Готовый перевод Light In The Deep Alley / Свет в тёмном переулке: Глава 22

В отличие от двух предыдущих выступлений, на этот раз первыми зазвучали барабаны Чжун Яна. После плотной и мощной барабанной дроби вступила гитара. За металлическим лязгом нескольких ударов по струнам последовал низкий звук бас-гитары, словно уверенное биение сердца, служа поддержкой гитаре и барабанам. Это вступление было невероятно ритмичным и цепляющим. Казалось, в самой мелодии назревала какая-то сила, будоража и зажигая сердца слушателей. Даже сидя спиной к залу, Цинь Цинчжо чувствовал, как настроение на трибунах быстро накаляется, а горячая атмосфера, подобно пламени, стремительно распространятся со сцены на весь зал. Мощное и ритмичное вступление длилось несколько десятков секунд, а затем, после внезапной паузы, раздался голос:

Ночь врывается в день, сон с явью вступает в бой,

Советы и доброта сплетаются в заговор злой.

Кто сказал, что отчаянная борьба — удел лишь дикого пса в капкане?

Шрамы и раны куют несокрушимую крепость на поле брани.

Рычи в лицо этой лживой нежности,

Даже умерев, не склонишь головы в своей мятежности.

Смотри, как мысли в клетке,

Смотри, как сгорбилась мечта.

Ты взойдёшь на вершину и, как зверь, заревёшь громко!

Не отступай, прорвись сквозь пелену тумана,

Сожми кулак, разбей проклятие судьбы и обмана.

Ступай вперёд, круша дикую вселенную,

Ты видишь конец пути?

Его имя — свобода!

В тот самый миг, как Цзян Цзи запел, Цинь Цинчжо был по-настоящему ошеломлён. На самом деле, ещё несколько дней назад, когда Пэн Кэши показала ему ноты, он предвидел, что живое исполнение этой песни будет хорошим. Но то, что группа сможет довести её до такого уровня, совершенно превзошло все его ожидания. И Цзян Цзи... его голос просто невероятно многогранен.

В двух предыдущих выступления Цзян Цзи пел медленные, меланхоличные песни. Но на этот раз он, очевидно, изменил свою манеру исполнения в соответствии со стилем музыки: его связки были более расслаблены, артикуляция смещена назад, а сам вокал стал более непринуждённым. В сочетании с инструментальной мелодией это создавало слегка психоделическую атмосферу. Чем дальше, тем отчётливее в его голосе проявлялась скрытая мощь. Это был не слабый и безжизненный рёв, а уверенная, взрывная сила.

Цинь Цинчжо сам писал песни и исполнял множество композиций, написанных для него другими. Именно поэтому он знал, как трудно певцу вызвать у слушателя искреннее сопереживание. Нельзя оставаться на поверхности, иначе это будет выглядеть слишком легковесно. Но нельзя и переусердствовать, иначе это покажется слишком наигранным. Цзян Цзи же нашёл идеальный баланс: чуть больше — и было бы притворно, чуть меньше — и вышло бы поверхностно.

Финал композиции длился почти минуту и завершился взрывным соло на электрогитаре с мощным дисторшном в сменившейся тональности. В тот миг, как музыка смолкла, зал взорвался визгами и аплодисментами. Раскалённая атмосфера заполнила каждый уголок съёмочного павильона.

Цинь Цинчжо посмотрел на троих музыкантов на сцене, его взгляд встретился со взглядом Цзян Цзи — возможно случайно тот тоже смотрел в его сторону. Как раз в тот момент, когда Цинь Цинчжо хотел одобрительно кивнуть ему, Цзян Цзи отвёл глаза.

На сцену вышел ведущий. Терпеливо дождавшись, пока аплодисменты и крики поутихнут, он громко обратился к залу:

— Ну что, зажгли?

— Зажгли! — практически в один голос взревела публика.

— «Шероховатые облака» — крутые?

— Крутые!

— Цзян Цзи — красавчик?

— Красавчик!

— Снова аплодисменты «Шероховатым облакам»!

Зал взорвался овациями. Прошло довольно много времени, прежде чем они стихли, и ведущий пригласил на сцену «Полуночную жару». На этот раз «Полуночная жара» выбрала медленную песню, что отличалось от их привычного бунтарского стиля, и сыграла в жанре лирического рока. В прошлых двух раундах композиции «Шероховатых облаков» обычно шли после чьих-то быстрых песен, но сегодня обе группы сменили стиль, и получилось так, что именно «Шероховатые облака» оказались «зажигающей» командой.

Хотя выбранная песня у «Полуночной жары» и не была такой же энергичной и мощной, как у «Шероховатых облаков», их стиль был свежим и оригинальным. По мнению Цинь Цинчжо, они выступили даже лучше, чем в предыдущие два раза.

