Готовый перевод I’m a Family Doctor in a Domineering Boss Novel / Я работаю семейным врачом у властных боссов: Глава 10.

Глава 10

Потребовался почти час уговоров, прежде чем Шэнь Тинчжоу удалось выманить Сюй Сюня из кокона одеял. Ртутный столбик термометра замер на отметке тридцать девять — температура не спадала.

— Может, сделаем жаропонижающий укол? — Тинчжоу тревожно нахмурился. — Так лихорадка быстрее отступит.

При одном упоминании об инъекции Сюй Сюнь мгновенно юркнул обратно под одеяло, словно испуганный кролик в нору.

— Хорошо, давай иначе, — Тинчжоу не сдержал улыбки, мягко удерживая его за плечи. — Сначала попробуем спиртовые обтирания. Если через полчаса жар не спадёт — придётся колоть. Другого выхода нет.

Сюй Сюнь поднял на него затуманенный взгляд и еле слышно промычал что-то утвердительное.

— И таблетки всё равно нужно принять, — Тинчжоу выдержал паузу. — Обещаю выписать минимальную дозировку.

Во взгляде Сюй Сюня мелькнуло сомнение, но он всё же едва заметно кивнул.

Тинчжоу осторожно освободил его от рубашки и принялся протирать спиртовым раствором места, где сосуды подходили ближе к коже — виски, шею, внутреннюю сторону предплечий. Под его ладонями перекатывались крепкие мышцы — от прежней болезненной худобы не осталось и следа.

Когда они встретились впервые, пациента звали иначе — Сюй Сюнь. Позже он сменил имя, и хотя причину не объяснил, значение говорило само за себя. Прежний иероглиф означал "мудрость и зрелость". Новый — "погибнуть". В той роковой аварии погибло всё: родители, давшие ему первое имя, здоровье, планы на будущее, сама жизнь, какой он её знал.

После больницы Сюй Сюнь не мог ходить. Требовалась долгая реабилитация, чтобы он снова встал на ноги. Тогда-то знакомые и порекомендовали Тинчжоу.

Их первая встреча вышла далекой от идеала. Тинчжоу не успел закончить приветствие, как его оборвал ледяной голос с больничной койки:

— Давай отложим расшаркивания до завтра. Если, конечно, ты продержишься так долго.

В его словах крылась и насмешка, и горькая правда — до Тинчжоу здесь сменилось семь или восемь врачей. Кого-то Сюй Сюнь выжил сам, остальные не выдержали его ядовитого характера и сбежали.

В те дни его желчность не знала границ. Особенно доставалось диетологу — двадцатисемилетнему полукровке с немецкими корнями, чья линия роста волос уже начала предательски отступать.

— Знаете, в чём ваше единственное преимущество перед предшественниками? — цедил Сюй Сюнь, разглядывая очередной поднос с едой. — Не в том, что готовите эту бурду лучше. Просто в ней хотя бы нет ваших волос.

Диетолог только беспомощно моргал в ответ, машинально приглаживая редеющую шевелюру.

Реабилитолог в первый же день разразился вдохновляющей речью о силе духа и несгибаемой воле к победе.

— Я калека, а не идиот, — отрезал Сюй Сюнь, и энтузиазм новичка увял, не успев расцвести.

Ядовитые замечания сыпались на всех без разбора. Персонал трясся от страха, от этого лишь чаще ошибался, навлекая новые потоки желчи. Даже невозмутимый Тинчжоу в такой атмосфере допускал промахи. И каждый раз Сюй Сюнь вкрадчиво интересовался:

— Ты точно медицинский заканчивал?

Тинчжоу только вздыхал.

А если он, не дай бог, случайно задевал стойку капельницы, следовал новый удар:

— Напомни, какой проходной балл на ветеринара?

— Пятьсот восемьдесят, — не выдержал однажды Тинчжоу.

Сюй Сюнь смерил его презрительным взглядом:

— Ошибаешься.

— Что?

— Двести восемьдесят — вот твой уровень.

