Готовый перевод To start life anew / Заново [❤️]: Глава 7

— Боюсь, я отнял у вас слишком много времени, — сказал Хан Нок Ён.

— Вовсе нет. Напротив, я под большим впечатлением от нашей беседы. Вы смогли понять самую суть Чха До Ёна, каким я его представляла.

Хан Нок Ён улыбнулся. Еще бы. Пока он раз за разом пересматривал «Беглеца» от начала до конца, он анализировал персонажа, думая: «Мне следовало бы сыграть Чха До Ёна» — и даже пробовал играть его по-своему.

«У тебя есть талант, ты обязательно станешь звездой». Слова Чан Хён Дже заставили его ступить на актёрскую стезю, о которой он раньше и не помышлял, и впервые пробудили в нём жгучую жажду роли.

Возможно, талант и вправду был — преподаватели часто хвалили его, и со своими ролями он справлялся вполне уверенно. Но ему всё ещё не хватало той самой, уникальной роли, которую не смог бы сыграть никто другой; роли, что была бы создана для него одного. Он играл то, что выбрал для него Чан Хён Дже, и потому, что это могло принести популярность. Он делал всё возможное, но в его работе не было любви к персонажам.

Всё изменила встреча с Чха До Ёном. Именно тогда в нём проснулась настоящая жажда. Он отчаянно, до безумия, захотел сыграть именно этого героя. Возможно, в тот день, когда он проглотил все 15 серий «Беглеца» без сна и еды, словно одержимый, он и открыл для себя истинную суть актёрского ремесла.

Уже тогда ему следовало одуматься и заняться настоящей актерской игрой — самому изучать сценарии, найти роль, которую хочется играть и которую, как кажется, сможешь сыграть хорошо. Однако он отложил свои амбиции и, как дурак, снова последовал совету Чан Хён Дже, снявшись в фильме, который с треском провалился.

Исправить уже ничего было нельзя. Ведь Чан Хён Дже стал непререкаемым авторитетом в его жизни.

— Я с невероятным вниманием читал сценарий — мне так хотелось получить роль Чха До Ёна.

— Для меня это большая честь.

Обменявшись любезностями («Сценарий прекрасен», «Спасибо, для меня это высокая оценка»), они вышли на улицу, сияя улыбками. Дождавшись, пока Пак Сан Хо расплатится и присоединится к ним, Хан Нок Ён спросил:

— Куда вам? Могу подбросить.

Ему было как-то неловко отпускать женщину одну так поздно. Раньше он не обратил бы на это внимания, даже если бы на улице была глубокая ночь.

— Нет, все в порядке. Я могу взять такси.

Ким Хён Ён чуть ли не подпрыгнула, размахивая руками.

— Я не могу позволить женщине одной возвращаться домой так поздно. Где вы живете?

— Я живу в Квапале. Хан Нок Ён-сси, вы же живете в Чхондаме? Если сначала отвезти меня, на это уйдет много времени, так что просто езжайте. Я правда могу взять такси.

— Я вас подброшу.

— Мне правда будет неудобно. Не стоит, просто езжайте.

Пока они препирались, вышел Пак Сан Хо.

— Хён, подвези писательницу Ким. Я поеду на такси.

— Что?! Это же просто смешно. С какой стати Хан Нок Ёну-сси ехать на такси? Я сказала, что сама поеду на такси.

— Мне будет не по себе, если мы посадим писательницу Ким в такси. Уж если кому-то и ехать на такси, так лучше мне, мужчине, чем женщине.

— Я обычный человек, а Хан Нок Ён-сси — известная звезда. Само собой разумеется, что ехать на такси должна я.

Хан Нок Ён уперся на своем, заявив, что ни в коем случае не посадит ее в такси, Ким Хён Ён тоже стояла на своем, говоря, что ей неудобно и она поедет одна, а Пак Сан Хо смотрел на любезного Хан Нок Ёна с загадочным выражением лица.

— Давайте я отвезу Хан Нок Ёна.

Из темноты бесшумно, словно призрак, возник кто-то. Хан Нок Ён, Ким Хён Ён и Пак Сан Хо, словно по команде, повернули головы в ту сторону, откуда донесся голос. Из темноты вышел Кан Чун Иль. Пак Сан Хо издал удивленный, похожий на металлический скрежет звук. Ким Хён Ён смотрела растерянно, не понимая, кто перед ней, а Хан Нок Ён застыл с широко раскрытыми глазами.

«Что он сейчас сказал? От-отвезет? Кого? Меня? Хан Нок Ён медленно моргнул, словно сломанная игрушка».

— Вы тут всю дорогу перегородили и никак не договоритесь. Я отвезу Хан Нок Ёна, а вы... Вы же менеджер? Так и быть, подвезите даму — и вопрос решён.

