Готовый перевод Light In The Deep Alley / Свет в тёмном переулке: Глава 1

Цинь Цинчжо отлучился в комнату отдыха, чтобы выпить воды, а когда вернулся, атмосфера в студии изменилась до неузнаваемости. Вокалист с гитарой и исполнительный продюсер лицом к лицу сошлись в жёстком противостоянии. Даже с расстояния в несколько метров чувствовалось витавшее между ними напряжение, словно они обнажили мечи и натянули луки. Сзади поднялся барабанщик, явно собираясь вступиться за вокалиста. Басист отложил свой инструмент и, шагнув вперёд, потянул вокалиста за руку, будто пытаясь увести его со сцены.

В этот момент звуковое оборудование дало сбой: раздался пронзительный визг, от которого у Цинь Цинчжо болезненно сжались барабанные перепонки. Он инстинктивно остановился, прикрыв левое ухо ладонью, но это не помогло заглушить шум.

Стоявший неподалёку один из сотрудников, заметив Цинь Цинчжо, бросился к нему, словно увидел спасительную звезду:

— Цинь-лаоши, вы наконец-то здесь! Они же сейчас подерутся на сцене, пойдёмте скорее… — Подойдя ближе, он увидел его жест и нахмуренные брови. — Цинь-лаоши, вы в порядке?.. Цинь-лаоши?

Цинь Цинчжо помассировал пальцем левое ухо и, опустив руку, посмотрел на ассистента:

— В порядке… Что ты только что сказал? Что случилось?

— Группа «Крушение города» требует убрать звукоизоляционный экран у барабанщика. Говорят, что через ушные мониторы они совершенно не чувствуют эмоций в его игре. Исполнительный продюсер не соглашается, никто не хочет уступать. Теперь группа угрожает, что не выйдет на сцену, если экран не уберут…

Цинь Цинчжо кивнул, поняв суть конфликта. Эти несколько стеклянных панелей вокруг барабанной установки назывались акустическим экраном. Их ставили, чтобы избежать перекрестных помех при записи живого звука. Требование музыкантов убрать экран, без сомнения, создало бы огромные проблемы для последующего сведения звука, так что неудивительно, что исполнительный продюсер ни в какую не соглашалась.

Он взглянул на стоявшую напротив музыкантов девушку. Её звали Чэнь Цзя, ростом она была едва ли метр шестьдесят, на вид ей было от силы лет двадцать пять-двадцать шесть. То, как она в одиночку, при одном копье и одном коне, противостояла нескольким музыкантам, каждый из которых был под метр восемьдесят, вызывало восхищение.

Поднимаясь по ступеням на сцену, Цинь Цинчжо лишь по одной её спине чувствовал, что девушка находится на грани срыва. Напряжённая спина была подобна перетянутой струне, готовой вот-вот лопнуть.

За последние несколько часов, наблюдая за репетициями более тридцати групп, Цинь Цинчжо стал свидетелем всех тех испытаний, через которые ей пришлось пройти. Сначала одна группа настояла на срочной замене песни, из-за чего пришлось переделывать всю подготовленную сценографию. Затем вокалист другой группы накануне вечером попал в участок после пьяной драки и пропустил съёмки. А самым абсурдным было то, как две враждующие группы из-за какой-то давней обиды во время репетиции устроили драку прямо на сцене…

Любой бы сломался после такой череды неприятностей. Даже сам Цинь Цинчжо уже начал жалеть, что согласился стать музыкальным режиссёром. А эта девушка, всё ещё не теряя боевого духа, стояла и спорила с группой. Цинь Цинчжо подумал, что из неё выйдет толк.

Размышляя, как лучше всего решить проблему с экраном, он подошёл к спорящим и, остановившись в нескольких шагах, спросил:

— Что здесь происходит?

Взгляды присутствующих на мгновение скользнули в его сторону, но тут же вернулись на прежние позиции, и противостояние продолжилось. Чэнь Цзя, с каменным лицом, говорила тоном, не терпящим возражений:

— Нет, значит нет. Хватит пугать меня отказом выступать. Это студия телешоу, а не ваш сольный концерт.