Той ночью Тинчжоу проснулся в холодном поту. Чёртов паршивец! Когда он блистал на выпускных экзаменах, тот ещё корпел над учебником за первый курс старшей школы. Но возразить было нечем — клиент всегда прав, даже если он мелкий засранец.

Теперь тот засранец превратился в господина Сюя — коротко стриженного, с усмирённым характером. Не узнать.

Сюй Сюнь, кажется, задремал. Тинчжоу накрыл его одеялом, коснулся лба — всё ещё пылает. Он вздохнул и попытался убрать руку, но Сюй Сюнь недовольно поморщился и потянул её обратно. Тинчжоу замер, не зная, спит пациент или притворяется.

В рассеянном свете его точёный профиль — высокие брови, тонкие губы — казался особенно красивым. Но Тинчжоу лишь улыбнулся: закутанный в одеяла Сюй Сюнь напоминал разомлевшего кота. Крупного, но всё же кота. Раньше он не был таким милым — яд так и капал с языка.

Выждав пару минут, Тинчжоу не удержался и легонько взъерошил тёмные пряди.

К ужину жар спал, но Сюй Сюнь всё ещё выглядел измождённым. Поковырял еду и отложил палочки.

— Что такое? Тошнит? — Тинчжоу встревоженно повернулся к нему.

Сюй Сюнь опустил ресницы, слабо кашлянул. Щёки пылали румянцем, весь его вид источал беспомощность.

У Тинчжоу всколыхнулись отцовские чувства. Он налил полпиалы горячего бульона:

— Хотя бы суп попей.

Сюй Сюнь послушно взял чашку и принялся потягивать бульон маленькими глотками. Съел и овощи, которые Тинчжоу положил ему палочками.

После ужина он обессиленно свернулся под одеялом, то и дело массируя виски. Тинчжоу принялся разминать ему акупунктурные точки, унимая головную боль.

Глядя на притихшего пациента у своих колен, он диву давался. Раньше, чем хуже Сюй Сюнь себя чувствовал, тем ядовитее становился. А сейчас — воплощение кротости.

— Господин Шэнь, не желаете чаю? — прервал его размышления дворецкий. — Думаю, вам понравится.

— Благодарю, — Тинчжоу принял чашку обеими руками.

Дворецкий застыл рядом, и Тинчжоу пришлось сделать глоток:

— Действительно вкусно. Такой тонкий аромат.

Дворецкий расплылся в улыбке:

— Это зелёный чай.

Сюй Сюнь приоткрыл глаза и смерил дворецкого долгим, нечитаемым взглядом.

Дворецкий как ни в чём не бывало продолжил беседу:

— Давайте я соберу вам чаю в дорогу?

— Что вы, — Тинчжоу смущённо замахал руками. — Каждый раз ухожу от вас с подарками.

— Какие пустяки. Запасов у нас достаточно — молодой господин любит принимать чайные ванны.

Тинчжоу замер с чашкой у губ, сражённый внезапной догадкой. Неужели он пьёт тот самый чай, в котором... О боги.

Дворецкий, будто прочитав его мысли, поспешил уточнить:

— Нет-нет, для ванн используется другой сорт — Лунцзин с озера Сиху. У него более насыщенный букет.

В тонкостях чайной церемонии Тинчжоу не разбирался, но сам размах роскоши вызывал лёгкое головокружение. Вот она какая — жизнь небожителей.

На прощание щедрый дворецкий всё же всучил ему две коробки элитного чая. Сам Тинчжоу был равнодушен к этому напитку, но его дядя буквально молился на изысканные сорта.

Наутро он собирался навестить Сюй Сюня и заодно погладить кота, но срочный вызов спутал все планы. В дверях другой квартиры его встретил Сун Циннин — хрупкая фигура в светлой домашней одежде. С тонкими чертами лица и прозрачным взглядом, он больше напоминал студента, чем женатого мужчину с двумя взрослыми пасынками.

— Доктор Шэнь, — пробормотал он, старательно отводя глаза.

Тинчжоу ответил сдержанным кивком.

— О, брат Шэнь пожаловал! — раздался из гостиной звонкий голос.

