Готовый перевод Reincarnated as a husband-killing little fulan / Переродился в убивающего мужей маленького фулана[💗]✅: Глава 59.2

После отдыха все снова разошлись по повозкам и продолжили путь.

Дахэй бежал рядом, но через некоторое время Коу Чанфэн свистнул, и, даже не останавливая мула, пёс одним прыжком запрыгнул на повозку. Правда, мул от неожиданности на мгновение замер, прежде чем снова тронуться в путь.

Ци Шаофэй, высунувшись из окна, воскликнул: «Коу Чанфэн, Дахэй так тебя слушается!»

«Я подобрал его, когда он остался один. Выкормил и вырастил своими руками», — ответил Коу Чанфэн.

Ци Шаофэй загорелся завистью. Цэн Юэ, увидев это выражение «у других есть, а у моего большого ребёнка тоже должно быть», тут же пообещал: «Вернёмся — сразу заведём барашков!»

«Хорошо», — обрадовался Ци Шаофэй.

Как же легко его порадовать.

К концу четвёртого месяца главный двор усадьбы Ци был полностью обустроен. После двух недель просушки Мэйсян с Сяоцзюй начали собирать лёгкие вещи и одежду, пересчитывать мебель, готовясь к переезду.

Пришло время освобождать нынешний дом — в нём впоследствии должны были поселиться наложница и пятая младшая сестра. Всё ветхое подлежало замене: черепицу сняли для обновления, старые ненадёжные стены переложили заново, планировку изменили так, чтобы дворы наложницы и младшей сестры составляли единое целое, но при этом сохраняли уединённость.

К счастью, вся мебель была старой, и о вредных испарениях можно было не беспокоиться.

Мастер Ниу Эр начал перевозить мебель в усадьбу из Цинню. Разумеется, не одной повозкой — наняли две подводы.

Тем временем у Цзян Эрмяо и Коу Чанфэна уже был заложен фундамент дома.

Ещё по приезде Цзян Эрмяо заявил, что их усадьба не должна быть большой — достаточно такого же размера, как и в посёлке. Цэн Юэ дополнил планировку, предусмотрев кладовую и кабинет.

«Я ведь даже читать не умею, зачем мне кабинет?»

«Когда будем вести дела, нам обоим нужно будет уметь читать и разбираться в счетоводстве, чтобы нас не обманывали», — Цэн Юэ решил воспользоваться моментом, чтобы «научиться грамоте».

Дом Цзян Эрмяо и Коу Чанфэна был небольшим, поэтому строился быстро.

Это была не двухдворная усадьба — Эрмяо сразу сказал, что им такое не нужно: «Это для господ, а нам слишком роскошно». В итоге, исходя из его пожеланий, Цэн Юэ набросал «эскиз» — очень приблизительный.

Затем за дело взялся Ци Шаофэй.

«Я видел, как учитель Су так рисует», — простодушно сказал он. Он ведь всему учился.

Цэн Юэ, глядя на этот «очень приблизительный» эскиз: ...Мой большой ребёнок и вправду вундеркинд.

План дома Эрмяо был довольно простым: двор, обнесённый стеной, в форме иероглифа «хуэй» — четыре комнаты в главном здании, по три в боковых пристройках. Слева располагались кухня, дровяной сарай и баня, справа — кладовая, кабинет и будка для Дахэя.

Сзади был огород, где вдоль стены сажали овощи, а за ним — туалет и загон для мула. Передний двор был меньше заднего, в углу выкопали колодец.

Изначально Цзян Эрмяо хотел обойтись без колодца, планируя брать воду с горы.

Цэн Юэ заметил: «Ночью, если понадобится вода, колодец будет удобнее».

Цзян Эрмяо, почему-то покраснев, тут же согласился.

Когда работы в усадьбе Ци подошли к концу, часть рабочих, к своей радости, перешла на строительство дома Эрмяо.

Затем начался переезд. Мебель из Цинню постепенно перевозили, подправляли, покрывали лаком и сушили в тени. Всё было готово только к шестому месяцу — включая двор наложницы.