Цинь Цинчжо подошёл к Чэнь Цзя и обменялся с ней успокаивающим взглядом, дав понять, что он берёт дело в свои руки. Чэнь Цзя, помолчав мгновение, отвернулась и отступила в сторону. Доверившись Цинь Цинчжо, она больше не проронила ни слова, позволив ему урегулировать конфликт. Цинь Цинчжо не стал сразу решать проблему с экраном, а вместо этого заговорил с вокалистом о другом:

— Я отошёл попить воды и пропустил вашу репетицию. Как впечатления? Довольны звуком?

При виде Цинь Цинчжо лицо вокалиста немного смягчилось.

— Гораздо лучше, чем в прошлый раз. Цинчжо-гэ, твои советы по аранжировке очень помогли. Я вернулся и переделал всю песню, как ты сказал, эффект получился и правда убойный. Потом угостим тебя выпивкой, отблагодарим как следует.

— Рад это слышать, — улыбнулся Цинь Цинчжо. Когда атмосфера немного разрядилась, он вернулся к теме акустического экрана. — Что у вас тут случилось? Я слышал, вы хотите убрать экран?

— Да. С ним просто невозможно петь. Барабаны в этом стеклянном ящике звучат абсолютно плоско и безжизненно. — Вокалист не стал ходить вокруг да около и протянул Цинь Цинчжо ушной монитор. — Цинчжо-гэ, послушай сам. В нашей песне весь акцент на ударных, а с таким звуком я могу просто выть в микрофон. — Сказав это, он обернулся к остальным музыкантам: — Сыграйте припев, пусть Цинчжо-гэ послушает.

Музыканты кивнули, вернулись на свои места и сыграли небольшой фрагмент песни. Цинь Цинчжо надел монитор и вслушался в звук, хотя он и так представлял, что услышит. Телевизионное шоу — не концерт в клубе. В таком большом зале, если не использовать акустический экран, звуки инструментов будут накладываться друг на друга, и работа звукорежиссёра по сведению трека станет невероятно сложной.

Впрочем, у отказа от экрана были и свои плюсы: живое выступление звучало бы лучше, а публику было бы легче раскачать. Но в конце концов, шоу снималось не только для нескольких сотен зрителей в зале. Оно должно было разойтись по сети, в идеале — стать хитом и выйти за пределы своей аудитории… Без качественного постпродакшена и хорошего звука всё это было невозможно.

Взвесив все за и против, Цинь Цинчжо за долю секунды принял решение. Он снял монитор и протянул его вокалисту:

— Ты прав. С экраном звук барабанов действительно теряет живость.

Стоявшая рядом Чэнь Цзя, увидев, что Цинь Цинчжо готов переметнуться на сторону группы, тут же тронула его за локоть, умоляя подумать ещё раз. Цинь Цинчжо взглянул на неё, на мгновение задумался и обратился к музыкантам:

— Я полностью поддерживаю ваше стремление к идеальному звучанию. Но вы должны понимать: если мы уберём этот экран, объём работы по сведению звука усложнится в сотни раз.

Те молчали, но их молчание было красноречивее всяких слов. После паузы Цинь Цинчжо продолжил, обращаясь к вокалисту:

— Кроме того… живое выступление без экрана действительно выиграет. Но не кажется ли вам, что это будет немного нечестно по отношению к другим группам? Как вы думаете, у вас есть шансы побороться за первое место?

Тот слегка склонил голову. Прямого ответа не последовало, но его позиция была очевидна — конечно, есть.

— Большие шансы, верно? Я тоже так думаю. И именно поэтому вам следует действовать как можно осмотрительнее. С одной стороны, ваше требование убрать экран можно расценить как стремление к совершенству. Но с другой… судьба групп на каждом этапе решается зрительским голосованием. Если вы уберёте экран, ваше выступление и атмосфера в зале, естественно, будут лучше, чем у других. Если вы в итоге и правда выиграете, не даст ли это повод для пересудов? Не будет ли такая победа выглядеть нечестной?

Вокалист бросил взгляд на других участников группы. Хотя он по-прежнему молчал, Цинь Цинчжо чувствовал, что его решимость начала давать трещину.

