Готовый перевод Light In The Deep Alley / Свет в тёмном переулке: Глава 61

По лицу Цинь Цинчжо скользнула тень изумления, он едва знал, как реагировать. До этого мгновения ему и в голову не приходило, что человек, о котором говорил Цзян Цзи, — это он сам. Воспоминания нахлынули, словно пена из только что открытой банки газировки: тот летний вечер десятилетней давности теперь всплывал на поверхность мириадами крошечных пузырьков, лопающихся с тихим, едва слышным шипением.

Десять лет назад, город Жуньчэн, та гитара и тот мальчишка… Поистине, это было так давно.

В тот год Цинь Цинчжо исполнилось девятнадцать. Он ещё не дебютировал официально, лишь выложил несколько авторских песен на своей странице, собрав небольшую группу поклонников, но до настоящей славы было ещё далеко. Учеба по классу виолончели была невыносимо скучной: каждый день либо репетиции, либо изучение классической музыки и теории. Весь первый курс он прожил словно монах-аскет, усмиряя плоть и дух.

Близился конец семестра, преподаватели по специальности ежедневно читали нотации, и желание взбунтоваться становилось всё сильнее. Поэтому, когда пришло приглашение на музыкальный фестиваль в Жуньчэне, он, даже не взглянув в расписание занятий и ни секунды не раздумывая, согласился. Ему казалось, что если он не выберется глотнуть свободы и развлечься, то точно сойдет с ума.

Его приятель Дуань Чун, изучавший арт-менеджмент, в то время внезапно увлекся парикмахерским делом. Он со страстью красил собственные волосы во всевозможные немыслимые цвета, из-за чего издали напоминал разноцветного фазана. К счастью, парень был недурён собой, так что вблизи он походил на вполне симпатичного фазана.

Узнав, что Цинь Цинчжо едет выступать на фестиваль, Дуань Чун заявил, что просто обязан применить всё свое мастерство и покрасить друга в цвет, подходящий для сцены. Как ни отнекивался Цинь Цинчжо, в итоге ему пришлось уступить. Неожиданно Дуань Чун превзошел сам себя: после серии жутковатых манипуляций с краской у него получился весьма красивый пепельно-голубой оттенок — настоящая вершина его парикмахерской карьеры. А то, что после первого же мытья цвет превратился в зелёный — это уже совсем другая история.

Впрочем, хоть пепельно-голубой цвет и был хорош, он слишком уж бросался в глаза — прохожие то и дело оборачивались. Поэтому перед отъездом Цинь Цинчжо надел бейсболку. Жуньчэн находился не так далеко от Яньчэна — четыре часа на скоростном поезде. Выйдя из здания вокзала, Цинь Цинчжо обнаружил, что до начала выступления ещё достаточно времени. Он арендовал кабриолет и отправился бесцельно колесить по старому району города.

Проезжая мимо музыкального магазина, он мельком заметил в витрине гитару — красную, довольно красивую. Остановив машину, он толкнул дверь и вошёл внутрь. У входа на корточках сидел мальчик и пальцами тихо перебирал струны старой гитары, прислонённой к дверному косяку. Хоть это и не было полноценной мелодией, он извлекал очень лёгкий, ритмичный перебор. Эта картина показалась Цинь Цинчжо милой, и, заходя внутрь, он невольно задержал на мальчике взгляд.

Продавец в магазине радушно подошел к нему, спрашивая, какой инструмент ему нужен.

— Хочу посмотреть гитару, — бросил Цинь Цинчжо, проходя вглубь магазина.

На самом деле, недостатка в гитарах у него не было. Дядя Цяо позволял забрать любой понравившийся инструмент, а дядя Тан и вовсе был известным мастером — стоило только попросить, и он изготовил бы гитару любой сложности. В эту поездку в Жуньчэн Цинь Цинчжо как раз взял с собой новую гитару ручной работы от дяди Тана, полученную у дядюшки Цяо.

Войдя в магазин, Цинь Цинчжо осмотрел инструмент. Хотя качество изготовления явно уступало работам дяди Тана, форма была необычной, да и красное лаковое покрытие ему очень понравилось. Он попросил продавца снять гитару и попробовал звук: не потрясающий, но вполне сносный. За такое качество просили тридцать тысяч — цена, явно рассчитанная на лопуха с тугим кошельком.

Но гитара приглянулась Цинь Цинчжо, а торговаться он не умел, поэтому с готовностью согласился переплатить. Он подошёл к кассе и уже собирался достать карту из кошелька, как вдруг от входа раздался яростный рев: «Кто, твою мать, разрешил тебе трогать гитару?!»

Цинь Цинчжо обернулся на крик. У входа в магазин тот мальчик, который только что сидел, перебирая струны, был ударом сбит с ног и скатился на несколько ступенек вниз. Его пнул коренастый мужчина, стоявший теперь наверху ступеней и смотревший на него свысока.

Видимо, падение было жёстким: мальчик, на вид лет восьми-девяти, упёрся руками в землю, крепко зажмурившись, словно терпел боль, и долго не мог подняться. Мужчина же не унимался. Он спустился по ступеням и еще несколько раз с силой пнул ребенка:

— Я тебе, сука, сколько раз говорил: не смей прикасаться к моей гитаре! Мои дела в последнее время идут плохо, потому что ты своей аурой всё тут загадил!

Продавец глянул в сторону двери, нахмурился и пробормотал: «Опять взбесился», — похоже, сцена была для него привычной. Но Цинь Цинчжо не мог на это смотреть. Сказав: «Погодите», он убрал кошелёк и быстрым шагом вышел из магазина. Сбежав по ступеням, он наклонился, помог мальчику встать и, нахмурившись, посмотрел на мужчину:

— Что происходит?

— Что происходит? Да он, блядь, мелкий ворюга, — с отвращением выплюнул мужчина. — Целыми днями думает, как бы стащить у меня эту гитару. Ручонки шаловливые, если день не потрогает — у него, блядь, ломка начинается! Яблоко от яблони, чтоб его!

— Вон ту гитару? — Цинь Цинчжо взглянул на обшарпанный инструмент у двери, а затем снова на мужчину. — Вы владелец этого магазина?

— А что? — Мужчина уставился на него. — Вы знаете этого щенка?

Цинь Цинчжо проигнорировал вопрос:

— Та гитара... когда я входил, мне показалось, что это просто никому не нужный хлам.

— Что вы имеете в виду? — Лицо мужчины выразило недовольство, но, помня, что перед ним клиент, он сбавил тон. — Если вы его не знаете, не лезьте не в свое дело. Вы не в курсе ситуации. Его папаша — тот еще фрукт, кинул людей на огромные бабки и скрылся хрен знает где, а дом опечатал суд. Если я не научу этого щенка уму-разуму, когда он вырастет, будет также, как папаша, мотать срок в тюрьме.

— Он лишь тронул вашу дряхлую гитару, при чём тут вообще тюрьма? — Слова мужчины разозлили Цинь Цинчжо. Он выпрямился, глядя на него в упор, нахмурился ещё сильнее, и его тон стал совсем недружелюбным. — Срываете злость на ребенке, прикрываясь высокими рассуждениями о морали? По-моему, это такие подонки, как вы, рано или поздно оказываются за решёткой.

— Ты… — Мужчина сжал кулаки, явно намереваясь врезать Цинь Цинчжо, но в последний момент не решился.

Цинь Цинчжо был ростом выше метра восьмидесяти, с вызывающим цветом волос, и сейчас, хмурый и с ледяным выражением лица, он производил впечатление человека, с которым лучше не связываться. Что еще важнее, красный кабриолет, на котором он приехал, стоил немалых денег, и невозможно было понять, кто этот парень и что он из себя представляет. Поэтому мужчине осталось лишь злобно сверлить его взглядом, так и не осмелившись пустить в ход кулаки.

— Трус, который обижает слабых и боится сильных, — бросил Цинь Цинчжо и, наклонившись, взял мальчика за руку, мягко сказав: — Пойдём.

Продавец, увидев, что он уходит, поспешил к дверям:

— Господин, а как же гитара?..

— Не нужна, — отрезал Цинь Цинчжо. — Я не покупаю инструменты у подонков.

Подведя мальчика к машине, Цинь Цинчжо присел на корточки, чтобы осмотреть его раны. Лицо не пострадало: чистое, с правильными чертами, очень красивое. Мальчик выглядел как изнеженный маленький господин: даже после побоев держал спину прямо, не теряя гордости, и совершенно не вязался с образом будущего уголовника, который нарисовал тот мужчина.

Цинь Цинчжо осторожно взял его за тонкий локоть и повернул руку: помимо свежей кровавой ссадины, там было немало старых шрамов, уже покрывшихся корочкой. «Через что же пришлось пройти этому ребёнку?..»

— Больно? — тихо спросил Цинь Цинчжо.

Мальчик ни разу на него не взглянул. Уставившись в землю, он покачал головой и с усилием выдернул руку из ладони Цинь Цинчжо, отвергая его заботу. Цинь Цинчжо заметил, что колени тоже пострадали: брюки протерлись об асфальт, сквозь ткань проступила кровь. Смотреть на это было тяжело.

— Ты умеешь играть на гитаре? — снова мягко спросил Цинь Цинчжо.

— Не умею, — ответил мальчик ровным безразличным тоном.

— Значит, тебе нравятся гитары?

— Не нравятся.

— Тогда… зачем ты её трогал?

— Руки чешутся.

У Цинь Цинчжо остался неприятный осадок на душе. Входя в магазин, он заметил, как мальчик касался струн: очень нежно, словно боясь повредить, хотя это была всего лишь списанная магазином рухлядь. Судя по тем нескольким звукам, гитара была давно и безнадёжно расстроена. Кроме этого мальчика, вряд ли кто-то стал бы прикасаться к ней с таким трепетом, словно к драгоценности.

Ему вдруг захотелось купить гитару и подарить её этому ребенку. Но поведение владельца отбило всякое желание возвращаться в магазин, а уж тем более делать ему выручку. Можно было бы отвезти мальчика в другое место, но времени оставалось в обрез: изначально он планировал купить гитару и сразу ехать на фестиваль. Если задержаться, можно опоздать на выступление. Подумав, он предложил:

— Давай я отведу тебя в клинику, нужно обработать раны.

К его удивлению, мальчик покачал головой и вежливо, но отстранённо ответил:

— Спасибо, не нужно. — И, отступив на шаг, добавил: — Мне пора.

Цинь Цинчжо поднял руку, чтобы остановить его, но мальчик уже развернулся и бросился наутёк. Он бежал быстро, и за пару секунд оказался далеко. Видимо, из-за раны на колене, в конце переулка он споткнулся, оглянулся на Цинь Цинчжо, но ничего не сказал. В следующий миг он отвернулся и скрылся за углом. Цинь Цинчжо выпрямился, глядя ему вслед, и вздохнул. Догнать не пытался — смысла, вероятно, не было: мальчишка выглядел на редкость упрямым.

Выступление в тот вечер прошло с большим успехом. Цинь Цинчжо исполнил три песни, получив огромное удовольствие. Он любил петь на сцене. Сказать «любил» — мало, он был одержим этим. Он упивался атмосферой и эмоциями, которые рождались из слияния голоса и инструментов, словно музыка могла ненадолго затянуть всех в некое вакуумное, безопасное пространство. Приятным сюрпризом стало и то, что, стоило ему перед отъездом вскользь упомянуть о выступлении на своей странице, как многие специально приехали в Жуньчэн ради него.

Когда он спустился со сцены, участники других групп позвали его выпить. Раньше Цинь Цинчжо непременно согласился бы, но сегодня отказался. Образ мальчика, встреченного днём, то и дело всплывал в памяти, вызывая тяжесть на душе. «Как можно было так жестоко пинать ребенка, который так бережно обращался со старой гитарой?.. Как его раны? Не разлюбит ли он теперь музыку? Часто ли его так обижают?» Вопросы крутились в голове, не давая покоя, и Цинь Цинчжо принял решение: он вернётся, найдет этого мальчика и подарит ему гитару.

Он уехал с фестиваля и по дороге заглянул в несколько музыкальных магазинов, но было уже слишком поздно и большинство из них уже закрылось. С трудом отыскав всё ещё работающую лавку, он прошелся по залу, но так и не нашёл гитары, на которой остановился бы взгляд. Доехав до района, где был тот самый магазин, он так и не купил подходящего инструмента.

Цинь Цинчжо уже подумывал бросить эту затею: даже если купить гитару, не факт, что он снова встретит того мальчика. После случившегося днём тот вряд ли станет околачиваться возле магазина, а где он живет — неизвестно. И вдруг, свернув через несколько улиц, он неожиданно увидел того самого паренька: тот сидел на каменных ступенях и смотрел в пустоту.

Вот так совпадение! Цинь Цинчжо испытал смесь удивления и радости. Место выглядело как заброшенная старая улица, ожидающая сноса: здесь не горело ни одного фонаря. Он немного проехал вперёд и остановился прямо перед мальчиком. Заглушив мотор, он вышел из машины и прихватил с пассажирского сиденья свою гитару. «Подарю эту, так и быть».

Хотя он сам играл на ней лишь пару раз, отдавать было немного жаль: её звучание было действительно приятное, чище, чем у обычных гитар. Впрочем, гитар у него было бессчётное множество, а сам он отличался непостоянством — сегодня нравится одна, завтра другая. Чем позволять инструменту пылиться у него, соперничая за внимание с другими гитарами, лучше отдать тому, кто будет его ценить.

Подойдя с гитарой к мальчику, Цинь Цинчжо поднялся на ступени и сел рядом:

— Уже так поздно, почему ты всё ещё на улице?

Мальчик поджал губы и промолчал, уголки его рта были слегка опущены — было видно, что парень с характером. Цинь Цинчжо не собирался допытываться и уже хотел сменить тему, как вдруг мальчик ответил:

— Жду маму с работы. Здесь небезопасно.

— Значит, ты хочешь защитить маму? — с улыбкой спросил Цинь Цинчжо.

Мальчик тихо угукнул, повернул голову и посмотрел на него:

— А ты зачем вернулся?

— Чтобы найти тебя. — Цинь Цинчжо протянул ему гитару. — Это подарок.

На лице мальчика мелькнуло удивление, но он тут же покачал головой:

— Мне не нужно.

— Ты даже не взглянешь? Она намного красивее той, что ты трогал днём. Чёрная, очень крутая. — Цинь Цинчжо расстегнул чехол и достал инструмент. — Ну как?

Мальчик посмотрел на гитару и спустя мгновение кивнул.

— И звучит она лучше, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Давай, попробуй сыграть!

Мальчик снова покачал головой. Вспомнив сцену в магазине, Цинь Цинчжо взял его за руку и, направляя его пальцы, провёл по струнам:

— Нравится звук?

Снова повисло молчание, а затем мальчик тихо произнёс:

— Угу.

— Я заметил, что у тебя длинные пальцы, они отлично подходят для игры на гитаре, — сказал Цинь Цинчжо, вспомнив тот лёгкий ритм у дверей магазина. — Раньше учился?

— Нет, — помолчав, тихо ответил мальчик. — Папа обещал, что после моего дня рождения разрешит мне учиться играть…

В голосе звучала тоска. В памяти Цинь Цинчжо всплыли слова владельца магазина об отце мальчика. Он поднял руку и погладил ребёнка по волосам:

— Ничего. Брат научит тебя играть одну мелодию на этой гитаре. Она очень простая, ты точно справишься.

Тот поджал губы и промолчал. Цинь Цинчжо обнял гитару:

— Сначала я сыграю тебе. Если понравится — выучим, если нет — не будем. Хорошо?

Сказав это, он опустил голову и легко коснулся струн. Полился лёгкий, живой мотив, и бесконечная тёмная ночь на мгновение словно озарилась светом. Сидевший рядом Цзян Цзи почувствовал, как на душе стало легче. С тех пор как Цзян Кэюань исчез полгода назад, он почти забыл, что такое спокойствие. Он повернул голову и посмотрел на юношу, сидящего рядом. С самого вечера он толком и не глядел на него — последние полгода он намеренно избегал чужих взглядов, потому что ненавидел жалость в чужих глазах, будь она доброй или злой.

«Но этот человек… кажется каким-то другим», — подумал Цзян Цзи. Даже несмотря на то, что бейсболка скрывала пол-лица тенью от козырька, и Цзян Цзи не мог толком разглядеть черты его лица.

Гитара замолкла. Глаза из-под козырька посмотрели на него, красиво изогнувшись.

— Понравилось?

Цзян Цзи тихо ответил:

— Угу.

— Тогда я научу тебя, идёт?

Обычно он отвергал чужую доброту, но в этот раз, словно повинуясь неведомой силе, Цзян Цзи кивнул:

— Идёт.

http://bllate.org/book/13503/1270669