Привезли и табличку с названием усадьбы — «Усадьба Ци».

Её доставил учитель Су, и теперь она была обёрнута красной тканью — торжественное открытие с пиром должно было состояться, когда соберутся все.

Цэн Юэ лично отправился в Цинню за родными — вместе с Афэем и Цао Ло. Перед отъездом он дал указания тётушке Чжао: «Окурите комнаты полынью, откройте окна и двери для проветривания».

«Хорошо, господин», — ответила вдова Цао, понимая, что приедет младшая сестра третьего молодого господина, и тщательно просушила комнаты.

Какой внимательный наш господин.

Усадьба в Цинню.

Во дворике усадьбы мебель из приданого госпожи уже вывезли, и теперь кладовая стояла пустой — лишь несколько полок, ничего ценного. Двор опустел больше чем наполовину, даже мебель из комнаты, где раньше жил учитель Чжоу, была вывезена.

Цинсы, вернувшись с рынка, возмущённо сказала: «Сегодня такой неудачный день — встретила эту старую каргу служанку Ли из главного двора. Так язвительно говорила, что господин и третий молодой господин живут в такой бедности, что даже старую мебель забирают. Так меня взбесило, что хотелось ей морду начистить!»

«Успокойся, не дай няне Лю услышать — тоже расстроится», — сказала Люйтуань.

Цинсы сделала несколько глотков холодной кипячёной воды, чтобы остыть.

Няня Лю всё слышала, но не рассердилась: «Бережливость — это хорошо. Вся мебель в отличном состоянии, зачем её тут оставлять? Пусть лучше пользуются». Она ещё считала, что новая мебель — лишние траты.

«В большом доме-то всё показное — снаружи блестит, а внутри бардак, будто другие не знают».

«Вот именно!»

Няня Лю в последние дни была в прекрасном настроении, и ничто не могло её расстроить: «Мебель почти всю перевезли, срок, названный господином, приближается — наверное, скоро вернутся».

Как раз в этот момент во дворике хлопнула калитка.

Няня Лю обрадовалась: «Быстрее!»

Люйтуань побежала открывать — и правда, это были третий молодой господин и господин. Няня Лю тоже вышла, все радостно приветствовали их, начали готовить еду, а две наложницы, услышав шум, тоже появились.

«Не спешите, соберите вещи, через два-три дня отправимся», — сказал Цэн Юэ.

Все были вне себя от радости.

После обеда и отдыха наложницы со служанками начали собирать вещи. Честно говоря, наложницы Линь и Чэн ждали этого давно — наконец-то дождались, как же здорово!

Няня Лю держала на руках пятую младшую госпожу, а третий молодой господин с интересом наблюдал. Она даже попыталась научить его, как правильно держать ребёнка, приговаривая: «...Третий молодой господин должен научиться, когда у вас с господином будут свои дети, пригодится».

«Афэй не хочет детей», — серьёзно заявил Ци Шаофэй.

Няня Лю удивилась: «Почему же?»

«Юэюэ и Афэй — самые лучшие. Если появится ребёнок, Юэюэ перестанет играть с Афэем и будет заниматься только ребёнком».

Няня Лю рассмеялась над этими детскими словами: «Всё совсем не так. Если ребёнок появится, третий молодой господин тоже его полюбит».

«Афэй больше всего любит Юэюэ», — Ци Шаофэй не хотел больше говорить о детях и даже не желал брать на руки младшую сестру. Он не хотел учиться держать детей — и чтобы Юэюэ тоже не учился.

Цэн Юэ в это время ел дыню — сладкую, но приторную, от неё в горле першило. Он отломил кусочек большому ребёнку: «Сладко?»

«Очень сладко, Юэюэ!» — Ци Шаофэй сразу повеселел.

Пятая младшая госпожа на руках у няни Лю тоже заагукала. Цэн Юэ улыбнулся: «Тебе это ещё нельзя. Зубы уже есть?»

«Есть, у пятой младшей госпожи рано прорезались», — ответила няня Лю и показала господину, разжав ротик ребёнка.