— Ещё кое-что. — Цинь Цинчжо, слегка наклонившись, приблизился к вокалисту и понизил голос до шёпота. — Как далеко, по-твоему, пройдёт группа, которая сразу же пошла на конфликт с продюсерами? Я примерно знаю о положении вашей группы, но вам всё же стоит знать меру.

Сказав это, Цинь Цинчжо выпрямился и замолчал, ожидая ответа. Вокалист открыл было рот, но слова застряли у него в горле. Он снова обменялся взглядами с остальными, несколько мгновений колебался и, наконец скрепя сердце вздохнул:

— Ладно… Забудьте. Пусть остаётся как есть.

На лице Цинь Цинчжо не дрогнул ни один мускул. Он лишь похлопал парня по плечу:

— Продолжайте репетицию.

Когда они спускались со сцены, было заметно, как расслабилась идущая рядом Чэнь Цзя — даже её шаги стали легче.

— Огромное спасибо, Цинчжо-гэ, — остановившись в уединённом уголке под сценой, поспешно поблагодарила она. — С этой группой просто невозможно договориться! Если бы я и правда согласилась убрать экран, это вызвало бы цепную реакцию среди других групп. Представляешь, какой это объём работы для звукорежиссёров? Они бы просто работали до кровавого пота!

Цинь Цинчжо взглянул на сцену и неожиданно заступился за музыкантов:

— У творческих людей всегда есть свои принципы.

— Цинчжо-гэ, ты ещё и оправдываешь их? — В глазах Чэнь Цзя промелькнуло недоумение. — Эти музыканты, если выражаться учтиво, отвечают за своё выступление. А если говорить как есть, то им просто плевать на то, как вкалывают другие, ведь сводить звук будут не они… Раз уж ты считаешь, что они правы, почему не распорядился убрать экран?

— Я только сказал, что звук искажается, а ты меня уже чуть взглядом не испепелила. Если бы я и впрямь велел убрать экран, — Цинь Цинчжо с улыбкой посмотрел на неё, — ты бы, барышня Чэнь, бросилась на меня с кулаками прямо на месте.

Цинь Цинчжо был чертовски привлекательным мужчиной, особенно когда улыбался. Его слегка изогнутые полумесяцами глаза казались по-особенному острыми и красивыми, способными покорять сердца. Неудивительно, что даже после четырёх лет вне сцены у него оставалась огромная армия преданных поклонников, половину из которых, вероятно, составляли ценители его внешности. От его улыбки молодая девушка, только что кипевшая от негодования, тут же сникла, но её тон всё равно оставался язвительным и холодным:

— Вас наняли за огромные деньги как ключевую фигуру шоу. Разве я посмею...

— У музыкантов свои принципы, у съёмочной группы свои правила. Конфликты между ними неизбежны. Кстати, — Цинь Цинчжо, оставив разговор про экраны, сменил тему, — как там та группа, что вчера подралась и угодила в полицию? Они смогут приехать?

— Мы уже договорились в участке, нужно было лишь примирение сторон, и никаких проблем. Но кто бы мог подумать, что они и там снова сцепятся с теми ребятами и наотрез откажутся мириться… — Чэнь Цзя вздохнула. — К счастью, после кастинга у нас остались несколько запасных групп. Я уже связалась с одной из них, они скоро подъедут.

Цинь Цинчжо кивнул:

— Хорошо, что нашлась замена. Иди, занимайся своими делами, я тут присмотрю.

— Угу, — кивнула Чэнь Цзя, ещё раз поблагодарила его и поспешила «тушить другие пожары».

Конфликт с экранами был исчерпан, и Цинь Цинчжо наконец перевёл дух. Если бы он знал, насколько изматывающей окажется работа с молодыми группами, он ни за что не согласился бы на эту должность.

Месяц назад продюсер Ши Яо и режиссёр Ся Ци пришли к нему с предложением: создать шоу о молодых китайских группах «Включи драйв!», и пригласить Цинь Цинчжо в качестве наставника. Тогда он сразу отказался. После этого его младшая коллега по цеху, Ся Ци, приходила ещё дважды и, видя его непоколебимую решимость, была вынуждена пойти на уступки и уговорить его стать хотя бы музыкальным режиссёром.

Тогда её слова звучали очень сладко: «Шисюн, тебе нужно будет заниматься только музыкой, остальное тебя не коснётся». Но как только начались съёмки, непредвиденные ситуации сыпались одна за другой, не оставляя ему шанса остаться в стороне.

