Готовый перевод D Minus / Дни сочтены [❤️]: Глава 1.11

В тот день Чонхва был особенно напорист. Хотя Хачжин был не в лучшем состоянии, это беспокоило его больше обычного. Мужчина пожал плечами и вздохнул, повернул голову к Чонхва, стоящему справа от него.

— Не то чтобы я излечился бы от лекарств, так смысл принимать их?

— Так ты проживёшь дольше, чем без них.

— Лишь на несколько месяцев.

— Что значит “на несколько месяцев”?

Сказал мужчина, утверждавший, что у него нет сожалений в жизни, у него проявилось двойное веко. Хачжин не знал, что сказать, поэтому нахмурился.

— Ты говорил, что в смерти ничего такого.

— Ничего.

— Так что?

— Это для меня. Не для тебя.

— …Смерть для каждого значит своё.

“Какую ерунду он несёт?” Он проглотил эти слова. Хачжин нажал кнопку вызова лифт, боковым взглядом посмотрел на Чонхва, который навис над ним. В какой-то степени он выглядел жалко. Только рядом с ним он ощущал это странное чувство.

— Ты учитель.

— …А?

Прибыл лифт. С тихим звуком открылись металлические двери лифта. Хачжин переспросил, ступая внутрь квадратной машины. Чонхва нажал кнопку первого этажа.

— Ты знаешь, как писать. Да и как учить тоже.

— Что ты…

— Ты хорошо владеешь палочками для еды, хорошо готовишь.

— …

— Беру слова обратно, те, что сказал в первый день. Умирать – это большое дело.

— Ах…

— Для тебя.

Первый этаж. Снова раздался металлический звук, дверь открылась, но ни один из мужчин не собирался выходить. Большое зеркало, прикреплённое к стене, отображало двух людей. Они смотрели прямо перед собой, но не двигались с места.

— Но для меня ничего такого.

Именно Хачжин первым прервал свою задумчивость и вышел. Он был готов заплакать, но был околдован взглядом Чонхва. Не мог дышать и хотел ударить себя кулаком по груди. Чонхва шёл на определённом расстоянии от него, так как его шаги не были радостными.

— Я заплачу сразу, как вернусь.

— Не надо.

— Тебе стоит лучше уделять внимание деньгам.

Хачжин повернулся к Чонхва, который отговорил его говорить, что всё нормально, и наконец получил квитанцию. В 3 часа ночи воздух был довольно освежающим. Прохладно для лета, но не то чтобы очень.

Двое людей шли по улице на некотором расстоянии друг от друга. В руках Хачжина была только квитанция размером примерно с лист А4. При каждом дуновении ветра был слышен шелест бумаги.

— Чем ты занимаешься?

— А?

— Ты. Чем занимаешься?

Хачжин не мог понять, почему он так серьёзен. Ему было интересно, почему “наличные” были записаны как способ оплаты внизу квитанции. Удивительно, что до сих пор люди платят сотни тысяч вон наличными. Ему было любопытно почему так.

— Я – Шин Чонхва.

— Я спрашиваю не твоё имя…

— Что тогда?

— Что ты делаешь? Должно же быть что-то. Что-то в тебе, кроме имени.

Чонхва выглядел озадаченным из-за неожиданного вопроса. Хачжин осознал ещё кое-что, наблюдая за ним. Чонхва не умел хорошо скрывать свои чувства. Хачжин перестал проходить под уличными фонарями, вокруг была только темнота.

— Ты правда не бандит?

— Нет, чёрт…

Чонхва почесал затылок большой рукой. Во всяком случае в вопросе не было никакого намерения смутить человека. Хачжин сложил пополам квитанцию и размахивал листком, как веером.

— Как можно было ошибиться в своём имени после уроков корейского?

Строчка для подписи была видна на краю сложенной квитанции. “Шин. Чон. Ва”. Написано кривым почерком. Лицо Хачжина, обращённое к уличному фонарю, было ярко озарено светом.

— Я нервничал, не мог вспомнить.

— Если нервничаешь, то стоит взять себя в руки.

— Я вспомнил, как пишется твоё имя, а своё не мог.

— Почему ты вдруг вспомнил моё имя?

— Оно лёгкое. Твоё имя легко написать.

— Нет ничего сложного в именах.

— Моё имя сложное. Там много кругов.

— Боже…

Хачжин снова начал идти. За ним тянулись длинные тени. Больше он не испытывал боли. Совсем никакой, хотя периодически чувствовал головокружение и тошноту. Такое с ним впервые, так что в будущем ему стоит быть аккуратнее. Боль была слишком слаба как для человека, которого не станет через несколько месяцев.

Хотя странным образом ноги казались тяжёлыми. С каждым шагом они становились ещё тяжелее, из-за чего тело обмякло. Только прояснившееся видение снова помутнело. Слёзы, которые он не проронил, когда ему сообщили об ограниченном оставшемся времени, сейчас готовы были пролиться из глаз.

— Значит, Ким Мансун значило кимпаб, манду и сундэ. Чёрт, я даже не знал. Мне стоило прочесть сверху вниз, а сделал это вбок.

— …

— Тогда почему там было 2 тарелки на дне? Я думал, что они готовят для меня. Мне было бы неловко, если бы не спросил.

— …

— Чёрт… Блять…

Чонхва продолжал говорить ерунду, которую Хачжин не мог понять, прежде чем он остановился и потянул себя за волосы. К сожалению, Хачжин не мог остановить увеличивающееся количество слёз, которые катились по щекам, он прикрыл рот рукой. Мужчина не хотел, чтобы Чонхва услышал, как через его пальцы проскользнёт всхлип.

— Эй, я не знаю, как успокоить тебя.

— Ах…

— Научи меня. Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше?

Не было такого способа. Не было ничего, чтобы стало лучше человеку, у которого ограничено время и осталось 140 дней. Причина, по которой он не мог ответить, была в том, что у мужчины, который склонился и показал Хачжину своё лицо, были светлые и чистые глаза. Именно поэтому.

Это был Д-135, и Хачжин, у которого не было причины жить, боялся умирать.

http://bllate.org/book/13337/1185972