Готовый перевод Traveling Through Ancient Times To Be a Shopkeeper / Путешествие в древние времена, чтобы стать лавочником [💗]✅: Глава 25. Банкет

Вэй Чэн сидел на самом последнем месте (п\п: моу-сии, досл. «место в самом конце стола»).

Все члены семьи Вэй сидели за одним столом. За главным столом были почётные гости семьи Вэй и старшие семьи Вэй. За двумя другими столами сидели старуха Вэй, женщины семьи, его младшая сестра Вэй Чжэнь и незнакомая девушка, богато одетая, определённо самая заметная, сидевшая рядом с женой двоюродного брата. Мужчины сидели за одним столом, он видел и своего зятя.

Так что для самого Вэй Чэна места «среди своих» не нашлось.

Считает ли Вэй Чэн это оскорблением? Нет. Наоборот, он думал: если семья Вэй так к нему относится, это лишь делает их связь ещё слабее, а значит, меньше будет лишних обязательств в будущем. Больше всего он не любил, когда старшие прикрывались своим положением, чтобы вмешиваться в чужую жизнь. Сегодняшнее положение только отдаляло его от семьи — и это его радовало.

— Муж, ты в порядке? — Чжоу Юань смотрел, как все члены семьи Вэй весело сидят вместе, смеются и болтают, а его муж сидит вдали, словно чужой. В этот момент ему стало очень грустно.

Только сейчас он понял, как плохо относятся к его мужу в семье Вэй.

Старшие не благоволят, двоюродные братья и сёстры разговаривают без всякой учтивости, а теперь ещё и это...

Увидев заботу в глазах фулана и его печаль за него, и в его сердце разлилось тепло. Это было не то чувство, которое может дать кто угодно, только тот, кто ему дорог, мог вызвать такое. Он не мог описать это, но радость и волнение в сердце были очевидны.

Семья — тот, кто был перед ним, тот, кто занял его сердце, именно он был его семьёй, его любимым человеком.

Каждая частичка беспокойства, каждое чувство, которое он выражал, трогали его сердце.

— ЮаньЮань, твой муж не придаёт этому значения. После раздела семьи дела семьи Вэй стали для меня лишь делами обычных родственников. Ты — моя семья, ты — тот, о ком я забочусь.

— Угу, я всегда буду с тобой.

— Конечно, ты ведь мой супруг, если не ты, то кто?

Вэй Чэн улыбнулся фулану, они тихо разговаривали, никому за столом не мешая.

Вскоре начался банкет, столы ломились от изысканных блюд, деликатесов и яств.

Вэй Чэн не знал никого за своим столом, они тоже не знали его. Раз не знакомы, не нужно и обмениваться любезностями. Когда подали еду, все принялись есть, каждый своё.

Вэй Чэн заботился о том, чтобы положить еды фулану. Если бы он не клал ему, он бы стеснялся брать что-то, кроме трёх ближайших блюд.

То, что Вэй Чэн кладёт еду своему гэру, привлекло внимание сидящих с ними за столом. Были и те, кто пришёл с семьями, но впервые видели, чтобы муж обслуживал фулана — гэра, чей статус ниже, чем у женщины.

Дома за едой Чжоу Юаня всегда кормил Вэй Чэн, и хотя сначала он удивлялся, постепенно привык. На людях он стеснялся, опустил голову и ел, совсем не замечая взглядов окружающих, иначе он бы не позволил Вэй Чэну продолжать.

Одна женщина сгорбилась от зависти, её лицо исказилось, и она пробормотала:

— Какое бесстыдство! Он даже на людях не может сдержаться! Гэр есть гэр, ему никогда не забраться на вершину.

Голос был негромкий, но достаточный, чтобы услышали за столом, и все смотрели с интересом, ожидая продолжения.

Рука Чжоу Юаня с палочками замерла, он напрягся. Он боялся, что мужа будут презирать, боялся, что муж посчитает его позором...

— ЮаньЮань, эта рыба очень свежая, муж тебе положит кусочек.

Ласковая улыбка Вэй Чэна и его неизменные действия успокоили Чжоу Юаня. Он улыбнулся мужу и продолжил есть, хотя его манеры стали лишь более сдержанными.

Вэй Чэн похолодел внутри, его холодный взгляд скользнул по остроносой и остролицей женщине, и та, испугавшись его грозного вида, не посмела пикнуть, лишь тихо пробормотала что-то, но беззвучно, вероятно, ничего хорошего.