Цинь Цинчжо подошёл к окну в коридоре и распахнул его, чтобы глотнуть свежего воздуха. Внизу уже выстроилась длинная очередь зрителей. Из-за жары у всех раскраснелись лица, и почти каждый без устали обмахивался веером. Судя по тому, что на лицах уже проявлялось нетерпение, ждали они довольно долго. «Где только съёмочная группа набрала столько зрителей, пришедших явно не по своей воле?» — подумал он.

Цинь Цинчжо вспомнил, как четыре года назад, таким же жарким летом, примерно за четыре часа до начала его сольного концерта, он приехал на последнюю репетицию. Десятки тысяч человек ждали у входа в концертный зал. Очередь растянулась так далеко, что конца не было видно. Стоило ему выйти из машины, как толпа взорвалась.

Кажется, в тот день было ещё жарче, чем сегодня. Лица фанатов, ждавших его песни, тоже были раскрасневшимися от зноя, но ни на одном из них не было и тени нетерпения. На их лицах было написано лишь предвкушение, и они громко скандировали его имя: «Цинь Цинчжо! Цинь Цинчжо! Цинь Цинчжо!..»

— Цинчжо!.. Цинь Цинчжо!

Он очнулся, лишь когда кто-то коснулся его плеча. Сзади стояла Ся Ци.

— О чём так глубоко задумался?

Цинь Цинчжо обернулся и, увидев её, усмехнулся:

— Как раз думал, где бы тебя найти, чтобы расквитаться, а ты сама пожаловала. Разве работа музыкального режиссёра так проста, как ты расписывала?

Но Ся Ци было не до шуток. Она схватила Цинь Цинчжо за руку и потащила в сторону гримёрки, тараторя на ходу:

— Не сейчас, Цинчжо! Случилась беда, и на этот раз ты должен мне помочь.

— Что ещё? — После утренних передряг, от одного слова «беда» у него начинала болеть голова.

— Ду Хэфэн не сможет быть наставником, — втащив Цинь Цинчжо в пустую гримёрку, Ся Ци закрыла за собой дверь. — Прямо перед выходом у него прихватило поясницу. Ни ходить, ни сидеть не может, родные срочно увезли его в больницу. У нас теперь не хватает одного наставника! Цинчжо, ты же сам видел, зрители ждут внизу уже битый час, съёмки вот-вот начнутся! Только ты можешь меня спасти…

— Я посмотрю, кто из подходящих людей мог бы приехать, — сказал Цинь Цинчжо, достав телефон, чтобы открыть список контактов.

— До начала съёмок меньше часа! Даже если мы кого-то найдём, толку от этого будет мало. — Ся Ци перехватила его руку. — Цинчжо, ты — музыкальный режиссёр, ты знаешь эти группы лучше всех. Никто не справится с этой ролью лучше тебя.

Видя, что он остаётся невозмутимым, Ся Ци подняла ставки:

— Гонорар — не проблема. Можешь приписать ноль к сумме в контракте, я тут же пойду и договорюсь…

Но Цинь Цинчжо лишь с улыбкой покачал головой, отказывая так же твёрдо, как и раньше:

— Ся Ци, в этом я тебе не помощник.

С этими словами он подошёл к кофейному столику, взял одноразовый стаканчик и налил себе воды. Ся Ци последовала за ним. Увидев, что грубый напор не сработал, она перешла на мягкие интонации:

— Цинь-шисюн, Цинь-лаоши, Цинь-гэгэ… Ты не можешь мне не помочь. Иначе спонсоры буквально разорвут меня на части. Неужели тебе меня не жаль?

Цинь Цинчжо как раз поднёс стакан ко рту, но эта череда обращений заставила его рассмеяться.

— Ну уж нет, — поддразнил он её. — Если я твой гэгэ, то кем тогда считать Дуань Чуна?

Дуань Чун был парнем Ся Ци, но в этот момент она была готова отречься ото всех родственных связей.

— Лишь бы ты мне помог, а он пусть катится ко всем чертям!

В этот момент дверь гримёрки скрипнула, и в проёме показалась Чэнь Цзя, только что конфликтовавшая с музыкантами на сцене:

— Все остальные комнаты заняты. Можно я займу уголок?

Получив кивок от Ся Ци, Чэнь Цзя вошла. Следом за ней шёл парень с гитарой за спиной, он был выше её на целую голову, ростом, должно быть, под метр девяносто. Ся Ци обернулась и бросив на них взгляд, небрежно спросила:

— Это замена той группе, что подралась?

Чэнь Цзя подтвердила и провела парня вглубь комнаты. Там не было дивана, и они остановились у окна. Ся Ци же продолжила обрабатывать Цинь Цинчжо, всем своим видом показывая, что не уйдёт, пока тот не согласится. Возможно, из-за того, что он прослушал слишком много репетиций и долго находился в эпицентре объёмного звука ударных, в левом ухе Цинь Цинчжо начался лёгкий звон. Голос Ся Ци доносился до него глухо и слабо, словно сквозь стену. Цинь Цинчжо не собирался подслушивать разговор в другом конце комнаты, но левое ухо не разбирало звуков, а вот правое отчётливо ловило обрывки фраз, которые сами лезли в уши.

— Почему ты один? Где остальные музыканты?

— Придут, когда договоримся о деньгах.

Содержание беседы не интересовало Цинь Цинчжо, но он был очень чувствителен к тембру голоса, а у этого парня он был особенным — низкий, холодный, с металлическими нотками. Голос звучал молодо, но в интонациях сквозила наглая бесцеремонность.

Цинь Цинчжо бросил взгляд в их сторону. Парень лет восемнадцати-девятнадцати стоял вполоборота к свету. Чёткие линии его профиля были залиты яркими лучами из окна, что создавало эффект переэкспонированной старой фотоплёнки. Он стоял, засунув руки в карманы, мышцы предплечий были напряжены. Наклонившись к Чэнь Цзя, он смотрел на неё сверху вниз. Его силуэт с гитарой за спиной выглядел таким же дерзким, как и его голос.

— Сколько за выступление? По телефону ты сказала, что мы обсудим это лично.

— Цзян Цзи, дело вот в чём. — Чэнь Цзя откашлялась. — Я вкратце обрисую ситуацию. Первый этап шоу — отборочный, у всех групп нет гонорара за выступление. Начиная со второго этапа, когда официально начнётся борьба на выбывание, с тобой свяжется наш человек, чтобы обсудить гонорар…

— То есть за первый раунд денег не будет? — перебил её парень.

— Можно и так сказать, но если вы пройдёте дальше, сумма точно вас не разочарует. К тому же, если ваша группа засветится на шоу, ваш ценник на любом выступлении потом…

Не дослушав Чэнь Цзя, парень снова перебил её и решительно направился к выходу.

— Тогда забудь. У меня вечером работа.

Его шаги к двери были твёрдыми, без малейших колебаний. Дверь открылась и закрылась одним плавным движением. Чэнь Цзя, которая только что без тени страха противостояла целой группе, теперь застыла на месте, в кои-то веки растерянно глядя на Ся Ци.

Ся Ци наконец прекратила свой занудый бубнёж, похожий на чтение сутр Тан Саньцзаном [1], и шёпотом, на предельной скорости, скомандовала Чэнь Цзя:

— Догони его, спроси, сколько он хочет. Максимум двадцать тысяч. Если нет, то и чёрт с ним.

[1] Тан Саньцзан — буддийский монах и паломник, центральный персонаж романа У Чэнъэня «Путешествие на Запад».

Глядя, как Чэнь Цзя стремительно открывает дверь и выбегает следом, Цинь Цинчжо подумал про себя: «Торговаться со съёмочной группой… Нынешние детишки — те еще панки».

— Из какой они группы? — Цинь Цинчжо поставил стакан и взглянул на Ся Ци.

— «Шероховатые облака». Совсем зелёные, без опыта выступлений. — Ся Ци покачала головой. — Если бы не этот форс-мажор, мы бы не плясали под дудку какого-то молокососа.

— Раз уж их позвали на замену, значит, какой-то потенциал у них всё-таки есть? — заметил Цинь Цинчжо. — А голос у него и правда хороший.

