Готовый перевод Murder Script: A Slip in a Hundred Schemes / Единственный промах в безупречном плане.: Глава 161.

Глава 161. Ночь возвращения души на седьмой день.

Выслушав анализ Шэнь Ши, У Цзинлань кивнул:

— Значит, вы считаете, что убийца, забравший печень, — это не так называемый «Повешенный призрак», а кто-то из людей клана Тан?

— Да, я в этом уверен, — тон Шэнь Ши был твёрд.

— В таком случае, — продолжил У Цзинлань, — кого вы считаете наиболее подозрительным?

— Пока не могу сказать наверняка. Но это, безусловно, кто-то со значительным весом в клане, — Шэнь Ши пожал плечами. — Ведь этот человек смог не только подсунуть «живой консерв» в аптекарский сад, но и после убийства и расчленения без малейших проблем вынести останки через потайную дверь и закопать их на заброшенном кладбище. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Это означает, что его статус таков, что его действия ни у кого не вызывают вопросов. Или же… ему и вовсе не нужно было марать руки. Достаточно было отдать приказ верным людям.

У Цзинлань нахмурился:

— Словно попросить помощника на кухне зарезать курицу или разделать рыбу?

— Именно, — кивнул Шэнь Ши. — Для убийцы этот несчастный травник был не более чем скотом, предназначенным на убой.

Складка между бровями У Цзинланя стала глубже.

— Кстати, раз уж об этом заговорили, я кое-что вспомнил, — Шэнь Ши сменил позу, откинувшись на спинку стула с нарочито расслабленным видом. — В день смерти Юйэр второй молодой господин Тан спускался с горы, верно?

У Цзинлань кивнул, его память работала безотказно.

— Днём второй молодой господин в сопровождении свиты отправился в город развлекаться. Вернулся он уже затемно и, едва ступив во двор главной резиденции, тут же свалился с припадком. — Он назвал точное время: — Это случилось около часа Сюй.

Шэнь Ши мысленно перевёл древнее времяисчисление на современный лад. Семь вечера. Примерно в это же время Лао Ихань, его невестка, вернулась в свой дворик и обнаружила, что в комнате дочери царит мрак. По его же собственной теории, Шэнь Юй к тому моменту была уже мертва.

Пока можно было отложить в сторону вопрос, связан ли Тан Эр с убийством в аптекарском саду. Если травник действительно был «живым консервом», хозяину не было нужды действовать лично. Но по крайней мере, в момент убийства Шэнь Юй у второго молодого господина было алиби.

В «предыстории» его персонажа упоминалось, что Тан Эр страдал падучей, и из-за страха внезапного приступа всегда окружал себя толпой слуг и охранников. Такую ораву сложно контролировать. Любая информация просачивается, любой маршрут отслеживается. Для Тан Эра было бы практически невыполнимой задачей незаметно ускользнуть от своей свиты, вернуться в поместье, убить Шэнь Юй, снова присоединиться к своим людям и лишь потом инсценировать припадок.

«На данный момент, — решил Шэнь Ши, — его алиби выглядит надёжным».

— А что насчёт остальных членов семьи Тан? Где они были в тот вечер? — Шэнь Ши намеренно использовал слово «семья», а не «клан», имея в виду самого Тан Сюна, его четырёх сыновей и дочь.

— Господин Тан после ужина отправился в Дворик Зелёного Нефрита, к госпоже Чжэньчжу, — У Цзинлань, очевидно, предвидел интерес Шэнь Ши к этим деталям и разузнал всё заранее. — Её резиденция находится на заднем склоне горы, поэтому, когда весть о смерти юной госпожи разнеслась по поместью, господин Тан прибыл в дворик Лоин одним из первых.

— Старший молодой господин со второй половины дня находился в управе внешних врат, занимался подготовкой к праздничному банкету. Третий молодой господин, как обычно, не покидал своих покоев. Четвёртый молодой господин и юная госпожа ужинали вместе с отцом и госпожой Чжэньчжу в Дворике Зелёного Нефрита, после чего, по их словам, разошлись по своим дворам.

— Вот как, — кивнул Шэнь Ши.