Когда обе группы закончили, музыканты выстроились на сцене в ожидании комментариев наставников. По правилам, в этом поединке их должны были оценивать наставники из другой пары — то есть Ян Цзинвэнь и Шэнь Ча. Первым высказался Ян Цзинвэнь. Он оценил «Полуночную жару», сказав, что ему очень понравился олдскульный блюзовый настрой в их песне — такой, что хочется тихой полночью сидеть у окна, слушать её и неспешно потягивать мартини. Очень цепляет. Затем он перешёл к «Шероховатым облакам».

— Конечно, мне очень понравилось и выступление «Шероховатых облаков». Хотя на первый взгляд это психоделический рок, в нём чувствуется какая-то взрывная сила, и эффекты использованы очень умело. Что меня особенно приятно удивило, так это барабанщик — сегодня ты сыграл отлично! Если я правильно помню, раньше ты допускал ошибки.

Чжун Ян, которого впервые похвалили, смущённо поднял руку и почесал затылок:

— Ну, конь о четырёх ногах, да и тот спотыкается. В прошлые разы я просто был не в лучшей форме…

— Сегодня ты отыграл великолепно, — сказал Ян Цзинвэнь. — Когда зазвучало вступление, этот чёткий и мощный ритм меня сразу захватил. Я был по-настоящему впечатлён.

— Спасибо, Ян-лаоши, — улыбнулся Чжун Ян, сверкнув белыми зубами.

После Ян Цзинвэня настала очередь Шэнь Ча. Та перелистывала лежавшие перед ней ноты.

— Я только что заметила: в этой песне вокалист написал слова, а басистка — музыку. Начнём с Цзян Цзи. — Она отложила ноты в сторону. — Должна сказать, то, как ты поёшь, полностью отдаваясь процессу, более чем оправдывает эти безумные вопли восторга в зале.

Не успела она договорить, как зал, словно подыгрывая, взорвался новой волной криков. Шэнь Ча рассмеялась.

— Раньше Цинчжо говорил, что у тебя есть талант, и я всегда склонялась к тому, что это талант в плане тембра и диапазона, потому что у твоего голоса действительно потрясающая фактура. Но, послушав тебя сегодня, я должна сказать: дело, возможно, не только в тембре. Дело ещё и в твоём музыкальном интеллекте. У тебя он невероятно редкий. Обычно этот интеллект приходит с жизненным опытом и возрастом, поэтому тот факт, что девятнадцатилетний вокалист способен петь с таким уровнем эмпатии, можно объяснить лишь врождённым талантом и прирождённым чутьём. А те низкие ноты в начале были просто невероятно фактурными. Я теперь жалею, что не выбрала тебя в первом раунде. — Шэнь Ча шутливо посмотрела на Цзян Цзи. — Цзян Цзи, может, бросишь Цинь-лаоши и пойдёшь ко мне, а?

В зале снова раздался смех. Цинь Цинчжо с улыбкой подхватил разговор:

— Ты не можешь спрашивать только его. Нужно ещё узнать, согласен ли я, наставник, его отпустить.

— А ты согласен?

— Не согласен.

Он ответил без малейшего колебания, и зал рассмеялся ещё громче.

— Эх, я так и знала, — притворно вздохнула Шэнь Ча, затем, после небольшой паузы, добавила: — Кстати говоря, голос Цинчжо тоже всегда хвалили за его фактуру, но ваши тембры и диапазоны совершенно разные. Поэтому мне было бы очень интересно услышать вашу совместную песню.

Как только она это сказала, ведущий тут же подхватил тему:

— О! Так может, вы исполните что-нибудь вместе прямо сейчас?

Из зала послышались крики: «Давайте! Спойте!» Цинь Цинчжо повернулся к Шэнь Ча и увёл разговор в сторону:

— Вокалиста-поэта ты оценила, а вот басистку-композитора — ещё нет.

— Ох… Точно. — Поняв, что Цинь Цинчжо намеренно меняет тему, Шэнь Ча посмотрела на сцену. — Басистка, вы сегодня просто невероятно красивы!

— Спасибо, Шэнь Ча-лаоши. — Пэн Кэши взяла микрофон, который ей протянул Цзян Цзи. — А вы всегда были необыкновенно красивы. — Она обычно выглядела холодной и сдержанной, но сейчас заметно покраснела.

— Ещё и краснеешь? Какая прелесть, — улыбнулась Шэнь Ча. — В прошлый раз ты выглядела такой неприступной, а оказывается, ты пишешь музыку в таком стиле. Мне нравится этот контраст.

