь, — пожал плечами Линь Юйшу. — Кто виноват, что твой дед настроил против тебя всех родственников? Шао Хэсюй согласился тебе помочь — уже неплохо.

— У него нет другого выбора, — сказал Сун Цимин. — Иначе его точно снимут с поста заместителя председателя.

Для назначения или смещения члена совета директоров достаточно было набрать более 50% голосов. Изначально то же правило касалось и генерального директора, но после инцидента с Шао Гуанцзе Шао Чжэньбан повысил долю согласных до 2/3. Однако правила для членов совета директоров остались прежними, что давало Шао Хэдуну лазейку. В его руках уже сорок с лишним процентов акций. Ему нужно лишь докупить немного на вторичном рынке, тогда он смог бы стать полновластным хозяином «Юнсин».

— Я тут поспрашивал на днях, — сказал Линь Юйшу. — Акции Шао Хэдуна, которыми владеют через доверенных лиц, плюс акции твоих родственников — в сумме получается где-то 46-47%. Помолчав, он добавил: — Акции твоей матери плюс доля Шао Хэсюя и «Фантянь» — всего 45,8%. Меньше, чем у них.

— Меньше — не страшно, — Сун Цимин положил кусочек рёбрышка в тарелку Линь Юйшу. — Главное — чтобы ни у кого не было 50%.

— Верно, — кивнул Линь Юйшу, продолжая есть. В этот момент его телефон завибрировал. Звонил Линь Ицзэ. Он схватил салфетку, вытер рот и нажал на кнопку ответа: — Брат?

— Всё ещё занят? — спросил Линь Ицзэ. — Мы уже вернулись с Хайнаня.

Семья Линь Ицзэ в первый же день нового года уехала отдыхать на Хайнань. По первоначальному плану Линь Юйшу в это время тоже должен был только-только вернуться из Германии.

— Хорошо отдохнули? — спросил он.

— Вполне. А у тебя как дела?

— Теперь ждём собрания акционеров пятнадцатого числа, — ответил Линь Юйшу. — Обе стороны сейчас пытаются скупить как можно больше акций.

— Помощь нужна? — предложение Линь Ицзэ застало Линь Юйшу врасплох. — У «Сюньцзе» как раз есть свободные средства, можно было бы их использовать для покупки акций «Юнсин».

— Нет, ни в коем случае, — поспешно остановил его Линь Юйшу. — Ты хоть представляешь, до какого уровня взлетят акции «Юнсин» после Нового года?

Сейчас даже зарубежные инвесторы знают о внутренней борьбе в «Юнсин». Любой, у кого есть голова на плечах, ринется скупать их акции. Потому что, как бы ни взвинтили цену, Шао Хэдун и Сун Цимин, борясь за власть, всё равно заплатят.

— У вас самих средств достаточно? — снова спросил Линь Ицзэ. — Уверен, что сможете одолеть Шао Хэдуна?

— Постой, — Линь Юйшу почувствовал что-то странное. — Брат, с каких это пор ты стал таким участливым?

Эта битва за акции была, по сути, сжиганием денег. С чего бы Линь Ицзэ ввязываться? К тому же, одно дело — если бы он помогал Линь Юйшу,но ведь это — семейные дела Сун Цимина. Откуда у его брата такой энтузиазм?

— Да просто хотел помочь, — уклончиво ответил Линь Ицзэ. — Не нужно так не нужно. Будут трудности — обращайся.

Линь Юйшу в полном недоумении уставился на телефон, из которого доносились короткие гудки.

— Что сказал твой брат? — спросил Сун Цимин. — Хочет помочь нам деньгами «Сюньцзе»? — И тут же удивился: — Надо же, какой хороший. Раз уж он такой энтузиаст... — тут он сделал серьёзное лицо, — ...тогда пусть просто продаст мне «Сюньцзе» по дешёвке.

Линь Юйшу не удержался и закатил глаза:

— Иди ты.