Управа внешних врат располагалась на переднем склоне, а дворик Лоин — на заднем. Их разделяла целая гора. Единственный путь между ними — длинный подвесной мост, «Летящая Радуга». Старший сын, Тан Бочжэнь, хоть и ходил без видимых затруднений, но бегать быстро не мог из-за старой травмы ног. Преодолеть такой путь туда и обратно за короткое время, оставшись незамеченным, — задача из разряда невыполнимых. Это алиби тоже выглядело вполне правдоподобно.

Тан Цзитин, четвёртый сын, и Тан Чжинин, дочь, ужинали на заднем склоне. Их утверждение, что они сразу разошлись по домам, требовало проверки. Здесь могли быть скрытые лазейки.

Что до третьего сына, Тан Шуяна, то он, согласно «предыстории», был настоящим затворником, страдающим тяжелой формой социофобии. Шэнь Ши видел его лишь однажды, на приветственном пиру в день своего прибытия. Тогда Тан Шуян скрывал обожжённое лицо под мешковатым капюшоном из белой ткани, в котором были прорезаны лишь две дыры для глаз. Он не произнёс ни слова приветствия, лишь молча сложил руки в ритуальном поклоне.

Такую фигуру, не имеющую лица, проще всего подделать.

В детективных романах это был избитый донельзя штамп: любой персонаж с изуродованным лицом, в маске, капюшоне или под любой другой маскировкой, непременно имел одного, а то и двух-трёх двойников. Нужен свидетель для алиби? Нужно совершить преступление в другом месте? Просто сбить с толку? Надевай нужный костюм — и появляйся где угодно.

— Да не может быть… — пробормотал Шэнь Ши себе под нос, предусмотрительно опустив вторую часть фразы: «…чтобы всё было так банально», дабы не выйти из роли.

— Как бы то ни было, зацепок пока слишком мало, — он потянулся и встал. — Подождём и посмотрим.

Это был сценарий сложного уровня. Убийца не выдаст себя так просто.

………

12 сентября, седьмой день в «Тан Хуа, Призрачная Тень».

Сегодня был седьмой день после смерти Шэнь Юй. По поверьям, в эту ночь душа возвращается, чтобы проститься. Шэнь Ши провёл весь день рядом с Лао Ихань, не отходя от поминального алтаря в дворике Лоин.

Дворик находился в уединённом северо-восточном углу поместья. Обычно здесь обитали лишь сама Лао Ихань с дочерью, две юные служанки да старая нянюшка. Посторонние сюда заглядывали редко.

Но сегодня был особый день. Один за другим в дворик прибывали значимые фигуры клана Тан, чтобы зажечь благовония и отдать дань уважения покойной. Даже вечный затворник Тан Шуян прислал своего телохранителя с похоронными подношениями.

К половине часа Сюй, поток посетителей иссяк. Не слишком просторный поминальный зал вновь опустел.

За распахнутыми воротами на ветру трепетали погребальные знамёна, призывающие душу. Холодный, зловещий сквозняк гулял по залу, заставляя пламя свечей метаться, раскачиваться, но упрямо не гаснуть.

Лао Ихань стояла на коленях перед алтарём дочери. Она проплакала весь день, и слёзы, кажется, иссякли. Теперь, когда не было посторонних, она поникла, безвольно опустившись на молитвенный коврик. Взгляд потух, губы плотно сжаты. В этой тишине и одиночестве она выглядела старше и измождённее, чем когда-либо.

Шэнь Ши стоял рядом, сохраняя на лице маску скорби, подобающую родственнику, понёсшему утрату.

Кроме них двоих, в зале оставался лишь один человек — старший сын главы клана, Тан Бочжэнь.

Он был обручён с Шэнь Юй, их свадьба должна была состояться через полгода. К тому же, Тан Сюн назначил его ответственным за похороны. Так что его присутствие здесь было вполне логичным и ожидаемым.

В поминальном зале воцарилась тишина, такая густая, что можно было услышать, как падает игла. Никто не говорил ни слова. Лишь осенний ветер завывал в окнах да шелестела листва за стенами.

Вдруг в распахнутые двери, словно слепой снаряд, влетел большой, серый мотылёк. Он безрассудно врезался в траурную ленту с левой стороны алтаря, издав отчётливый, глухой шлепок.

