Готовый перевод After becoming a villain cannon fodder / Стал злодеем из массовки, но всё изменил [💗]✅: Глава 51. Османтус

Когда Шэнь Чжунвэнь вернулся и узнал, что Вэнь Чаоцзюнь ходил к Шэнь Чжунцину просить за него, он сильно разозлился:

— Зачем ты к нему пошел? Мало того, что мне и так достаточно стыдно?

Вэнь Чаоцзюнь, уже расстроенный после неудачи у Шэнь Чжунцина, почувствовал себя обиженным, услышав упрёки Шэнь Чжунвэня:

— Я пошел к нему ради тебя! Думаешь, мне самому хотелось? Думаешь, мне не было унизительно? Разве я мог просто смотреть, как над тобой смеются? А ты ещё и обвиняешь меня!

Шэнь Чжунвэнь сразу сбавил тон и вздохнул, пытаясь успокоить:

— Я не это имел в виду... Я просто не хотел, чтобы тебя унижали. Шэнь Чжунцин столько лет враждует со мной, он до сих пор злится, что я женился на тебе. Раз у него появился шанс посмеяться надо мной, разве он упустит его? Разве твой поход к нему не был напрасной тратой времени?

Вэнь Чаоцзюнь постепенно успокоился и признал, что Шэнь Чжунвэнь прав.

— Тогда... что теперь делать? Действительно выполнять его условия? — тревожно поднял глаза Вэнь Чаоцзюнь.

Шэнь Чжунвэнь вздохнул:

— Теперь уже ничего не поделаешь.

Вэнь Чаоцзюнь закусил губу и молчал.

Шэнь Чжунвэнь ещё мягче продолжил:

— Ещё придётся попросить моего супруга выделить серебра, чтобы помочь мне пережить эти трудные времена. Не волнуйся, считай это моим долгом. Когда я сдам на цзюйжэня, я верну тебе вдвойне.

Услышав это, Вэнь Чаоцзюнь ещё больше не хотел говорить.

Когда он ещё был молодым господином семьи Вэнь, он никогда не задумывался о таких низменных вещах, как деньги. Но став главой семьи, он узнал цену каждой горсти риса. Прошло меньше полугода с момента свадьбы, а он уже вложил много приданого. Теперь деньги стали для него очень важны.

Но как бы ни было жаль, он не мог не помочь мужу. Вэнь Чаоцзюнь мрачно пробормотал:

— Мы же одна семья, нечего и говорить о долгах. Если тебе нужно, просто бери.

Шэнь Чжунвэнь обрадовался и поцеловал его в щёку:

— Спасибо, мой хороший супруг. Жениться на тебе — настоящее счастье для меня.

Раньше такие слова Шэнь Чжунвэня наполняли Вэнь Чаоцзюня сладостным смущением. Но сейчас, после таких финансовых потерь, у него не было настроения.

То, что пришлось отдать деньги, было ещё полбеды. Но ещё и приходилось заботиться о самолюбии мужа, делая вид, что никаких обид нет. Вэнь Чаоцзюнь чувствовал себя совершенно разбитым.

Вдруг он вспомнил: а ведь лавка Чжоу Хуайюя идёт так хорошо, наверняка он скопил немало серебра?

Второй сын семьи и так не бедствовал, а какое приданое могла дать семья Чжоу, чтобы помогать мужу?

Вэнь Чаоцзюнь мысленно усмехнулся. Если подумать, кто тут кому должен завидовать?

Три дня спустя в доме Шэнь устроили пышный банкет, пригласив множество гостей, чтобы отпраздновать успешную сдачу экзаменов на сюцая старшим сыном второй ветви — Шэнь Чжунцином.

Госпожа Ван, как хозяйка дома и организатор торжества, с улыбкой встречала гостей у резных ворот, сияя от счастья, словно она была главной героиней события.

Шэнь Чжунвэня она держала рядом, чтобы он мог пообщаться с важными гостями и завести полезные знакомства.

Кто не знал, что господин Шэнь — образец изысканности и благородства? Все гости наперебой восхищались им.

Госпожа Ван сияла, но скромно говорила:

— Да перестаньте его хвалить, он не так уж хорош, как вы говорите. Это всё лестные слухи.

— Зачем так скромничать, госпожа? Ваш сын — настоящий дракон среди людей, его слава далеко разнеслась. Впереди у него великое будущее.

— Тогда благодарю за добрые слова! — Госпожа Ван была вне себя от радости.

