Готовый перевод Light In The Deep Alley / Свет в тёмном переулке: Глава 60

Машина выехала на главную дорогу. Цинь Цинчжо сбавил скорость и припарковался у обочины:

— Теперь веди ты.

Цзян Цзи отстегнул ремень безопасности:

— Так ты, оказывается, умеешь водить.

Тот резкий разворот с заносом, что Цинь Цинчжо только что проделал, был на удивление плавным. Сразу было видно, что он не просто умеет водить, а делает это довольно уверенно.

— Угу, — ответил Цинь Цинчжо, открыл дверь и вышел. Они поменялись местами.

— Куда едем? — спросил Цзян Цзи.

— Поезжай куда глаза глядят, найди место, где придёт вдохновение, — сказал Цинь Цинчжо, отвечая на сообщение Чэнь Цзя. — Я ведь пообещал Чэнь Цзя, что завтра утром верну и тебя, и песню. Не заставляй меня нарушать слово.

— Ты, когда увозил меня, не думал о последствиях? — спросил Цзян Цзи, заводя машину.

— О каких последствиях? О том, что ты можешь не написать песню? — Цинь Цинчжо слегка приподнял бровь. — Раз так, то мне, пожалуй, придётся отвезти тебя обратно.

— Поздно. — Цзян Цзи нажал на газ и, повернув руль, вывел машину на главную дорогу.

Цинь Цинчжо откинулся на спинку сиденья. Вырвавшись из-под прицела вездесущих камер, он почувствовал себя гораздо свободнее. Боковым зрением он заметил, что у Цзян Цзи, кажется, тоже было хорошее настроение. Когда у того не было никакого выражения на лице, он выглядел невероятно холодным, но стоило настроению улучшиться, как черты его лица тут же смягчались.

Но чем больше он размышлял, тем больше ему казалось, что что-то здесь не так. Решение увезти Цзян Цзи было принято так поспешно, что даже ему самому казалось безрассудным. Так почему же Цзян Цзи, услышав «садись в машину», даже не удивился, не замешкался, а просто без лишних слов сел рядом?

— Цзян Цзи, ты ведь не случайно так сделал? — Цинь Цинчжо повернулся к нему. — Ты с самого начала догадался, что я тебя увезу?

Цзян Цзи ничего не ответил, но Цинь Цинчжо услышал вырвавшийся у него тихий смешок. Он явно смеялся.

— Как ты догадался?

— Такой сильный дождь, — сказал Цзян Цзи, глядя на дорогу перед собой. — Не мог же ты в самом деле отпустить меня одного.

— Значит, и о своём побеге ты проговорился мне намеренно?.. Я ведь и правда сейчас отвезу тебя обратно.

— Не отвезёшь, — сказал Цзян Цзи.

Цинь Цинчжо промолчал. Он и правда бы не отвёз. Цзян Цзи точно знал, что он пойдёт у него на поводу. У него в голове промелькнули слова, сказанные Цзян Цзи в тот вечер: «А я хочу получить и то, и другое». И Цзян Цзи оказался прав. Даже после того разговора он всё равно продолжал ему потакать.

На развилке Цзян Цзи без колебаний вывернул руль, сворачивая на узкую дорогу слева. Машину начало потряхивать — дорога была далеко не такой гладкой, как главная, да и фонари здесь были редкими и тусклыми.

— Почему сюда? — спросил Цинь Цинчжо.

— Там облака реже, — ответил Цзян Цзи. — Дождь должен быть слабее, может, даже получится выйти прогуляться.

— Правда? — Цинь Цинчжо наклонился и опустил стекло. Мелкие, частые капли дождя тут же брызнули ему в лицо. Он высунулся, чтобы посмотреть на небо. В той стороне, откуда они приехали, висели тяжёлые тучи, но впереди, на юго-востоке, покров облаков становился всё тоньше, и дождь действительно утихал.

— И впрямь. — Цинь Цинчжо откинулся на спинку сиденья. — Но напомню тебе, что ветер дует на юго-восток. Дождевые тучи всё равно нас догонят.

— Посмотрим, кто быстрее, — сказал Цзян Цзи и вдруг резко вдавил в пол педаль газа.

Машина рванула вперёд. От сильного ускорения Цинь Цинчжо инстинктивно вцепился в ручку над окном.

— Эй, мог бы и предупредить… — со смехом крикнул он, но его слова потонули в шуме ветра.

Цзян Цзи не ответил. Он продолжал смотреть вперёд, не сбавляя скорости. Шёл дождь, тусклые фонари по обеим сторонам дороги почти не давали света. Если бы за рулём был кто-то другой, Цинь Цинчжо, нахмурившись, немедленно пресёк бы такое опасное вождение. Но за рулём был Цзян Цзи, и казалось, что ему можно всё.

Тени деревьев стремительно проносились мимо. В безмолвной ночи этот незапланированный побег был так похож на… побег влюблённых. Как только эта мысль пришла ему в голову, сидевший рядом Цзян Цзи позвал его:

— Цинь-лаоши.

За долгие годы многие называли его «Цинь-лаоши» — с уважением, с вежливостью, искренне, лицемерно, но никто не произносил это так, как Цзян Цзи. Низким голосом, с интонацией, полной бесцеремонной дерзости, в которой не было и намёка на уважение к «учителю».

Цинь Цинчжо не ответил. Обычно Цзян Цзи так его не называл. Но когда это случалось, ему приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы быть готовым к тому, что последует дальше. И точно: в следующую секунду Цзян Цзи спросил:

— Можно ведь считать, что это побег влюблённых под покровом ночи?

Хотя Цзян Цзи вслух произнёс именно то, что только что промелькнуло у него в голове, Цинь Цинчжо решил притвориться непробиваемым и с лёгкой усмешкой ответил:

— Какой ещё побег? Разве во время такого берут с собой задания?

Но Цзян Цзи проигнорировал его отрицание:

— Тогда давай напишем песню о тайном побеге.

— Что ж, — с притворной небрежностью улыбнулся Цинь Цинчжо, — песня твоя, тебе и решать.

Цзян Цзи и впрямь удалось оторваться от грозовых туч. Дождь становился всё слабее, и сквозь приоткрытое окно на лицо Цинь Цинчжо падали влажные и прохладные капли.

На самом деле, последние несколько лет в дождливые ночи, особенно когда он был в машине, его охватывала тревога. Поэтому в дождливую погоду он всегда старался остаться дома и по возможности никуда не выходить. Но сегодня был особенный случай. Когда позвонила Ся Ци, он не собирался никуда ехать, но потом и сам не понял, как согласился приехать. И что ещё удивительнее — сейчас он чувствовал себя очень хорошо. Пропало то тревожное чувство, которое обычно охватывало его в дождливые дни. Это казалось ему каким-то волшебством.

Капли, падавшие на лобовое стекло, становились всё реже и наконец совсем прекратились. Цзян Цзи выключил дворники и сбавил скорость:

— Тут рядом река. Прогуляемся?

— Давай, — согласился Цинь Цинчжо.

Свернув на просёлочную дорогу, Цзян Цзи нашёл у реки пустынное место и остановил машину. Цинь Цинчжо первым открыл дверь и вышел. Каменная дорожка была сухой — похоже, тот далёкий ливень сюда ещё не добрался. Вокруг простиралось пустое пространство, без единого фонаря, ни деревни впереди, ни постоялого двора позади.

— Не выключай фары. — Цинь Цинчжо согнул пальцы и постучал по стеклу. — Слишком темно.

Цзян Цзи, что-то промычав в ответ, оставил фары включёнными. Яркий луч света озарил дорожку. Взяв гитару, он тоже вышел из машины.

— Где мы? — спросил Цинь Цинчжо, обернувшись.

— Не знаю, — ответил Цзян Цзи. — Ехал куда глаза глядят.

Они просто двигались в сторону, где облака были реже, совершенно не думая о пункте назначения.

— Тогда давай просто пройдёмся, — сказал Цинь Цинчжо.

Цзян Цзи кивнул. Они бесцельно брели вдоль реки. На этот раз никто не спрашивал, куда они идут. Они шли уже довольно долго, но ни один не проронил ни слова. Цинь Цинчжо не знал, что сказать, чувствуя, что атмосфера сегодня вечером была какой-то… неправильной. «Может, влажная ночная прохлада — идеальная среда для зарождения близости?» — подумал он. Иначе почему, даже в полном молчании, это чувство, не исчезая, то нарастало, то ослабевало?

Впереди начиналась темнота, куда уже не доставал свет фар. Оба, как по команде, остановились на границе света и тени. Цзян Цзи снял гитару и сел на камень у ствола дерева. А Цинь Цинчжо наклонившись, подобрал горсть плоских камешков и стал один за другим запускать «блинчики» по воде. Камни с тихим «бульк» падали в воду, оставляя на поверхности расходящиеся круги.

До него доносились обрывки мелодии, которую Цзян Цзи наигрывал на гитаре. Это были разрозненные фрагменты вдохновения, ещё не сложившиеся в цельную композицию, но звучало красиво. Он молчал, боясь спугнуть вдохновение Цзян Цзи: ведь для написания песен нужна тишина.

Когда камешки в руке закончились, он не стал подбирать новые. Просто стоял, вдыхая свежий ветер и слушая музыкальные наброски Цзян Цзи. На самом деле, по мелодии было слышно, что Цзян Цзи немного рассеян, словно о чём-то задумался. Его взгляд то и дело возвращался к Цинь Цинчжо, но тот делал вид, что не замечает.

Поднялся ветер. Листья на деревьях зашелестели, будто собиралась начаться новая буря, ещё сильнее прежней. Цинь Цинчжо поднял голову. Сквозь листву виднелся клочок тонкого, полупрозрачного облака. Его края подсвечивались в ночной тьме, это было очень красиво.

Мелодия оборвалась. Цзян Цзи проследил за его взглядом и тоже посмотрел наверх.

— На что смотришь?

— Не знаю, что это за облако, — сказал Цинь Цинчжо. — Очень красивое. Наверное, не дождевое.