Оглушённый ударом, мотылёк соскользнул по белой ткани и упал на пол. Несколько мгновений он судорожно дёргал лапками, прежде чем ему удалось перевернуться. Но взлететь он уже не мог.

Тан Бочжэнь поднялся, намереваясь подобрать насекомое.

— Подожди! — внезапно раздался голос Лао Ихань, до этого хранившей скорбное молчание. — Прошу, не трогай его… Возможно, это Юйэр вернулась…

Шэнь Ши вспомнил: в его «предыстории» упоминалось, что Лао Ихань была родом из Цзиньмэня. Она как-то рассказывала ему о местных поверьях. Считалось, что в ночь на седьмой день душа усопшего возвращается из загробного мира, вселившись в какое-нибудь маленькое существо, чтобы в последний раз взглянуть на родных. Поэтому ни одно живое создание, будь то змея, мышь или бабочка, залетевшее в поминальный зал в эту ночь, не должно было пострадать.

Лао Ихань медленно поднялась и подошла к мотыльку, который всё ещё тщетно пытался взлететь. Она осторожно, двумя ладонями, накрыла его и, бережно перенеся в угол, с горечью вздохнула:

— Юйэр так мечтала надеть свадебный наряд, расшитый фениксами, и с почётом войти в дом мужа… Кто бы мог подумать, что даже после смерти, вернувшись на землю, её душа сможет вселиться лишь в такого невзрачного мотылька.

Этот скорбный вздох, казалось, ударил Тан Бочжэня в самое сердце.

— Госпожа Шэнь! — резко позвал он.

И Лао Ихань, и Шэнь Ши разом обернулись к нему.

— Мы с Юйэр любили друг друга и мечтали о дне, когда сможем соединить наши судьбы! — Голос Тан Бочжэня дрожал от искреннего волнения. Он отвесил Лао Ихань глубокий поклон. — Ваша матушка и моя — родные сёстры. Даже если нам с Юйэр не суждено было быть вместе, вы всё равно остаётесь моей родной тётушкой! Если её смерть останется неотмщённой, моё сердце никогда не обретёт покоя!

С этими словами он повернулся к Шэнь Ши.

— Прошу вас, дядя, помогите мне! Помогите поймать этого «Повешенного призрака»! Я… я… — Тан Бочжэнь сделал глубокий вдох и, скрипнув зубами, выдохнул: — Я должен лично убить этого демона!

Шэнь Ши внимательно изучал его лицо. Будучи студентом сценарного факультета, он провёл достаточно времени на съёмочных площадках, наблюдая за работой актёров. И сейчас его чутьё подсказывало, что страстное признание Тан Бочжэня было искренним. Оно не походило на игру.

Впрочем, в мире детективных сценариев он встречал немало убийц с выдающимися актёрскими талантами. Поэтому он не спешил с выводами.

Как бы то ни было, он и сам был намерен докопаться до истины в этом деле. Предложение Тан Бочжэня давало ему удобный повод и официальное прикрытие для расследования. Почему бы не воспользоваться этим?

Шэнь Ши сложил руки в ответном поклоне:

— Так и должно быть.

Заключив союз, Шэнь Ши получил законное право задавать вопросы.

— Есть одна вещь, о которой я давно хотел спросить, — понизив голос из уважения к месту, начал он. — Кто обычно управляет аптекарским садом?

Тан Бочжэнь ответил без колебаний:

— У сада есть свой управляющий. Однако у каждого из внутренних дворов имеются свои нужды. Поэтому они часто подселяют в сад своих собственных травников, которые не числятся в официальных списках. Заботу о них поручают отдельным слугам, а сад лишь предоставляет место и общий надзор.

Шэнь Ши поджал губы. Тан Бочжэнь произнёс слово «заботу» с такой пугающей естественностью, словно речь шла о кошках или собаках. Он, казалось, вовсе не считал этих «травников» за людей.

Впрочем, это был жестокий феодальный мир, и Шэнь Ши не собирался вступать в этические дебаты с персонажами сценария. Он сделал вид, что не заметил ничего предосудительного в этом слове, и продолжил:

— Значит, выяснить, чей именно травник был найден с вырезанной печенью, будет непросто?

http://bllate.org/book/13486/1198172