Чэн Цзиньфэн не могла больше это видеть. Она отвернулась и спросила служанку:

— А где наш второй молодой господин?

Биэр ответила:

— Второй молодой господин ещё переодевается. Должно быть, скоро придёт.

Чэн Цзиньфэн цыкнула и прошептала:

— Всё не идёт. Пока вся слава достаётся той паре из первой ветви.

— Легок на помине! Сменивший весь свой облик Шэнь Чжунцин вместе со своим супругом наконец-то неспешно появился.

— И-и, смотрите!

Сегодня Шэнь Чжунцин был одет в длинную темно-синюю накидку с вышитыми черными бамбуками, подчеркивающую его стройный стан темно-зеленым поясом. Ткань, из которой было сшито одеяние, при каждом движении переливалась таинственным светом, сочетая в себе изысканность и благородство. Волосы он собрал простой синей лентой, а единственным украшением служила подвешенная к поясу превосходная нефритовая подвеска из белого жада, придававшая ему учтивый вид.

(п/п Белый жад — полупрозрачный камень, цвет которого варьируется от чисто белого до светло-зелёного, часто с лёгким жёлтым или серым оттенком из-за примесей железа, хрома или марганца. Существует два типа белого жада: жадеит и нефрит. Нефрит более распространён и имеет слегка восковой, несколько маслянистый вид, а жадеит реже, плотнее и твёрже, отличается более ярким, прозрачным качеством. В древности белый жад считался самым ценным камнем в Китае, его ценили подобно алмазам или золоту на Западе.)

По сравнению с тем, каким он был несколько месяцев назад, Шэнь Чжунцин изменился до неузнаваемости.

Его фигура больше не была грузной, обнажая высокий рост. Пришедший в норму вес позволял темно-синему халату подчеркивать его стройность.

Те, кто знал семью Шэнь, помнили: старший сын Шэнь — образец благородства, его красивое лицо заставляло тайно вздыхать многих девушек и парней уезда. А вот его младший брат Шэнь Чжунцин был полной противоположностью — толстый, с грубыми чертами лица и порочной внешностью, такой, что на улице его могли принять за вора.

Но стоявший сейчас перед гостями Шэнь Чжунцин с ясным взглядом и благородной осанкой — где же та "порочность"? Где "грубость"? Перед ними был красивейший молодой господин!

А рядом — его супруг, прекрасный, как нефрит, с алым пятнышком на лбу, изящнее, чем бессмертные с картин. Их легкие одежды развевались, когда они шли рядом, создавая картину идеальной пары, прекраснее, чем божественные существа с живописных свитков.

— Э-э... это второй сын семьи Шэнь? Не может быть ошибки?

— Тссс~ Тише, он теперь господин сюцай.

— Так вот он какой, Шэнь Чжунцин? А говорили — страшен, как ночной дух. А это рядом — его супруг? Такой красивый?

— Да-а~ Господин Чжоу известен своей красотой, жаль только, болезнь лишила его голоса.

— М-м? Разве это не он разговаривает со вторым Шэнь?

— Ой? Как-как... так он снова может говорить?

Обсуждение гостей наконец вернулось к виновникам торжества. Чэн Цзиньфэн, торжествуя, быстро направилась к ним:

— Вы двое, наконец-то пришли! Гости уже заждались. Быстро идемте со мной приветствовать их!

Шэнь Чжунцин и Чжоу Хуайюй послушно последовали за Чэн Цзиньфэн, учтиво приветствуя гостей.

С Чэн Цзиньфэн не нужно было ломать голову над темами для разговора — достаточно было молчать.

Гости, видя, как новый сюцай сохраняет спокойствие без тени заносчивости, остались довольны и обменивались комплиментами.

Госпожа Ван, оттесненная Чэн Цзиньфэн в сторону, сдерживала гнев, наблюдая, как та оживленно беседует с важным гостем.
С каких это пор Чэн Цзиньфэн может хвастаться своим сыном?

Ведь её сын — самый выдающийся!

Хотя, если подумать... Когда Шэнь Чжунцин так похудел?

Госпожа Ван тоже будто не узнавала его, внимательно разглядывая.

Она всегда считала вторую ветвь семьи сборищем неудачников, которые никогда не выбьются в люди. И вот неожиданно наступил их звёздный час.

Кажется, всё изменилось с того момента, как Шэнь Чжунцин перестал шататься без дела. С каждым днём он преображался. Теперь он и сдал экзамены, и похудел, и похорошел, и в семье у него гармония, и даже немота Чжоу Хуайюя каким-то образом излечилась.

Раньше госпожа Ван не верила, что Шэнь Чжунцин сможет изменить свою репутацию. И только сейчас она впервые почувствовала угрозу.

— Идёмте, поприветствуйте вашего деда.

В такой радостный день любившая покрасоваться Чэн Цзиньфэн, конечно же, не забыла пригласить родню.

Её отец, старый господин Чэн, с улыбкой преподнёс внуку "золотое османтусовое дерево" — символ "сорванного с лунного дворца османтуса" (успешной сдачи экзаменов).

Ствол дерева был из голубого жада, листья — из изумруда, а золотистые цветы османтуса были сделаны из чистого золота.

Появление такого роскошного подарка буквально ослепило гостей.

— Знал, что семья Чэн богата, но не ожидал, что они могут так легко расставаться с такими сокровищами.

— Старик Чэн действительно счастлив — внук стал сюцаем, и ему самому есть чем гордиться.

— Ещё бы! Ведь купцы — они и есть купцы, разве могут сравниться с учёными мужами?

— Второму молодому господину Шэнь невероятно повезло — одним экзаменом сразу разбогател!

— Хе-хе, видно, судьба у него счастливая — правильно родился!

Чэн Цзиньфэн, увидев подарок своего отца Чэна, тоже засияла от радости:

— Как же отец любит нашего Чжаньчжаня! Такой продуманный подарок.

— Не то что некоторые... — она многозначительно перевела взгляд и закатила глаза.

Госпожа Ван напряглась, делая вид, что не слышит.

Но тут старший брат Чэн, указывая на османтусы во дворе, бестактно заметил:

— Эй, а кто распорядился насчет османтусов? Какое совпадение! Хотя, кажется, их сезон уже прошел — почему они такие увядшие?

Он беззаботно рассмеялся:

— Вы что, срубили целое дерево, чтобы уставить весь двор?

Госпожу Ван словно пронзило мечом — она едва не отшатнулась.

Тогда Чэн Цзиньфэн потребовала украсить усадьбу пионами, но госпожа Ван, скрепя сердце, заменила их на османтусы, объяснив это благоприятным символизмом — "сорвать османтус в лунном дворце".

Но качество цветов действительно было плохим — обычные деревенские османтусы, срезанные ветки в горшках, увядшие, как и сказал брат Чэн. Для сегодняшнего банкета чуть ли не ободрали целое дерево.

Хотя аромат османтусов и приятен, сами цветки мелкие и невзрачные — для украшения богатого дома выглядели слишком просто.

Да и сколько может стоить османтус — в деревнях их на каждом шагу.

Старший брат Чэн с презрением смотрел на такую мелочность семьи Шэнь. Старый господин Чэн тоже был недоволен — такой важный праздник внука, а они устроили вот это?

Семья Чэн всегда славилась щедростью.

Старый господин Чэн тут же улыбнулся Шэнь Чжунцину:

— Любимый внук, как насчет того, чтобы дедушка устроил для тебя отдельный праздник?

Лица семьи Шэнь сразу помрачнели. Разве это не явный намек, что Чэнам не понравился их банкет?

Да и при сравнении двух торжеств, если их окажется слишком скромным, не станут ли они посмешищем?

Как хозяева, семья Шэнь теряла лицо.

Старая госпожа Шэнь тут же бросила гневный взгляд на госпожу Ван, заставив ту опустить голову.

— Апчхи! Апчхи! Боже правый, да у вас тут целая плантация османтусов! Нет-нет, я не могу войти — у меня аллергия! — Гао Вэньбинь, едва дойдя до резных ворот, зажал нос и отступил, не решаясь войти.

Его отец, уездный начальник Гао, которого как раз встречал Шэнь Гофу, застыл с другими у входа в растерянности — никто не ожидал такого поворота.

Старый господин Шэнь засуетился:

— Немедленно уберите все цветы!

Только тогда госпожа Ван очнулась и велела слугам убрать османтусы.

___

Авторские заметки:

Толстячок Чжунцин наконец-то расправил плечи, народ!

(п/п  Белый нефрит (жад), особенно ценимый в Китае за чистоту и связь с конфуцианскими добродетелями. Подвеска/кулон, традиционно носимая у пояса как символ статуса.

В имперском и республиканском Китае такие подвески указывали на образованность и утончённость, учтивость/интеллектуальная элегантность. Белый нефрит ассоциировался с чиновниками-литератами, особенно в эпохи Мин и Цин.)

http://bllate.org/book/13323/1185461