***

В пятнадцатый день первого лунного месяца, в Праздник фонарей, с самого утра телефон Линь Юйшу разрывался от поздравлений, но ещё больше сообщений касалось сегодняшнего собрания акционеров. Среди них попадались и чисто дружеские, например от Чжань Тин и Лу Цзыбо, которые желали ему удачи. Но большинство писавших были коллегами с фондового рынка, жаждавшими получить информацию из первых рук.

В период между Новым годом и Праздником фонарей Линь Юйшу и Сун Цимин пытались перетянуть на свою сторону родственников-акционеров и инвестиционные фонды, но безуспешно. Из-за принципиальной позиции ни один из родственников не захотел помогать Сун Цимину. Что до инвестиционных фондов, то они предпочли не поддерживать Сун Цимина, а продать свои акции по высокой цене Шао Хэдуну. В результате всю неделю доля акций в руках Шао Хэдуна постоянно росла, в то время как у Сун Цимина ничего не менялось.

Этаж для высшего руководства в здании «Юнсин», конференц-зал среднего размера. В прошлый раз Линь Юйшу был в этом зале на том самом совете директоров, когда сместили с должности Шао Гуанцзе. Но на этот раз, созывая общее собрание акционеров, Шао Хэдун не позволил ему вести собрание и просто игнорировал, словно тот пустое место.

— Первое общее собрание акционеров 20ХХ года объявляется открытым. На заседании присутствуют…

После того как секретарь председателя зачитал формальности, Шао Хэдун не спеша продолжил:

— Тема сегодняшнего собрания всем известна — смещение нескольких членов совета директоров. Эти директора на прошлых заседаниях приняли неверные решения, наносящие вред долгосрочному развитию компании. Это: Шао Хэсюй, Фан Лань…

Так называемое неверное решение было не чем иным, как увольнением Шао Гуанцзе. Шао Хэдун намеревался убрать всех, кто шёл против него. Лица сидевших за столом Шао Хэсюя и Фан Лань помрачнели.

— Теперь переходим к голосованию по этому предложению, — сказал Шао Хэдун, поднимая правую руку. — Акционеры, согласные со смещением вышеупомянутых лиц, прошу поднять руки. По обе стороны овального стола поднялось несколько рук. Линь Юйшу заметил среди них и независимых директоров, которые ранее поддержали увольнение Шао Гуанцзе. Похоже, за это время Шао Хэдун приложил немало усилий.

Однако дальше, как и ожидал Линь Юйшу, Шао Хэдун сказал:

— Учитывая, что доля акций сторонников предложения составляет менее 50%, данное предложение временно не принято.

Так и есть. Линь Юйшу и Сун Цимин обменялись взглядами, оба сохраняли невозмутимый вид.

— Что значит «временно не принято»? — недовольно возразил Шао Хэсюй. — Не принято — значит не принято. Ты собираешься тянуть до следующего раза?

— Почему бы и нет? — с олимпийским спокойствием ответил Шао Хэдун. — В этот раз было слишком мало времени на подготовку, не удалось выкупить достаточно акций. В следующий раз всё может быть иначе.

— Да ты!.. — ругательство уже вертелось у Шао Хэсюя на языке, но тут их прервал Сун Цимин. Он обратился к Шао Хэдуну:

— Можешь не мечтать. Ты не получишь больше 50% акций.

— На кого это ты тут смотришь свысока? — услышав Сун Цимина, встрял Шао Гуанцзе. — Это потому, что часть средств ещё в пути. Дай нам ещё немного времени, и у тебя здесь и права голоса не будет!

Линь Юйшу тихо хмыкнул, чем вызвал недобрый взгляд Шао Гуанцзе. Фан Лань, будучи человеком со стороны, кажется, тоже нашла ситуацию забавной и сказала:

— Разве не вы сами впопыхах созывали это собрание?

Шао Хэдун, несомненно, хотел поскорее провести перестановку, чтобы помешать Сун Цимину поглотить «Сюньцзе», но, видимо, неверно рассчитал время поступления средств. Впрочем, даже если бы он не ошибся, как и сказал Сун Цимин, он всё равно не смог бы получить более 50% акций.

