Готовый перевод After Hooking up With the Crazy Junior Brother, I Became the Heartthrob / Спутавшись с безумным младшим братом, я неожиданно стал всеобщим любимцем: Глава 15.

Глава 15. Безлунная, ветреная ночь.

Пусть они не собирались убивать или поджигать, но перелезать глухой ночью через стену в чужой дом — поступком высоконравственным тоже не назовешь.

Они даже не переоделись: Цинь Цзюэ так и остался в своих ослепительно-белых одеждах, что в ночной тьме бросались в глаза особенно ярко.

Цзи Цы понятия не имел, зачем они здесь, но знал — у младшего брата всегда есть свой план, и ему, Цзи Цы, достаточно просто следовать за ним.

Поместье Ли оказалось огромным. Каждый уголок дышал роскошью, присущей богатым семьям Цзяннани. Пусть оно и не могло сравниться с великолепием Ордена Девяти Небес, но каждый камень, каждая черепица здесь были подобраны с изысканным вкусом, выдавая немалое состояние хозяев.

Цинь Цзюэ, сжимая рукоять своего меча, легко перемахнул через стену в задний двор поместья Ли. Это была тихая, уединенная часть усадьбы, где обычно проживали женщины и сыновья от наложниц.

— Младший брат, уж не возлюбленная ли у тебя здесь? — не удержался от праздного любопытства Цзи Цы. Он приземлился за стеной совершенно бесшумно, но не смог отказать себе в удовольствии поддразнить спутника.

Цинь Цзюэ не обратил на него внимания, лишь коротко бросил:

— Тише.

Цзи Цы вздернул бровь, но послушно умолк.

В полумраке они отыскали заброшенный, обветшалый дворик. Ворота, запертые снаружи на тяжелый деревянный засов, выглядели так, будто вот-вот рассыплются от старости – дерево заметно подгнило. Цзи Цы лишь на мгновение задержал взгляд на этом убогом запоре, как Цинь Цзюэ тут же увлек его дальше. И снова им пришлось перебираться через стену.

Внутри царила непроглядная тьма. Ни фонарей, ни свечей. Из жилых комнат не доносилось ни звука, они стояли тихие и безмолвные.

Едва коснувшись земли, Цинь Цзюэ решительно направился к дверям одной из комнат и, недолго думая, грубо высадил запертую дверь, входя внутрь.

Цзи Цы, хоть и не понимал, что происходит, последовал за ним.

Внутри царил еще более густой полумрак. Цзи Цы понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к темноте, и вскоре он обнаружил Цинь Цзюэ в спальне.

Тот стоял с обнаженным мечом в руке, прижимая его обухом к чему-то невидимому.

Цзи Цы замер, потом быстро подошел ближе:

— Что ты делаешь?

Не успел он договорить, как слабый лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, выхватил из темноты то, что удерживал Цинь Цзюэ.

Это был человек. Юноша лет семнадцати-восемнадцати.

Цепи насквозь пронзали его череп, руки и бедра. Лицо его было мертвенно-бледным, рот широко раскрыт, обнажая острые, хищные клыки.

Цзи Цы отшатнулся.

— Это человек… или призрак?

— Человек, — спокойно ответил Цинь Цзюэ. — Подойди, помоги мне его удержать.

— Хорошо, — Цзи Цы послушно шагнул вперед и, как было велено, крепко схватил юношу за обе руки.

Кисти у того тоже были мертвенно-бледными, с длинными, острыми ногтями пепельно-серого цвета.

— Выглядит… как цзянши, — пробормотал Цзи Цы.

— Почти то же самое, — в руке Цинь Цзюэ поблескивал меч, а уголки его губ изогнулись в едва заметной, почти неуловимой усмешке. В глубине его глаз вспыхнул какой-то лихорадочный огонек, словно он нашел давно утерянное сокровище, и в этом блеске таилась скрытая одержимость.

Когда Цзи Цы взглянул на него, Цинь Цзюэ опустил ресницы, пряча все следы этого странного выражения.

Цзи Цы ничего не заметил. Стиснув руки юноши-цзянши, он спросил с неподдельным недоумением:

— Откуда в поместье Ли такой монстр?

Цинь Цзюэ неторопливо извлек из рукава желтый талисман. Искусно начертанные на нем киноварью письмена изгибались, словно летящие драконы и танцующие фениксы, — необычайно изящные и свободные.

— Использование зловещего существа для защиты дома, — пояснил он. — Распространенное народное средство. Этого цзянши создали из живого человека.

Услышав это, Цзи Цы застыл.

— Из живого человека? Это сделали люди из поместья Ли?

Цинь Цзюэ молча коротко кивнул.

Во взгляде Цзи Цы промелькнуло сочувствие. Он снова посмотрел на цзянши. Тот издавал нечленораздельное рычание, лицо его искажала свирепая гримаса.

Сердце Цзи Цы дрогнуло от жалости.

— Брат-труп, не бойся, — обратился он к цзянши. — Мы пришли помочь тебе. Скоро ты освободишься из этой темницы.

Стоило ему произнести эти слова, как цзянши действительно затих.

Цзи Цы обернулся к Цинь Цзюэ.