Муж той женщины, считая, что она опозорила его, тихо выругался, и женщина ещё больше притихла, казалось, очень боясь мужа, всю трапезу она ела молча, опустив голову, и брала еду с крайней осторожностью.

Когда болтунья замолчала, Вэй Чэн, видя неловкость супруга, с холодным блеском в глазах, чтобы тот меньше стеснялся, продолжил класть ему еду прямо на глазах у всех за столом, громко комментируя и совершенно не заботясь о мнении присутствующих.

— ЮаньЮань, хочешь курицы? Муж тебе положит.

— ЮаньЮань, это тушёная грудинка неплохая, вот кусочек.

— А ещё эти грибы с овощами...

Чжоу Юань постепенно расслабился. Раз муж не обращает внимания, и, видя, что тот почти не ест, кладя ему еду, он тоже положил ему немного.

— У меня уже есть еда, ты тоже ешь.

— Хорошо, послушаюсь фулана.

...

Остальные за столом:

— ...

Зубы сводит! Эта бесстыжая пара, не дают людям нормально поесть.

Пока Вэй Чэн спокойно ел на своём отдалённом месте, за главным столом произошло кое-что.

В боковом зале были сложены подарки от семьи Вэй и почётных гостей. Слуга, пересчитывавший подарки, увидел несколько изящно упакованных коробок без пометок от кого и, не зная, от какого гостя, боясь перепутать, открыл их, чтобы проверить содержимое.

Увидев внутри такие изящные пирожные в виде персиков долголетия, он подумал, что это паровые булочки-персики с банкета, и поспешил доложить управляющему. Тот, взглянув, понял, что это не банкетные булочки — он лично проверял их, как же ему не знать. Но, увидев такие искусные и реалистичные пирожные-персики, он поразмыслил: если выставить такие изящные пирожные на главный стол, это определённо будет уникальным угощением, что придаст лица семье Вэй.

Жена старшего дяди Вэй Чэна, узнав, тоже сочла предложение управляющего хорошим, но не могла решиться, нужно было спросить старуху Вэй. Та тоже впервые видела такие похожие на настоящие пирожные-персики и даже попробовала кусочек — вкус был лучше любых пирожных, что она ела.

Она немедленно распорядилась, чтобы управляющий красиво разложил одну тарелку и позже подал на главный стол. За остальными столами оставить как планировалось.

Коробок было всего несколько, так что на главный стол можно было поставить только одну тарелку, остальное пока отложить.

Паровые булочки-персики подавали последними. За всеми столами были обычные булочки-персики, и только на главном столе старика Вэй они были невероятно изящны. Увидевшие их не могли не удивиться.

Даже старейшина Вэй удивился, подумав, что управляющий перепутал и поставил на стол тарелку с ручными поделками в виде персиков. К счастью, управляющий вовремя объяснил, что это пирожные-персики.

Пирожные-персики?

Они съедобны, а не просто изделия ручной работы?

Старейшина Вэй, как именинник, должен был попробовать первым. С сомнением откусив, он наконец улыбнулся удовлетворённо.

— Неплохо, начинка из красной фасоли. Эти пирожные-персики не только изящны на вид, но и вкуснее булочек-персиков в несколько раз.

Гости за главным столом тоже взяли и попробовали — это действительно пирожные и очень вкусные.

— Старейшина Вэй, где вы заказывали? Эти пирожные — как настоящие персики долголетия, я никогда таких не видел.

— Моя семья годами заказывала булочки-персики, вкус посредственный, и теперь, по сравнению с этими пирожными, те булочки — просто бесвкусные.

— Старый друг, ты прав, вот как должны выглядеть персики долголетия.

— Получить такие реалистичные персики долголетия в подарок — старейшина Вэй действительно счастливчик.

Один за другим они хвалили, заставляя старейшину Вэй расцвести от радости, его лицо светилось.

— Управляющий Вэй, где вы заказывали? — спросил мастер Вэнь. Будучи тестем Вэй Цзихуэя и его учителем, он, конечно, пришёл поздравить. Он был востребованным наставником в уездной академии и видел много хорошего, но впервые встречал пирожные, сделанные так реалистично.

Не только наставник Вэнь спросил, другие почётные гости тоже спрашивали один за другим. Управляющий не мог сказать, что это подарок гостя, ведь он не знал, от кого именно. Сказать неправильно — значит рисковать кого-то обидеть.

Гости за главным столом настаивали, и управляющий, облегчённо вздохнув, поняв, что тот, кто подарил не среди них, после недолгих раздумий сказал, что пирожные сделал шеф-повар.

Почётные гости заявили, что хотят заказать, и обязательно придут в усадьбу Вэй за адресом того мастера.

С другой стороны, за женским главным столом тоже была тарелка. Старуха Вэй, учитывая присутствие молодой госпожи Минь, поставила дополнительную тарелку, чтобы угодить ей.

Молодая госпожа Минь, Минь Юэтин, была близкой подругой жены старшего внука Вэй, Вэнь Ланьчжи и она пришла на банкет только ради нее. Семья Минь в уезде по положению была схожа с семьёй Цао, обе имели чиновничьи связи, принадлежа к настоящей знати уезда.

Минь Юэтин тоже никогда не видела таких реалистичных персиков долголетия, да ещё и пирожных. Попробовав, Минь Юэтин тоже восхитилась ими и сказала, что хотела бы заказать для своей семьи, и старуха Вэй была польщена похвалой Минь Юэтин.

Позже нужно будет разузнать адрес мастера и сообщить в особняк.

В это время Вэй Чэн совершенно не подозревал о том, что произошло за главным столом.

Вэй Чэна совершенно не заботило, что происходило там и было связано с его пирожными.

После банкета Вэй Чэн нашёл управляющего усадьбой Вэй, сообщил ему и ушёл.

Наелся, напился, зачем оставаться, чтобы по тебе продолжали топтаться? Лучше уйти первому.

После того как банкет закончился, и гости разошлись, в усадьбе Вэй все искали, кто же был тем гостем, что подарил пирожные. На коробках не было надписей, сопоставить подарки с гостями было крайне сложно.

Слуга, отвечавший за получение подарков в главном зале, узнал человека и сказал кто это, оставив всех в особняке Вэй в недоумении.

— Отвечаю господам, этот подарок, кажется, принёс молодой господин Вэй Чэн. — Он запомнил его, потому что увидел изящную коробку подарка Вэй Чэна, решил, что внутри ничего стоящего, и посмотрел на неё с презрением.

В особняке Вэй все замолчали.

Был ли это Вэй Чэн или нет, решили просто поручить второй ветви расспросить его. Если это действительно он подарил пирожные-персики, то он наверняка знает, где живёт тот мастер, и тогда можно будет спросить у него.

— Управляющий, передай второй ветви, пусть они спросят, — распорядился старейшина Вэй, поручив управляющему выяснить, какой мастер сделал пирожные, и не беспокоиться об остальном.

Никто не подумал, что пирожные сделал сам Вэй Чэн.

***

— Цзихуэй, мама уже говорила с тобой о том деле. Ты сегодня видел молодую госпожу Ван. Если согласен, мама немедленно всё устроит.

Хозяйка усадьбы Вэй, Вэй Сунь, вызвала сына в боковую гостиную и снова завела разговор о наложнице, скрывая это от его жены, Вэнь Ланьчжи.

Семья Ван тоже пришла на банкет старика Вэй. Это была та самая семья, которую госпожа Вэй нашла для наложницы сына.

— Та девушка из семьи Ван и внешностью, и характером хороша, маме она нравится, очень подходит, чтобы взять в дом.

— Мама, ведь всё хорошо, Ланьчжи родила нам наследника, зачем ты снова заводишь разговор о наложнице?

Вэй Цзихуэй провозился весь день, общаясь с гостями, голова раскалывалась, а после слов матери заболела ещё сильнее.

Если бы он знал, что семья Ван — не просто старые подруги матери, а та самая семья для наложницы, он бы не пошёл на встречу.

Госпожа Вэй фыркнула:

— Всё из-за твоей хорошей жены! Теперь она совсем не воспринимает меня всерьез как свекровь, опираясь на своё происхождение и позорит меня. Все домашние расходы приходится согласовывать с ней. Выйдя замуж, она должна ставить семью мужа на первое место. Деньги на содержание семьи она давала сама, но после того скандала с наложницей она затаила обиду и сократила деньги вдвое. Разве это не протест и недовольство мной, как её свекровью?

Голова Вэй Цзихуэя продолжала болеть. Он знал, что в душе жена испытывает обиду на его мать. Когда жена два года не беременела, мать хотела взять ему наложницу, тогда жена даже сбежала в родной дом, и его тесть приходил с обвинениями, называя его неблагодарным, а семью Вэй — вероломной.

Несколько дней были скандалы, в доме не было покоя. Если бы жена не забеременела позже, семьи бы поссорились ещё сильнее.

До того инцидента прибыль с земель жены частично шла на домашние расходы, как знак почтения к старшим. Тогда в семье царили гармония, отношения между невесткой и свекровью были как у родных матери и дочери.

Из-за того случая между ними установилось внешнее согласие при внутреннем разладе. Теперь мать снова хочет найти ему наложницу — в чем смысл?

— Мама, осенью следующего года я буду сдавать экзамены на цзюйжэня, мне нужно полностью посвятить себя учёбе. Отложим вопрос с наложницей на потом.

Он испытывал чувства к жене, он не хотел наложницу, но и не мог перечить матери. Зажатый между ними, он чувствовал себя в затруднительном положении.

Вэй Цзихуэй не отказал напрямую, и госпожа Вэй подумала, что сын хочет подождать с наложницей до получения звания цзюйжэня. С таким званием семья Вэнь не сможет возражать. В семье Вэнь тоже были цзюйжэни, но когда её сын станет цзюйжэнем, разве их семье придётся считаться с семьёй Вэнь?

Госпожа Вэй хотела наложницу для сына из-за недовольства тем, что Вэнь Ланьчжи сократила деньги на содержание вдвое. Семья могла бы обойтись и без этой половины, но это лишало её, как хозяйки, прежней возможности делать роскошные покупки.

Семья Ван была купеческой, и, если бы молодая госпожа Ван вошла в дом с богатым приданым, этого было бы достаточно, чтобы ей не приходилось считаться с Вэнь Ланьчжи.

Госпожа Вэй ушла довольная.

Вэнь Ланьчжи, беспокоясь, что её муж на банкете перепил и у него разболится голова, сама сходила на кухню приготовить суп от похмелья и, возвращаясь, подслушала их разговор за углом. В её сердце поднялась горечь.

Её муж не согласился на наложницу сейчас, но что будет потом?

Если тот день действительно настанет, что ей делать?

Когда-то он клятвенно уверял, что не возьмёт наложницу, что ему достаточно её, что они состарятся вместе, и третьего не будет.

Только тогда она отдала ему своё сердце, только тогда, невзирая на возражения семьи, вышла замуж в семью Вэй.

Тогда её семья намеренно чинила препятствия, желая ей счастья в браке, и потребовала, чтобы он стал сюцаем, прежде чем жениться на ней. Её муж и семья Вэй не только не возражали, но и относились к ней по-прежнему хорошо. После замужества она отвечала добром на добро. А её свекровь тогда относилась к ней как к родной дочери, в доме царила гармония, муж был внимателен — она думала, что не ошиблась в выборе, что вышла замуж счастливо.

Всё разрушилось из-за её неспособности забеременеть, и пелена упала с её глаз: она узнала, что семья Вэй все же затаила обиду из-за требования её семьи, чтобы муж стал Сюцаем до свадьбы, а её двухлетняя бездетность стала поводом проявить ее.

Вэнь Ланьчжи прислонилась к стене, и по её щеке скатилась слеза.

***

Вэй Чэна дела семьи Вэй не касались, он готовился к открытию своей лавки.

На этот раз он не мог помешать фулану помочь.

Он планировал работать только в утренние и дневные часы, с вечерней сменой было бы слишком тяжело.

Для завтрака и обеда были свои варианты блюд.

На завтрак планировались:

- рисовые рулетики (чанфэнь),

- соевое молоко (доуцзян),

- оладьи из соевого жмыха (доучжа йоубин),

- густая рисовая каша (нунчоу байчжоу),

- яичные блинчики (цзидан бин),

- маринованная редька и соленья, обжаренные в специальном соусе.

На обед:

- различные салаты-закуски (лянбань),

- жареный рис на железной сковороде (тэппан чаофань),

- жареные лепёшки (цзянь дабин),

- вегетарианские лепёшки (су дабин),

- варёный рис (бай мифань),

- каша из грубого зерна (цулян фан),

- желе (лянфэнь).

В первый день еды готовили не слишком много, боялись не продать. Стояла жара, и она могла испортиться.

Всё было готово, оставалось только ждать открытия завтра.

http://bllate.org/book/13343/1186746