Младший брат заказчика, второкурсник Ли Муе, разительно отличался от манерного Чжоу Цзытаня. Открытая улыбка, прямой характер — он располагал к себе с первого взгляда.

При виде этого солнечного юноши даже у Тинчжоу потеплело на душе. Наконец-то — пример нормального младшего брата!

Опустившись перед ним на колено, он осмотрел травмированную лодыжку:

— Как умудрился?

— В спортзале какая-то сволочь подставила подножку при броске, — Ли Муе передёрнуло от возмущения. — Настоящий ублюдок!

"Типичное студенческое негодование", — мысленно улыбнулся Тинчжоу.

— А что значит "подставил подножку"? — растерянно спросил Сун Циннин.

— Когда игрок прыгает для броска, противник намеренно выставляет ногу, — пояснил Тинчжоу. — Удар приходится на голеностоп. Для профессионала такая травма часто означает конец карьеры. К счастью, у Муе только растяжение.

— Какая подлость! — ужаснулся Сун Циннин.

— Потому матч и не доиграли — команды сцепились.

— Только не говори, что ты... — в голосе Сун Циннина зазвенела тревога.

— А как я мог остаться в стороне? — Ли Муе гордо вскинул голову.

— Но ведь нога...

— Да я его даже на одной ноге размажу! — Ли Муе закатал рукав, демонстрируя рельефные мышцы.

Хоть и не спортсмен, но регулярные тренировки сделали своё дело.

— Не веришь? — он неожиданно обхватил Сун Циннина за талию.

— Верю-верю! — тот всплеснул руками, испугавшись за его травму.

— Поздно! — усмехнулся Ли Муе.

Опираясь на здоровую ногу, он легко подхватил Сун Циннина, вызвав у того испуганный вздох.

"Обычное юношеское бахвальство", — подумал Тинчжоу.

— Хватит красоваться, силач. Сядь смирно, займёмся твоей ногой.

Ли Муе наконец опустил свою ношу и развалился на диване, закинув ногу на столик.

Пока Тинчжоу занимался травмой — компресс, массаж, повязка — его пациент продолжал нарочито тесно прижиматься к Сун Циннину.

— До чего же ты бледный, — произнёс он с какой-то странной интонацией. — Вены просвечивают сквозь кожу.

Он взял руку Сун Циннина, сравнил со своей — загорелая ладонь резко контрастировала с фарфоровой кожей.

— И такой хрупкий, — его пальцы сжали тонкое запястье. — Как поправлюсь — начнём тренироваться вместе.

Сун Циннин попытался отстраниться:

— Как-нибудь потом...

Заметив, что Тинчжоу собирается убрать лёд, он встрепенулся:

— Позвольте, я сам!

Но не смог подняться — Ли Муе продолжал удерживать его, довольно усмехаясь.

— Не стоит, я здесь всё знаю, — отмахнулся Тинчжоу.

— Веди себя прилично! — донеслось возмущённое из комнаты.

Вместо ответа раздался смех, перешедший в визг — Ли Муе набросился щекотать Сун Циннина.

— Прекрати! — тот извивался, захлёбываясь хохотом.

Тинчжоу выглянул в гостиную. Ли Муе атаковал свою жертву со всех сторон:

— Будешь ещё делать замечания?

— Нет-нет, не буду! — задыхался тот от смеха.

Тинчжоу улыбнулся. Что удивительного? Ли Муе, почти ровесник и заводила по натуре, относился к Сун Циннину как к приятелю.

Но следующий момент стёр улыбку с его лица. Ли Муе опрокинул извивающегося Сун Циннина на диван.

"Что за?.."

Нависая сверху, он замер, любуясь расширенными от удивления глазами. Бледные губы Сун Циннина, тронутые румянцем, приоткрылись; длинные ресницы дрогнули под пристальным взглядом.

— Ты невероятно красивый, — выдохнул Ли Муе с неприкрытым восхищением.

"Господи... И этот туда же! Да что за наваждение такое!"

http://bllate.org/book/13491/1198538