Готовый перевод Fight the Landlord, Fall in Love / Бей помещика, влюбись: Глава 20. Лиса и Зверь.

Глаза Сунь Цзинаня были полузакрыты, он целовал красные раны одну за другой. Он вдруг почувствовал, как в его сердце раскололась твердая скорлупа, а осколки посыпались прахом и пеплом. Это открыло крошечный, ранее скрытый уголок, где он хранил все свои самые сокровенные желания.

– Не будь так строг к себе в следующий раз – Сунь Цзинань взял Тан Кая за запястье и тихо сказал – Я понял твои чувства.

– Я... — хрипло выдохнул Тан Кай.

– Я действительно расстроен, – прервал его Сунь Цзинань — Никакой дорогой подарок не может загладить твою боль.

Создание яркого воспоминания, конечно, было важно, но Тан Кай был человеком, который зажег свет в первую очередь.

Сунь Цзинань схватил профессора Тан за руки. Тан Каю больше нечего было сказать, поэтому он мог только опустить голову, чтобы закрыть ему рот.

Это был их первый настоящий поцелуй. Это была не сказка и не игривый флирт, а страстный поцелуй, который зажег огонь внутри них.

Сначала Сунь Цзинань был ошеломлен, но как только он пришел в себя, то немедленно схватил Тан Кая за воротник рубашки и взял инициативу на себя.

Доведенный до крайности, даже язык может быть использован в качестве оружия. Все тело Тан Кая горело, его сердце кипело от желания сожрать Сунь Цзинаня живьем, его внутреннее «Я» было диким зверем. Другая сторона, однако, была не розой, ожидающей, когда ее сорвут, а лисой, которая только выглядела нежной, но на самом деле была достаточно враждебной и могла поцарапать.

Он терпел снова и снова, но Сунь Цзинань всегда провоцировал его.

Когда эта лиса снова попыталась укусить его, зверь в его сердце вырвался из клетки. Дикость и свирепость в его костях были полностью пробуждены. Тан Кай прижал Сунь Цзинаня к дивану.

Даже его глаза покраснели, рассудок помутнел и выглядел он достаточно опасным.

Но это было то, что нравилось Сунь Цзинаню.

Он положил руку на шею Тан Кая, не боясь смерти, вскоре затеряв пальцы среди его недавно подстриженных волос, борясь за контроль и прижимая его за затылок к себе.

Два диких зверя набросились друг на друга.

Хотя Тан Кай был силен, он все еще сдерживал себя, применяя лишь немного грубой силы при нападении на этот «город», и постепенно становился мягче. Но Сунь Цзинань был хитрой лисой, которая любила кусаться в ответ. Он был рожден бороться, пока не умрет. Даже поцелуи не пропустит и определенно ответит в два раза большим количеством. Двое мужчин сцепились на десятки секунд. Губы Тан Кая были покрыты несколькими следами укусов.

Но лиса была всего лишь лисой, которой приходилось тяжело дышать, когда она поднималась в горы, в то время как зверь был зверем, который каждый день поднимал тяжести в спортзале. Через минуту Сунь Цзинань выдохся и, наконец, был вынужден сдаться. Тан Кай загнал его в угол дивана и целовал до тех пор, пока у него не закружилась голова.

Из-за недостатка кислорода его конечности стали мягкими, как лапша. В конце долгого поцелуя Тан Кай обнял его, и он свернулся милым клубочком.

Тихий смех завибрировал в его груди, и его теплое дыхание коснулось ушей и потной челки Сунь Цзинаня. Это было похоже на то, словно его царапали кончиком пера, мягким и невесомым.

– Спасибо, что расстроился за меня. Поцелуй вылечит сотню недугов. Раны больше не болят – невольно усмехнулся Тан Кай.

Сунь Цзинань был похож на ученого, чью душу досуха высосал демон. Он выдохнул, как будто был на последнем издыхании:

– Пошел ты...

Тан Кай отнес Сунь Цзинаня в свою спальню и нашел для него одежду для отдыха. После спокойного дня было хорошо немного отдохнуть или закрыть глаза, чтобы освежить мысли, особенно если ты прислонился к кому-то, кто тебе нравился. Кондиционер в квартире Тан Кая был новым, и охлаждающий эффект был превосходным. Двум крупным мужчинам не было жарко, несмотря на то, что они обнимались друг с другом.

Легкое одеяло мягко обернулось вокруг их тел, сохраняя ленивое тепло. Ни один горный пейзаж в мире не был таким мирным и спокойным, как этот момент.

Сунь Цзинань был немного сонным и лежал с полузакрытыми глазами, размышляя.

– Кстати говоря, я не думаю, что когда-либо встречал твою мать – резко выдал Тан Кай.

Ресницы Сунь Цзинаня внезапно задрожали.

– У меня нет матери – его поза оставалась прежней, когда он тихо произнес эти слова в свое одеяло.

Прежде чем дать этот ответ, он уже догадывался, что это вызовет ряд вопросов, но никак не ожидал, что первой фразой Тан Кая будет:

– Ты имеешь в виду биологические или социальные отношения?

Ничего хорошего не может выйти из парня, помешанного на работе.

– Я что, похож на обезьяну? –Сунь Цзинань ущипнул Тан Кая за кончик носа и потянул за него – У меня нет номинальной матери.

Тан Кай хотел извиниться, но его остановила рука.

– Тебе не нужно извиняться. Моя биологическая мать не умерла, она хорошо живет. Но это не мое дело, я даже не знаю, кто она. Человек, который меня родил, не был супругой Сунь Иня. Я... ребенок суррогатной матери.

Неудивительно, что в последний раз, когда они ездили на виллу семьи Сунь, там не было фотографий его матери.

Учитывая семейное происхождение и внешность Сунь Иня, нашлось бы много женщин, готовых родить ему детей. Но он предпочел найти суррогатную мать... Сунь Инь тоже был геем? Тогда откуда взялись все старшие братья Сунь Цзинаня?

Тан Кай лежал лицом к нему. Он провел рукой по бровям и переносице, затем по губам, надавил на складку под нижней губой и озвучил свое внезапное осознание:

– Неудивительно, что ты такой красивый, у тебя иностранное происхождение.

Сунь Цзинаня дразнили, заставляя смеяться. Он потянул руку Тан Кая вниз и поцеловал кончики его пальцев.

– Я знаю, ты хочешь спросить, почему. Это долгая история. Я расскажу тебе в будущем. Сегодня мой день рождения, так что давай не будем упоминать о неприятных вещах.

Хотя он не называл никаких имен, единственным человеком, который мог так разозлить Сунь Цзинаня, был его отец.

– Хорошо, – тихо ответил Тан Кай, обнимая его за талию – Поспи.

Этот разговор перед сном всколыхнул плохие воспоминания, тело Сунь Цзинаня оцепенело и, казалось, он снова стал шестилетним или семилетним мальчишкой. Он знал, что спит, но не мог пошевелиться, как будто его душа взрослого застряла в теле ребенка. Его разум был ясен, но физическое тело не могло за ним угнаться.

Он лежал на спине на кровати, окруженный темнотой. В мертвой тишине раздался звук, как будто что-то скреблось. Он был очень легким, невозможно было сказать, откуда он взялся, но от него у Сунь Цзинаня от страха зашевелились волосы на голове.

Это был кошмар из его самых потаенных глубин, тот, который он все еще не забыл.

Сунь Цзинань точно знал, что произойдет дальше, и начал отчаянно бороться, но его четыре конечности были такими тяжелыми, как будто их наполнили свинцом, и постепенно даже дыхание стало обременительным. Скребущий звук становился все ближе и ближе, как шаги человека, быстро приближающегося к кровати. Длинные, пушистые конечности почти лежали поперек кровати...

– Сяо Нань? Нань-Нань? Проснись...

В этот момент тяжесть на его теле внезапно исчезла.

– Ах!

Сунь Цзинань внезапно открыл глаза и вскочил с кровати, тяжело дыша. Рука, обнимавшая его за талию, потянула его обратно под одеяло. Тан Кай нежно обхватил его сзади за шею, что-то бормоча, как будто успокаивал испуганного маленького зверька.

– Не бойся, не бойся ничего... Ничего не случится.

Улетевшая душа постепенно возвращалась в тело Сунь Цзинаня. Он глубоко вздохнул с облегчением, а его напряженные мышцы заметно расслабились.

– Мне приснился кошмар... – пробормотал Сунь Цзинань.

– Эн, небольшой сонный паралич – сказал Тан Кай – В прошлый раз ты не был таким послушным, когда спал. В этот раз ты пытался спрятаться в моих объятиях, но я никак не мог разбудить тебя.

Сунь Цзинань не уловил флирта в его словах и вместо этого уткнулся лицом в его шею.

– Мне снилось то, что случилось, когда я был ребенком...

Тан Кай понял, что что-то не так, и нежно похлопал его по спине рукой, тихо спросив:

– Что случилось, когда ты был ребенком?

– Насекомые.

Тан Кай знал, насколько серьезна его фобия насекомых, но он никогда не задумывался об этом слишком глубоко. Он понял, что их разговор перед сном спровоцировал Сунь Цзинаня, но он был слишком напуган, поэтому Тан Кай не мог узнать больше, и ему оставалось только успокоить его:

– Здесь нет никаких насекомых, в квартире очень чисто. Я все продезинфицировал и вычистил перед твоим приходом. Не бойся.

Профессор Тан был способным человеком и знал, что тех, кто страдает мизофобией, в это время гораздо больше успокоит бутылка дезинфицирующего средства, чем «Я здесь, рядом с тобой».

Как и ожидалось, дыхание Сунь Цзинаня немного стабилизировалось. Быстрые вздымания его груди постепенно стали регулярными, и хватка на одежде Тан Кая ослабла. В его голосе пропала нотка страха.

– Это не твой дом. Они были в моем доме.

Тан Кай осторожно спросил:

– У тебя в доме есть жуки?

Для мальчиков было естественно играть и шалить, гоняться за курами и собаками, играть в полях с растениями. Редко можно было найти кого-то, кто так боялся насекомых. Но Сунь Цзинань не был похож на других мальчиков. Он уже был на том этапе, когда у него была непереносимость насекомых. Он даже не мог оставаться в комнате, которую когда-то посещали мотыльки. Если бы для этого не было причины, это было бы действительно непонятно.

Сунь Цзинань был ребенком, для которого Сунь Инь нашел суррогатную мать, и у него не было любящей матери. Его воспитывали за границей, пока в возрасте пяти лет не вернули в семью Сунь. Старшие братья и сестры были достаточно взрослыми и годились ему в родители, но Сунь Инь не стал утруждать себя поиском ему компаньона его возраста. Сунь Цзинань даже не умел толком говорить по-китайски и не мог общаться со своей семьей. Он был похож на сироту, которого подобрали на улице, замкнутый и молчаливый, запирающийся в своей комнате на весь день.

В то время его третий брат, Сунь Цзыянь, только-только окончил колледж. Он плохо учился и целыми днями слонялся без дела по дому. Когда он услышал, что в семье появился новый член, то всем сердцем поверил, что Сунь Цзинань был незаконнорожденным сыном старика, который жил за границей и вернулся, чтобы побороться за семейное наследство.

Сунь Цзыянь так сильно ненавидел Сунь Цзинаня, что каждый раз, когда видел его, смотрел на него так, словно хотел задушить на месте.

Сунь Цзинань научился обходить его каждый раз, когда видел, но чем больше он прятался, тем больше Сунь Цзыянь хотел запугать его.

Однажды ночью Сунь Цзинань проснулся в оцепенении около полуночи, чувствуя, что что-то не так и что-то ползет по его руке. Он задумался про себя и встал, чтобы включить лампу у кровати. Он сразу же увидел семь или восемь черных пауков размером с монету, ползающих по его одеялу, их спины были полосатыми и уродливыми. Они ползали повсюду при тусклом свете, и один даже свисал с рукава пижамы, быстро карабкаясь вверх.

Сунь Цзинань был напуган до такой степени, что едва не сошел с ума. Не будет преувеличением сказать, что его душа была в смятении. Он чуть не умер на месте.

Он закричал, вскочил с кровати и бросился к двери, но не смог ее открыть – Сунь Цзыянь запер дверь снаружи и дико расхохотался, услышав его душераздирающие крики.

Сунь Цзинань никогда не забудет эту адскую сцену.

К счастью, Сунь Цзыянь не полностью потерял рассудок и не зашел так далеко, чтобы забросить ядовитых пауков в комнату своего брата. Если бы его укусили, Сунь Цзинань встретился бы с Богом на небесах.

Он безумно забарабанил в дверь. Шум и крики были не слабыми, но ни один слуга не осмелился подняться наверх и проверить. Когда Сунь Цзинань понял, что открыть дверь невозможно и что другого пути к спасению нет, он открыл окно, выбрался на балкон и спрыгнул со второго этажа.

Это, наконец, шокировало всю семью и заставило ее действовать.

Сунь Цзинань был потрясен, а затем выпрыгнул из окна, получив множество переломов. Во время высокой температуры и лихорадки он чуть не лишился своей маленькой жизни. Он провел в больнице больше года, прежде чем снова смог вернуться к размеренной жизни. Его здоровье и по сей день оставляло желать лучшего. Каждую зиму он страдал бронхитом из-за событий того года.

Сунь Инь тогда прочитал Сун Цзыяню суровую лекцию и в порыве ярости выгнал его из города, отправив работать в стороннюю компанию на три года. К тому времени, когда Сунь Цзыянь вернулся в семью Сунь с сердцем, полным ненависти и гнева, готовый осуществить свою месть, Сунь Цзинань уже давно был отправлен Сунь Инем в школу-интернат для продолжения учебы.

В последующие пятнадцать лет они редко общались друг с другом. Два брата воссоединились только тогда, когда Сунь Цзинань закончил учебу за границей и вернулся. Много лет спустя они наконец-то помирились перед отцом, притворно улыбаясь, чтобы скрыть свою ненависть.

http://bllate.org/book/13462/1197778