Тот как раз приложил желтый талисман ко лбу юноши-цзянши. Монстр снова задергался, причем с такой силой, что Цзи Цы едва его удерживал.

В то же мгновение талисман вспыхнул синим пламенем и тут же обратился в пепел.

Цзи Цы, глядя на юношу-цзянши перед собой, плотно сжал губы и спросил:

— Мы пришли сюда, чтобы усмирить его, так? Упокоить душу?

При этих словах Цинь Цзюэ слегка напрягся. Скрыв усмешку, он произнес полуправду-полуложь:

— Да, упокоить. Днем это сделать было бы неудобно — слишком многолюдно, да и охрана строгая. Хозяева поместья Ли разбогатели благодаря этому цзянши, так что добровольно они бы его нам не отдали.

Цзи Цы кивнул, все поняв. Его взгляд упал на глаза юноши-цзянши. Мутные, налитые кровью, они были полны неукротимой ярости и страдания.

Цзи Цы вздохнул о превратностях судьбы. О чем-то задумавшись, он снова спросил:

— Младший брат, а как ты узнал, что здесь есть нечисть?

Цинь Цзюэ взглянул на него и невозмутимо ответил:

— Один из старших учеников Павильона Гуи — мой хороший знакомый.

Теперь Цзи Цы все стало ясно. И неудивительно, ведь кто во всей секте не обожал младшего брата? Стоило Цинь Цзюэ лишь слово сказать, и все тут же бросались исполнять его просьбы, наперебой предлагая помощь.

При этой мысли Цзи Цы усмехнулся.

Цинь Цзюэ вновь вынул меч и тихо сказал:

— Шисюн, выйди пока. Я сейчас начну.

Цзи Цы удивленно моргнул:

— Моя помощь не нужна?

Цинь Цзюэ едва заметно улыбнулся:

— Нет. Выходи.

— Что ж, хорошо, — Цзи Цы не стал настаивать. Бросив несколько напутствий об осторожности, он покинул комнату.

Как только он вышел, улыбка исчезла с лица Цинь Цзюэ.

Этот цзянши был лютым, невероятно лютым, исполненным глубочайшей злобы.

В прошлой жизни поместье Ли не смогло его полностью удержать. Когда он вырвался на свободу, то вырезал весь город, обратив его в кровавое месиво. Лишь вмешательство старейшины Гу Хуна смогло окончательно уничтожить этого цзянши.

Тогда Цинь Цзюэ думал, что для подобного злобного существа уничтожение — лучшая участь.

Но теперь…

Хищный блеск мелькнул в глубине глаз Цинь Цзюэ. Столь могущественная нечисть… почему бы не заставить её служить себе?

Слова об упокоении души были лишь отговоркой, ложью, предназначенной для ушей шисюна. Истинное намерение Цинь Цзюэ состояло в том, чтобы наложить на этого цзянши оковы, полностью подчинив его своей воле.

Подобная мысль была слишком дерзкой, шокирующей, неприемлемой для обычного человека.

Тем более для его до смешного добросердечного шисюна.

При этой мысли Цинь Цзюэ чуть заметно усмехнулся.

Новый желтый талисман вонзился в грудь цзянши. Меч вылетел из ножен, сверкнув серебристым росчерком.

Цзи Цы ждал снаружи. Он понятия не имел, как происходит упокоение души цзянши, и единственное, что мог сейчас сделать — это стоять спокойно и не мешать.

Дворик выглядел совершенно заброшенным. Оглядевшись, Цзи Цы не увидел вокруг ни одного более-менее раскидистого дерева.

К счастью, лунный свет был достаточно ярок, чтобы не испытывать страха от окружающей темноты.

Цзи Цы чувствовал, что его внутренняя духовная сила весьма велика, а уровень совершенствования для его возраста можно считать выдающимся. Вот только подходящего оружия у него не было.

Духовный меч прежнего владельца этого тела не признавал его, так что придется выковать новый.

Иначе, оказавшись в мире совершенствующихся, даже не суметь применить простейшее заклинание — это было бы слишком обидно.

Пока он размышлял об этом, позади раздался треск чего-то ломающегося.

Вслед за этим плотно закрытые двери с грохотом распахнулись, и мертвенно-бледная фигура с невероятной скоростью вырвалась наружу.

Цзи Цы метнулся в сторону, инстинктивно собираясь позвать Цинь Цзюэ.

Но не успел он и рта раскрыть, как что-то вцепилось ему в плечо. Острые когти прорвали одежду и вонзились в плоть.

Подняв голову, Цзи Цы увидел прямо перед собой лицо цзянши.

Рот его был широко раскрыт, с клыков капала слюна.

Цзи Цы замер.

Его чуть не стошнило от вони.

Цзянши несколько раз обнюхал его, затем издал яростный рев и, волоча Цзи Цы за собой, скрылся в ночной мгле.

Когда Цинь Цзюэ, прижимая раненую руку, выбежал наружу, силуэта Цзи Цы уже и след простыл.

На лице юноши не отразилось особого удивления, лишь в глубине его глаз мелькнула тень глубокой задумчивости.

http://bllate.org/book/13496/1199169