Ци Шаофэй, чьё плохое настроение быстро проходило, уже не сердился. Разглядывая зубки сестры, он сказал Юэюэ: «Какие маленькие зубки у младшей сестры!»

«Она и сама маленькая. Когда подрастёт, и зубки станут больше».

У наложниц вещей оказалось много. На следующий день сначала перевезли крупные предметы — кровати, шкафы, туалетные столики. Когда их перевозили из дворов наложниц, мебель Цэн Юэ и Ци Шаофэя даже некуда было ставить — в итоге забили все комнаты, включая кладовую.

В ту ночь наложницы ютились на одной кровати.

Цэн Юэ и Ци Шаофэй спали на бамбуковом лежаке, который когда-то сделали для прохлады. Ци Шаофэй не хотел с ним расставаться, и Цэн Юэ пообещал забрать его при переезде. Остальное — на усмотрение наложниц.

Всё их имущество уже было собрано.

В этом дворике они прожили всего полгода, но оставили много воспоминаний.

Однако грусти не было — Цэн Юэ, думая о своей новой усадьбе, чувствовал только радость.

В итоге комнаты опустели — не тронули только мебель, которой пользовался учитель Чжоу, да кое-какую кухонную утварь. Переезд занял больше времени, чем ожидалось — три повозки сделали по два рейса. Когда всё было готово, уже стояла середина шестого месяца.

Наложница Линь ранее предлагала Цэн Юэ сдать двор в аренду — и доход дополнительный, и присмотр за домом. Но Цэн Юэ, думая о будущих торговых делах в Цинню, где понадобится место для остановки, сказал: «Я бы хотел иногда им пользоваться. Может, мне его арендовать?»

«Господин, не стоит так церемониться. Пользуйтесь, когда нужно. Мы просто боялись, что двор опустеет, и нам решат навредить», — ответила наложница Линь.

Цэн Юэ подумал и сказал: «Я скажу управляющему Вану, чтобы люди из аптеки время от времени заглядывали и проверяли». Не нужно было убирать — просто осматривать.

Он не стал упоминать об арендной плате — если бы предложил деньги, наложницы точно не взяли бы.

Цэн Юэ не хотел слишком дистанцироваться.

Погода становилась жарче, дорога была трудной, но настроение у всех было приподнятое. Когда они проезжали мимо главных ворот усадьбы Ци, те были распахнуты. Госпожа Ду стояла там неизвестно как долго — видимо, надеясь посмотреть на их «жалкое» возвращение. Рядом был Ци Шаосю, выглядевший похудевшим и мрачнее прежнего.

Когда их повозка проезжала мимо, старая служанка Ли выплеснула ведро грязной воды прямо на дорогу.

Цэн Юэ посмотрел: ...

Это же вы сами ваш собственный вход запачкали!!!

Кого вы хотели достать?

Цэн Юэ лишь рассмеялся — даже тени злости не было. Никто не обратил внимания, никто не рассердился. Госпожа Ду, видя это, лишь сильнее разозлилась и язвительно бросила: «Закрывайте ворота, чтобы не марать мое место и мои глаза, все вы несчастные...»

Повозка цокала дальше.

Цэн Юэ и Ци Шаофэй разговаривали внутри.

«Как вернёмся, устроим праздник новоселья — заколем свинью и барана, ещё возьмём утку для жарки». Цэн Юэ давно мечтал о жареной утке. В прошлый раз, когда покупал глиняные горшки, он спросил у сына мастера Ли, может ли тот сделать большую глиняную печь.

Цэн Юэ объяснил, что она нужна для утки, а ещё для лепёшек.

Сын не решился сам и сказал, что посоветуется с отцом. К пятому месяцу печь была готова, но тогда было не до готовки — так что планы отложились до праздника новоселья.

«У Эрмяо двор тоже почти готов, сначала у нас отпразднуем, потом у них».

Ци Шаофэй обрадовался: «Афэй хочет поиграть с Дахэем!»

«Нужно спросить у Коу Чанфэна, но Дахэй тебя уже знает — не укусит».

К вечеру, когда уже смеркалось, они наконец добрались до усадьбы.