— Это одно из слоисто-кучевых, — сказал Цзян Цзи.

— Цзян Цзи, ты ведь это нарочно? — усмехнулся Цинь Цинчжо. — Опять «одно из слоисто-кучевых».

Он вспомнил, как на съёмках первой программы спросил Цзян Цзи, что такое шероховатые облака, и тот дал ему, слово в слово, точно такой же ответ.

— Ты ещё помнишь? — Цзян Цзи тоже улыбнулся, но затем его тон стал серьёзным. — Я не обманываю. Это и правда слоисто-кучевые. Просто шероховатые облака — это волнисто-слоистые, очень редкие и необычные, а то, что мы видим сегодня, — это, скорее всего, обычные просвечивающие слоисто-кучевые.

— Тебе нравятся облака? — Цинь Цинчжо посмотрел на него, удивлённый, что тот так точно знает их названия. Цзян Цзи кивнул.

— Почему? — с живым интересом спросил Цинь Цинчжо. По странному совпадению, он тоже любил облака. Ему всегда казалось, что, когда смотришь на них, настроение само по себе улучшается. Именно поэтому, когда он впервые увидел название группы «Шероховатые облака», он сразу почувствовал к ней сильный интерес.

— Потому что… — Цзян Цзи сделал паузу и заговорил медленнее. — В детстве я встретил одного человека. Он сказал мне, что, когда на душе плохо, нужно посмотреть на облака в небе, и станет легче. Я попробовал, и оказалось, что это правда.

«Неужели та же причина, что и у меня?..» — Цинь Цинчжо всё больше охватывало странное чувство. В то же время у него в голове возникла догадка:

— Это тот самый человек, что подарил тебе гитару?

— Да.

— Похоже, он и правда сильно на тебя повлиял… — Цинь Цинчжо вспомнил, как Цзян Цзи в тот вечер говорил, что хочет поступить в Центральную консерваторию тоже из-за этого же человека. Ему стало ужасно любопытно, что это за человек. Подумав, он осторожно спросил: — Наверное, это не очень уместный вопрос, но мне всё-таки интересно… он… ещё жив?

— Жив. — Цзян Цзи взглянул на него и, услышав такой вопрос, не смог сдержать смешка. — Почему ты спрашиваешь?

— А… ну и хорошо. — Цинь Цинчжо с облегчением выдохнул, понимая, что его осторожность была излишней. Он улыбнулся. — Просто каждый раз, когда ты упоминаешь этого человека, ты говоришь с такой… как бы это сказать… с такой ностальгией, будто очень давно его не видел.

— Я и правда его очень давно не видел, — сказал Цзян Цзи. — Я ведь видел его всего один раз.

— Всего один раз? — удивился Цинь Цинчжо. — Сколько тебе было лет?

— Девять.

Удивление Цинь Цинчжо не угасло. Он подумал: «Встретились всего раз… Цзян Цзи тогда был ещё ребёнком, а запомнил на десять лет…» Он не удержался и спросил:

— Каким он был?

— Я не очень хорошо помню. Было темно, как сегодня. Помню только, что он был очень красивый, с длинными ресницами, и немного… — Цзян Цзи говорил медленно, а затем, сделав паузу, он посмотрел на Цинь Цинчжо и закончил: — …похож на тебя.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Цинь Цинчжо почувствовал, как в его груди что-то оборвалось. Наверное, сердце пропустило удар. Вслед за этим появилось ощущение чего-то слегка кислого, что вместе с биением сердца выталкивалось наружу, смешиваясь с кровью и распространяясь по телу.

Молчание длилось долго, пока в ночной тишине вдруг не зазвучала гитара. Мелодия была очень знакомой. Цинь Цинчжо хватило нескольких нот, чтобы узнать её. Цзян Цзи играл тот самый мотив, который он сам исполнял на музыкальном фестивале. Хотя мелодия была лёгкой и светлой, от касаний Цзян Цзи она приобрела оттенок грусти.

Цинь Цинчжо не знал, почему Цзян Цзи вдруг заиграл именно это, но он был искренне поражён:

— Ты услышал её всего один раз и запомнил целиком?

Хотя они вместе импровизировали под неё на сцене, это всё равно казалось ему невероятным.

— Нет, — сказал Цзян Цзи, глядя прямо на него. — Меня научили играть эту мелодию.

Цинь Цинчжо удивился ещё больше. Каждая нота в этой мелодии была написана им самим. И, насколько он помнил, кроме того фестиваля, он никогда не играл её на публике. Кто мог научить Цзян Цзи? Внезапно в его памяти всплыла одна давняя сцена, и в голове прозвучал его собственный голос: «Давай я научу тебя играть на этой гитаре одну мелодию. Она очень простая, гарантирую, что научишься…»

Напротив сидел Цзян Цзи. Он посмотрел на него и низким голосом спросил:

— Цинь Цинчжо, неужели ты совсем ничего не помнишь? Ни того, что случилось десять лет назад в Жуньчэне, ни этой гитары?

http://bllate.org/book/13503/1270668