— Раз уж предыдущее предложение не прошло, — сказал Сун Цимин, — я выдвину новое.

Шао Хэдун, похоже, почувствовал неладное и нахмурился:

— Какое ещё предложение?

— Сместить председателя совета директоров, Шао Хэдуна.

Едва Сун Цимин произнёс эти слова, в зале поднялся шум.

— Ты хочешь сместить меня? — на лице Шао Хэдуна отразилось недоумение.

— И кто же станет председателем? Шао Хэсюй? Он что-то понимает в автомобилях?

— Нет. Я, — коротко ответил Сун Цимин.

В зале на мгновение воцарилась мёртвая тишина, которую первым нарушил Шао Гуанцзе, расхохотавшись во всё горло. Несколько других акционеров, видимо, тоже сочли это смешным и, словно услышав анекдот, усмехнулись, не приняв его слова всерьёз.

— Откуда у тебя такая наглость, чтобы смещать моего отца? — с насмешкой спросил Шао Гуанцзе. — Мы точно подсчитали твою долю, там от силы 46%, верно?

— Можешь не считать, я сам скажу, — Сун Цимин достал заранее подготовленные документы и передал их секретарю. — Акции моей матери плюс акции второго дяди и «Фантянь» — в сумме 45,8%.

— И что дальше? — спросил Шао Гуанцзе. Сун Цимин передал секретарю ещё один лист: — А это — подтверждение моего владения акциями. В октябре прошлого года я приобрёл 4,75% акций «Юнсин».

При этой цифре лица сторонников Шао Хэдуна мгновенно изменились. При владении более 5% акций необходимо делать публичное уведомление. Чтобы скрыть свою личность как акционера, Сун Цимин предусмотрительно купил долю чуть меньше 5% и успешно утаил это от Шао Чжэньбана. Если бы Шао Чжэньбан знал, что его внук начал готовить почву ещё до возвращения в страну и даже не побоялся влезть в многомиллиардные долги, чтобы заранее подготовиться, его завещание наверняка было бы другим — куда более благосклонным к Шао Хэдуну. Но у него уже не было шанса что-либо изменить.

Перед смертью он оставил своему внуку сложную задачу. Он и не подозревал, что этот внук начал её решать ещё в прошлом году. Хотя, подсчитав все цифры, Линь Юйшу и Сун Цимин вздохнули с облегчением, они всё же на всякий случай пытались найти дополнительную поддержку, но безуспешно.

— Господин председатель, это…

Секретарь был в полной растерянности, а Шао Гуанцзе и вовсе подскочил и выхватил у него документ:

— Не может быть!

— Рассмотрел? — Сун Цимин неторопливо встал и одёрнул пиджак.

Сидящий во главе стола Шао Хэдун вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он схватился за грудь и проговорил:

— Твоё внезапное предложение… не соответствует регламенту…

— Какая разница, внезапное оно или нет? В моих руках более 50% акций. В следующий раз результат будет таким же.

— Сун Цимин! — Шао Гуанцзе скомкал документ и швырнул его прямо в Сун Цимина, но тот лишь слегка наклонил голову и увернулся. — Ладно бы ты нападал на меня, но ты трогаешь моего отца?! Ты, мать твою, не зарывайся!

— Сяо Цзе, веди себя прилично, — Шао Хэсюй, который до этого наблюдал за происходящим со стороны, вмешался, видя, что ситуация выходит из-под контроля. — Победы и поражения — дело обычное, не нужно устраивать такую уродливую сцену. Твой отец тоже хотел меня сместить, и что, я хоть слово сказал?

На самом деле, Шао Хэсюй и сам несколько минут назад был готов разразиться бранью, но его прервал Сун Цимин. Тем не менее он был старшим, и Шао Гуанцзе не посмел ему дерзить. Сдержав свой гнев, он сел на место. А Сун Цимин тем временем подошёл к Шао Хэдуну.

— Дядя, — вежливо произнёс он. — Теперь председатель совета директоров «Юнсин» — я.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13504/1200020