Наложницы Линь и Чэн прожили в маленьком дворике почти год. Цэн Юэ не знал, что главный двор постоянно их донимал — не физически, а язвительными словами. Например, Цинсы слышала, как служанки пересказывали: «Деревенская жизнь такая тяжёлая, бедная...»

Сначала говорили, что Цэн Юэ и Ци Шаофэй бросили наложниц — мол, кому они нужны, немолодые, не родные матери, а ведут себя как старшие...

С каждым разом слова становились гаже.

Няня Лю утешала наложниц, но те, зная своё место, не принимали это близко к сердцу. Они и так были обязаны господину за то, что тот взял их с собой.

Позже, когда Цэн Юэ начал приезжать раз в несколько месяцев, слухи сменились на «тяжёлую деревенскую жизнь». Наложницы не боялись трудностей, поддерживали друг друга. Чэн даже говорила, что умеет работать в поле...

Видимо, они представляли себе худшее.

В их воображении деревенская жизнь — это маленький двор и поле, конечно, не сравнить с городским домом...

«Приехали!»

Повозка остановилась, Цэн Юэ первым вышел — сидеть так долго было утомительно.

Наложницы, услышав, что прибыли, почему-то занервничали. Линь засмеялась: «Столько ждали, а теперь вдруг волнуюсь».

Все начали выходить из повозок.

Няню Лю слегка укачало, но, увидев ворота, она забыла о недомогании: «Уже приехали? Это усадьба третьего молодого господина и господина?»

«Да», — кивнул Ци Шаофэй.

Из усадьбы вышел стражник — знакомое лицо. Няня Лю сразу узнала его. Послышались шаги — Мэйсян и Сяоцзюй выбежали встречать, а с ними ещё одна молодая...

«Это?»

Цэн Юэ пояснил: «Я уже говорил — это тётушка Чжао, которая работала в поместье. Её сына Цао Ло вы тоже видели».

Вдова Цао подошла, сначала поклонилась господину и третьему молодому господину, затем улыбнулась: «Да, меня зовут Чжао Чуньхуа, няня Лю может звать меня просто Чуньхуа».

«Мэйсян и Сяоцзюй часто рассказывали о вас».

Няня Лю смущённо замахала руками: «Я тоже служанка, давай на «ты». Ты мне сразу понравилась, буду звать Чуньхуа».

«Хорошо», — Чжао Чуньхуа кивнула, радостно улыбнулась, поприветствовала наложниц, затем начала разбирать вещи, велела сыну нести тяжёлое, чтобы молодые служанки не надрывались.

Наложницы Линь и Чэн в растерянности шли внутрь, прошли через ворота, мимо персиковых деревьев, благоухающих ароматом, затем через большой двор, по резному крытому переходу — ничуть не хуже, чем в городской усадьбе, даже новее и красивее.

Чжао Чуньхуа пояснила: «Это ваши дворы с пятой младшей госпожой. Большой двор с маленьким — когда госпожа подрастёт, у неё будет своё место...»

«Этот двор только для нас?» — Чэн остолбенела.

Двор казался огромным — не меньше, чем главный в городской усадьбе.

«Да, двор третьего молодого господина и господина — вон там, за другим переходом».

Наложницы замерли. И это та «тяжёлая деревенская жизнь», о которой трещала старая Ли?

___

Авторские заметки:

Дневник Ци Шаофэя, запись 25: Юэюэ и Афэй — самые лучшие, никакие дети не нужны! [Дачжай ревнует]

(п/п - Дачжай - большой ребёнок или большой мальчик)

http://bllate.org/book/13338/1186099

Обсуждение главы:

Всего комментариев: 2
#
Спасибо за перевод главы ❣️
Развернуть
#
Интересно, пожалеет ли в будущем Шаофей о своих словах, что не хочет детей 🤣
Развернуть
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 60.1»

Приобретите главу за 7 RC

Вы не можете прочитать Reincarnated as a husband-killing little fulan / Переродился в убивающего мужей маленького фулана[💗]✅ / Глава 60.1

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь