Готовый перевод After Being Substituted in Marriage, He Became Pregnant with the Heir of a Wealthy Family / После подмены невесты: в ожидании наследника магната: Глава 3.

Глава 3. Первая ночь

Е Минсюаню снился кошмар.

Огромный осьминог оплетал его тело скользкими, холодными щупальцами. Мерзкая слизь покрывала лицо — от лба до подбородка, забивала нос, лишая возможности дышать. Тварь настойчиво пыталась проникнуть внутрь, раздвигая его губы.

— М-м-м... — простонал он, задыхаясь, и рывком распахнул глаза.

Реальность оказалась страшнее сна.

В непроглядной темноте спальни на нем лежал мужчина. Тяжелый, горячий, подавляющий. То, что во сне казалось щупальцем, на деле было чужим языком, бесцеремонно вторгающимся в его рот.

— Нет! — Минсюань в панике уперся ладонями в твердую грудь, пытаясь оттолкнуть нависшую глыбу. Голос сорвался на жалобный писк: — Господин Тань, не надо... пожалуйста...

Он не видел лица — лишь темный силуэт, вырезанный из ночи.

Мужчина замер, уперевшись руками в матрас по обе стороны от головы Минсюаня. Навис сверху, как скала.

— Не надо? — низкий, рокочущий голос вибрировал в грудной клетке, отдаваясь дрожью в теле Минсюаня.

Юноша судорожно вцепился в одеяло, пытаясь прикрыться, и отчаянно замотал головой.

— Я женился на человеке, а не на вазе, — рука мужчины скользнула под одеяло, сжав бедро Минсюаня.

Ладонь была огромной и обжигающе горячей. Тань Сыцзэ замер на мгновение. Кожа под его пальцами оказалась неожиданно нежной, шелковистой — слишком гладкой для мужчины. Словно дорогой атлас.

Глаза Тань Сыцзэ потемнели. Он сжал пальцы сильнее, наслаждаясь контрастом своей горячей ладони и прохладной, как фруктовый лед в летний зной, кожи юноши.

— Н-нет... пустите... — Минсюань дернулся, пытаясь вырвать ногу из захвата.

Но пальцы мужчины лишь настойчивее поползли вверх по внутренней стороне бедра, оглаживая каждый дюйм.

— Тогда зачем ты вышел за меня? — вопрос прозвучал как удар хлыста.

Минсюаня словно током ударило. Хаос в голове мгновенно улегся, уступив место ледяному осознанию. Причина. У него была причина. И цена отказа была слишком высока.

Инстинкт самосохранения боролся с долгом. Когда рука Тань Сыцзэ поднялась выше, Минсюань не выдержал и рефлекторно лягнул воздух, отползая к изголовью кровати, как загнанный зверек.

Повисшая тишина была тяжелой, звенящей.

— Ясно, — холодно бросил Тань Сыцзэ. Его терпение лопнуло.

Он отстранился, и давление исчезло, сменившись волной арктического холода.

— Раз тебе это так противно, забудем.

Минсюань в ужасе распахнул глаза. Он увидел, как темный силуэт поднимается с постели. Уходит. Отказ. Развод. Улица. Мама под мостом.

— Нет!

Минсюань бросился вперед, вцепившись в край рубашки мужчины, как утопающий в соломинку.

— Чего «нет»? — Тань Сыцзэ замер, не оборачиваясь.

— Не разводитесь... пожалуйста... — Минсюань стоял на коленях посреди огромной кровати, комкая ткань чужой рубашки. Его плечи дрожали, как крылья пойманной бабочки.

Мужчина был огромен. Казалось, он закрывает собой весь мир.

В темноте влажно блеснули глаза, полные слез. Минсюань прикусил губу до боли.

— Можно... можно мы не будем разводиться?..

Тань Сыцзэ медленно повернулся. Пауза затянулась, испытывая нервы на прочность. Наконец, он сел обратно на край кровати. Его аура — властная, тяжелая — снова накрыла Минсюаня с головой.

Длинные пальцы подцепили подбородок юноши, заставляя поднять лицо.

— Тогда целуй меня, — приказал он. Тон был спокойным, но не терпящим возражений.

Зубы Минсюаня выбивали дробь. Он зажмурился, собирая остатки мужества, и, подавшись вперед, робко прижался губами к губам мужчины.

Это было похоже на прикосновение к огню. Тань Сыцзэ тут же перехватил инициативу, сминая его рот, втягивая губы, пробуя их на вкус. Минсюань сжал челюсти, возводя последнюю баррикаду.

Мужчина недовольно рыкнул, проведя языком по ряду плотно сомкнутых зубов.

— Открой рот.

— М-м...

— Открой.

Минсюань сдался. Дрожа, он приоткрыл губы, впуская захватчика.

Язык Тань Сыцзэ ворвался внутрь властно и глубоко, исследуя каждый уголок, присваивая, метя территорию. Он целовал жестко, почти кусая, выпивая дыхание. Минсюаню казалось, что его губы распухли и горят огнем.

— Хороший мальчик, — прошептал мужчина, слизывая с уголка его рта ниточку слюны.

Он перехватил руку Минсюаня и накрыл ею пряжку своего ремня.

— А теперь... расстегни. Ты ведь умеешь?

Минсюаня била крупная дрожь. В голове было пусто, звонко. Пальцы одеревенели и не слушались. Он закусил губу, нащупал холодный металл пряжки. Тонкие пальцы скользнули по пуговице, с трудом проталкивая ее в петлю. Щелчок.

— Умница, — Тань Сыцзэ снова завладел его губами, не давая времени на раздумья.

Ночь скрывала детали, но не могла скрыть стыд. Когда одежда полетела на пол, Минсюань инстинктивно прикрыл грудь руками, пытаясь спрятаться.

В тишине раздался тихий смешок — не насмешливый, а скорее довольный. Это заставило щеки Минсюаня вспыхнуть еще ярче. Стыдно. Унизительно. Но под тяжестью чужого тела, под властью чужой воли у него не осталось выбора. Он раскрылся, принимая неизбежное.

…….

Утро встретило его болью. Тело ныло так, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Каждая мышца протестовала при малейшем движении.

Постель рядом была пуста и холодна.

Тань Сыцзэ оказался милосерден — взял его лишь раз. Но этот «раз» длился вечность, больше часа, вымотав неопытного юношу до предела. Минсюань отключился сразу, как все закончилось, провалившись в глубокий сон без сновидений.

Видимо, пока он спал, мужчина привел его в порядок — кожа была чистой и сухой, никакой липкости. Хоть за это спасибо.

Спуск по лестнице превратился в испытание. Ноги дрожали и подкашивались, идти прямо не получалось. Приходилось держаться за перила, переставляя ступни неестественно широко.

Внизу Тань Сыцзэ тоже не было. На кухне хозяйничала тетушка Фу.

Услышав шаги, она обернулась, лучась радушием:

— Доброе утро! Господин Тань велел приготовить легкий завтрак. Надеюсь, вам понравится.

— А где... господин Тань? — голос Минсюаня был хриплым спросонья.

— Уже уехал в офис, — отозвалась экономка.

— О, — Минсюань кивнул, пряча облегчение.

Завтрак был простым, но сытным: рисовая каша с креветками и хрустящие, золотистые ютяо. На этот раз Минсюань съел все до последней крошки. Живот приятно натянулся.

— Как хорошо вы кушаете! — умилилась тетушка Фу. — А то господин вечно носом воротит, привереда. Приятно кормить того, у кого хороший аппетит.

Она проводила его до двери, вручив зонтик.

Велосипеда не было, поэтому Минсюань пошел на автобусную остановку. Она оказалась совсем рядом. Пять остановок — и он уже у ворот университета А. Бай Юй не соврал, добираться действительно было удобно.

В аудиторию он вошел, стараясь не привлекать внимания.

— Минсюань, сюда! — помахал рукой Линь Цзялэ, занимая место рядом.

Минсюань благодарно улыбнулся и опустился на стул.

В ту же секунду его пронзила острая, жгучая боль внизу спины. Он не сдержал шипения, рефлекторно приподнимаясь.

— Ты чего? — Линь Цзялэ удивленно посмотрел на друга. — Случилось что?

Минсюань покачал головой, выдавив бледную улыбку. Он аккуратно подложил под себя рюкзак, создавая мягкую прослойку, и медленно, с осторожностью сапера, опустился на стул.

Линь Цзялэ подозрительно прищурился. Что-то в друге изменилось. Он словно светился изнутри какой-то странной, болезненной красотой, от которой невозможно было отвести взгляд.

Преподаватель бубнил материал, слайды сменяли друг друга, но мысли Минсюаня были далеко. Они снова и снова возвращались во вчерашнюю ночь.

Тяжесть мужского тела, прижимающая к матрасу. Сильные руки, бесцеремонно раздвигающие его ноги. Горячее, сбитое дыхание, опаляющее ухо, и финальный, требовательный поцелуй, заглушающий стон...

Минсюань зажмурился до цветных пятен и уткнулся носом в раскрытый учебник, пытаясь вытеснить эти образы сухими строчками теории.

— Минсюань, — шепотом позвал Линь Цзялэ, не выдержав. — Ты что, влюбился?

— А? — Минсюань вздрогнул.

— Шея, — Линь Цзялэ выразительно ткнул пальцем в сторону своего ворота, глаза его горели любопытством. — Твой парень оставил метку, да?

Рука Минсюаня взлетела к горлу, ладонь судорожно накрыла кожу. В глазах мелькнула паника.

— Эм... Сильно... сильно заметно?

— Еще бы! — захихикал друг. — Ну и страстный он у тебя! Пятно красное, как флаг. Но не парься, оно сзади, почти под волосами. Если на парту не ложиться, никто не увидит.

Услышав это, Минсюань мгновенно выпрямился в струнку. О том, чтобы прилечь на скрещенные руки и подремать, теперь не могло быть и речи.

……

В этот день Тань Сыцзэ был непривычно рассеян.

Бай Юй распинался о перспективах нового проекта, сыпал цифрами и графиками, но его слова пролетали мимо сознания босса. Мысли Тань Сыцзэ блуждали далеко от зала совещаний.

Вчера он сдерживался. Старался быть аккуратным. Но все равно волновался: проснулся ли его «юный супруг» вовремя? Не слишком ли он его измучил?

Тело мальчишки было гладким, без единого лишнего волоска, скользким и упругим, как у рыбки. Казалось, стоит ослабить хватку — и он выскользнет, растворится в темноте. Поэтому Тань Сыцзэ держал его крепко. Возможно, слишком крепко.

Утром, пока парень спал, Тань Сыцзэ не удержался и проверил. На белоснежной коже бедра расцвели четкие следы от его пальцев. Багровые на белом.

Воспоминание об этом контрасте, об ощущении чужой кожи под рукой, заставило кровь вскипеть, а внизу живота скрутился тугой узел желания.

— Президент Тань? Президент Тань! — голос Бай Юя прорвался сквозь пелену. — Ваше резюме?

Тань Сыцзэ моргнул, возвращаясь в реальность. Он открыл рот, но понял, что впервые за много лет ему нечего сказать по делу.

— Если вопросов нет, все свободны.

Бай Юй ошарашенно уставился на него. «Серьезно?»

……

Телефон вибрировал в кармане. Сообщение от Е Сянкая:

«После пар вместе с Юйфанем подойди к воротам. Едем на ужин.»

Минсюань быстро набил: «Хорошо», и вернулся к лекции. Он поднял глаза на экран проектора и перелистнул «Введение в гражданское строительство» на нужную страницу.

Рядом Линь Цзялэ, уткнувшись в смартфон, возбужденно шептал соседу:

— Ты видел? Акции «Юаньцзэ» просто взлетели! Надо докупать, пока не поздно!

При упоминании «Юаньцзэ» ресницы Минсюаня дрогнули. Он незаметно зажал уши руками, пытаясь отгородиться от этого названия.

После занятий он послушно сел в машину отца.

Пришлось ждать минут пятнадцать, пока появится Юйфань. Он швырнул этюдник и рюкзак в багажник с таким видом, будто делал одолжение всему миру.

— Бесит! Просто бесит! Вся одежда провоняла краской! — ворчал он, плюхаясь на заднее сиденье. Заметив Минсюаня, он скривился: — А ты что тут забыл?

— Юйфань, Минсюань едет с нами. Имей уважение, — осадил его Е Сянкай.

— Верно, сынок, — подхватила Чжао Дунсюань с переднего сиденья, ее голос сочился ядом. — Он теперь госпожа Тань. Птица высокого полета, не чета нам, простым смертным.

Минсюань вжался в сиденье, опустив голову.

Чжао Дунсюань обернулась, цепким взглядом сканируя его лицо.

— Минсюань, а чего ты такой бледный? Президент Тань тебя обижает?

Юйфань злорадно захихикал, предвкушая пикантные подробности.

— Н-нет... все хорошо, — Минсюань нервно забегал глазами, не смея поднять взгляд. Рассказывать о вчерашней ночи было немыслимо. — Президент Тань ко мне... добр.

— О, неужели? — госпожа Е насмешливо выгнула бровь. Очевидно, она не поверила ни единому слову. — Ну, это просто замечательно. Я же говорила: будешь жить как в сказке.

Юйфань громко фыркнул и демонстративно отодвинулся к самой двери, словно боясь заразиться от брата.

Е Сянкай бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал.

— Дорогой, как я выгляжу? — Чжао Дунсюань одернула платье. — Достаточно представительно для встречи со старым господином Тань?

— Ты прекрасна в любом наряде.

— Спасибо, милый

До Минсюаня медленно доходил смысл их разговора. «Встреча со старым господином Тань». «Ужин».

Его прошиб холодный пот. Сегодня две семьи встречаются за ужином.

Вчера в спальне было темно, хоть глаз выколи. Он не видел лица своего мужа.

Как, черт возьми, он узнает Тань Сыцзэ?

http://bllate.org/book/13484/1197926