— А ты знаешь, из какого она университета? — вставил слово Цинь Цинчжо.

Шэнь Ча удивлённо хмыкнула.

— Она из того же вуза, что и ты.

— Ты тоже из Яньда? — изумлённо посмотрела Шэнь Ча на Пэн Кэши. — Не ожидала встретить здесь свою младшую сестрёнку по учёбе!

Ореол «отличницы из Яньда» был так ослепителен, что стоило Цинь Цинчжо лишь слегка затронуть эту тему, как он тут же завладел вниманием всего зала. Все взгляды были прикованы к Пэн Кэши.

— С факультета искусств? — с живым интересом спросила Шэнь Ча.

— Я изучаю химическую инженерию, — ответила Пэн Кэши.

— Химическую инженерию? — Шэнь Ча удивилась ещё больше. — Так ты стопроцентный технарь-отличник… В тебе и правда так много контрастов.

— Почему ты не указала в резюме, что учишься в Яньда? — намеренно продолжил тему Цинь Цинчжо.

— Потому что моя специальность никак не связана с музыкой, я не видела смысла это указывать, — ответила Пэн Кэши почти так же, как и в прошлый раз.

— Это что, такое скрытое хвастовство? — пошутил Жэнь Юй.

Ян Цзинвэнь тем временем полистал резюме группы.

— Получается, двое других участников вашей группы даже не окончили школу, а ты — из Яньда. Прошу прощения за бестактный вопрос, но почему ты связалась с этими двумя оболтусами?

В зале снова раздался смех.

— Образование — это, в конце концов, всего лишь часть жизненного опыта. В музыке я не обязательно сильнее их, — сказала Пэн Кэши. — К тому же, это я нашла их, чтобы присоединиться к «Шероховатым облакам». В баре, где тогда пел Цзян Цзи, набирали музыкантов в группу, и изо всех подавших заявки он выбрал в басистки меня.

— И почему же Цзян Цзи выбрал именно Кэши? — Ян Цзинвэнь посмотрел на Цзян Цзи. — Уж не потому ли, что твоё внимание привлёк её диплом из Яньда?

— Потому что на тот момент откликнулась только она одна, — ответил Цзян Цзи.

Зал взорвался хохотом. Пэн Кэши тоже усмехнулась.

— Но она — лучшая басистка из всех, что я когда-либо встречал, — ровным тоном добавил Цзян Цзи.

Видимо, по указанию съёмочной группы, общению с «Шероховатыми облаками» на этот раз уделили заметно больше времени, чем раньше. Зрители в зале, казалось, тоже были крайне заинтересованы группой. Когда ведущий попросил зрителей взять в руки пульты для голосования, многие выглядели так, словно им было мало и хотелось продолжения.

В этом поединке наставники не голосовали, результат полностью зависел от зрителей. На большом экране за сценой в реальном времени отображались итоги. Как только ведущий произнёс: «Начинаем голосование!», два столбика на экране устремились вверх, идя практически вровень.

Цинь Цинчжо осознал, что на удивление нервничает. Из-за неизвестного исхода, а ещё из-за того списка, что передал ему Ши Яо. Его взгляд был прикован к быстро меняющимся цифрам над столбиками. Голоса сравнялись, цифры и столбики замерли, он почувствовал, как его сердце пропустило удар. После короткой паузы правый столбик снова пополз вверх — это были «Шероховатые облака». В зрительном зале многие их сторонники начали радостно кричать, а на лицах фанатов «Полуночной жары» отразилось разочарование.

Столбик поднялся ещё на сорок с лишним голосов и застыл, создав весьма красивый отрыв. Чжун Ян от радости высоко подпрыгнул на месте и победно выбросил кулак в воздух. Цинь Цинчжо с облегчением выдохнул, на его лице невольно появилась лёгкая улыбка. Он тут же почувствовал на себе взгляд, направленный с правой стороны сцены. Он посмотрел туда. В то время как Пэн Кэши и Чжун Ян обернулись к экрану с результатами, Цзян Цзи, казалось, всё это время не сводил с него глаз, наблюдая за его реакцией.

Не раздумывая о том, что сейчас на уме у Цзян Цзи, Цинь Цинчжо слегка улыбнулся ему и указал на большой экран, показывая, чтобы тот тоже посмотрел на результаты. Только тогда Цзян Цзи обернулся и взглянул на экран, но выражение его лица ничуть не изменилось.

«Он не удивлён результатом? Или ему просто безразлична победа?» — невольно задумался Цинь Цинчжо. Как бы то ни было, этот исход поднял ему настроение. Даже сам Цинь Цинчжо был немного удивлён тому, что победа «Шероховатых облаков» подарила ему давно забытое, искреннее чувство радости.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13503/1199929