— Заинтересовался? — Ся Ци тут же ухватилась за возможность и попыталась вернуть разговор в нужное русло. — Тогда скорее соглашайся быть наставником, будешь лично их направлять!

Но Цинь Цинчжо лишь улыбнулся:

— Не до такой степени.

Видя, что он по-прежнему непреклонен, Ся Ци начала новый раунд неустанных уговоров. Теперь, когда в комнате не было других звуков, её голос проникал в уши Цинь Цинчжо с предельной ясностью. Она уже перешла от прямых просьб к давлению на жалость:

— Цинчжо, если ты не сделаешь это ради меня, то хотя бы уважь лао Дуаня. Помнишь, как ты прогулял пары ради выступления на музыкальном фестивале? А он пошёл за тебя на занятия в лютый мороз. Вернулся и в ту же ночь слёг с температурой под сорок. Мозги у него тогда просто кипели, как при медленной варке су-вид, я прямо слышала это «буль-буль-буль»…

Цинь Цинчжо не смог сдержать смешка.

— Ну и язык у тебя, Ся Ци…

Цинь Цинчжо был не из тех, кого легко переубедить. Ся Ци и раньше пыталась давить на жалость, но в этот раз она попала в его больное место. Он ещё раньше заметил, как устало выглядит Ся Ци: под её глазами залегли тёмные круги — явный результат бессонных ночей, а губы потрескались от сухости. Видимо, за всё утро у неё не было и минуты, чтобы сделать глоток воды. Красивая девушка из-за этого шоу состарилась на несколько лет.

«Как же безжалостно время», — подумал Цинь Цинчжо. Прошло всего семь-восемь лет после окончания университета. Когда младшая коллега, которая и двух слов связать не могла, глядя кому-то в глаза, вдруг превратилась в такую острую на язык? В этот момент сердце Цинь Цинчжо дрогнуло. Слушая, как Ся Ци вспоминает былые трудности и радости их юности, он начал колебаться. К тому же, за месяц постоянного общения со съёмочной группой и музыкантами он невольно проникся симпатией к этому шоу. Ему было бы искренне жаль, если бы усилия стольких людей в последний момент пошли прахом.

— Когда мы выпустились, Дуань Чун ещё не нашёл работу и днями и ночами помогал тебе со сведением треков. Я тогда всерьёз думала, что это вы двое — пара… — говорила Ся Ци, пока у неё совсем не пересохло во рту, но она даже не думала сделать глоток воды.

Цинь Цинчжо незаметно вздохнул, налил стакан воды и подвинул к ней.

— Ся Ци, выпей воды. И дай мне подумать. Мне нужно немного времени.

— Хорошо, — видя, что Цинь Цинчжо впервые проявил нерешительность, Ся Ци мгновенно согласилась и тут же замолчала.

Цинь Цинчжо встал, вышел в коридор и, подойдя к окну, надолго погрузился в раздумья, после чего достал телефон. Его пальцы несколько раз коснулись экрана, на котором высветилось имя «Цзи Чи» и номер телефона под ним. Цзи Чи был его партнёром, с которым они были вместе почти четыре года. Чтобы принять такое трудное решение, Цинь Цинчжо нужна была хоть какая-то опора, а эту уверенность мог дать только самый близкий человек.

Он набрал номер. В трубке раздались гудки, но на том конце никто не ответил. Когда раздался механический голос: «Абонент не отвечает», Цинь Цинчжо сбросил вызов и глубоко вздохнул. Видимо, придётся решать самому.

Простояв на месте ещё некоторое время, словно обдумывая всё тысячи раз, он наконец направился к двери гримёрки. Открыв её, он посмотрел на Ся Ци.

— Ладно, Ся Ци. Я согласен.

Когда Цинь Цинчжо заговорил, Ся Ци, сидевшая на диване с пепельным лицом, вдруг преобразилась. Следы усталости исчезли с её лица, а в глазах вспыхнула почти девичья радость. Прежде чем она успела что-либо сказать, Цинь Цинчжо добавил:

— Сразу договоримся: только на один выпуск.

— Отлично! — Ся Ци вскочила с дивана и зычно крикнула в сторону двери: — Быстро! Отведите Цинь-лаоши на грим и причёску!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/13503/1199908