С этими словами Кан Чун Иль решительно взял под локоть остолбеневшего Хан Нок Ёна и поволок за собой. Тот, не успев опомниться, позволил втолкнуть себя в машину и лишь внутри наконец пришёл в себя. «Что я делаю? Мне нужно выйти!» — но пока он растерянно бормотал что-то невнятное, автомобиль уже тронулся с места.

— Пристегнись.

Хан Нок Ён, который сидел с глупо разинутым ртом, тихо вздохнул и пристегнул ремень. В этот момент зазвонил телефон; посмотрев на экран, он увидел, что звонит Пак Сан Хо.

— Э, хён. Я и сам не знаю. Поговорим дома. Проводите писательницу Ким до дома. Ладно. Отбой.

Не успел Хан Нок Ён поднести трубку к уху, как Пак Сан Хо тут же начал дотошно расспрашивать: «Это ведь был Кан Чун Иль? Что происходит? Вы с ним знакомы?»

Но что он мог ответить? Он и сам меньше всех понимал, каким образом оказался на пассажирском сиденье машины под управлением самого Кан Чун Иля.

Убрав телефон в карман, Хан Нок Ён украдкой стал поглядывать на Кан Чун Иля, пытаясь понять его настроение.

— Если хочешь что-то сказать — говори. Не пялься на меня исподтишка, это неприятно.

— Я, сколько ни думаю, никак не пойму, как оказался в машине господина Кана. Зачем вы сказали, что подвезете меня?

— Вы втроем перегородили мне дорогу и препирались.

— Вы могли бы просто попросить вас пропустить, и вопрос был бы исчерпан.

— Сочтем, что я проявил дружелюбие к соседу.

— Вы живете в Чхондаме?

— Ты правда не знаешь или делаешь вид, что не знаешь?

— Откуда мне знать, где вы живете?

— Думаешь, ты один такой, кто ищет моей поддержки? Все они досконально знают все о моей личной жизни. Где живу, мои увлечения, даже... сексуальные предпочтения.

Се-сексуальные предпочтения. Вспомнился тот единственный раз, когда он занимался сексом с Кан Чун Илем. Было похоже, что у того были садистские наклонности — он пригвоздил к кровати его тело, извивавшееся от желания кончить, и зажал рот ладонью, в то время как его огромный член снова и снова входил глубоко внутрь... «Черт. Хан Нок Ён. Почему ты снова вспоминаешь эти непристойные сцены?» Тот секс не был проявлением нежности или добрых намерений. И все же он с навязчивой регулярностью всплывал в памяти, словно это был самый яркий момент его жизни. Самому было смешно от себя.

— Неужели ты собираешься сказать, что ничего не знал?

— Говорят, слово «неужели» до добра не доводит. Это как раз тот случай. Я лишь слышал, что вы предпочитаете мужчин женщинам и, кажется, в основном любите таких красивых парней, как я.

— Тебе не стыдно самому называть себя красивым?

— А почему бы и нет? Это же правда. Мужчина, который красивее женщины. Подающий надежды новичок с андрогинной внешностью и загадочной аурой. Небесная красота. Сладкий, как шоколад, мужчина. Звезда, взошедшая благодаря лицу. Все это — эпитеты, которые ставят перед моим именем.

Кан Чун Иль фыркнул, глядя на то, как Хан Нок Ён говорит это с невозмутимым видом, словно о ком-то другом.

— Если в будущем ты будешь пытаться приблизиться к кому-то в расчете на поддержку, прояви хотя бы соответствующую осведомленность. Ты подошел ко мне с такими скудными знаниями — пожалуй, это самое несерьезное предложение из всех, что я получал.

В его тоне звучало недоумение. Хан Нок Ён смущенно почесал щеку.

— Зато теперь вы меня проучили. И, как я уже говорил утром, сейчас я искренне думаю, что это пошло мне на пользу. Если бы вы тогда не ошили меня, мы стали бы кем-то вроде секс-пртнёров, а это как-то не очень.

— Что значит «не очень»?

— Ну... В последнее время во мне произошли перемены. Раньше я думал: «Хотя я никогда не торговал телом, если придется, смогу», а теперь мои мысли скорее такие: «Никакой торговли телом. Стану топовым актером самостоятельно, даже если это займет больше времени». Я тоже мужчина и могу заниматься сексом ради удовольствия, но если уж выбирать партнера для постельных утех, то лучше бы он был мне по вкусу. А если бы тогда вы не отказали мне и сейчас мы бы переспали, то я, будучи слабой стороной, не смог бы первым сказать «хватит»...

Он тараторил без остановки, словно в него бес вселился, но вдруг резко замолк. Остановив машину на светофоре, Кан Чун Иль смотрел на него взглядом, который говорил: «Ну, давай, продолжай, интересно». Он даже развернулся всем телом в сторону пассажирского сиденья. Когда Хан Нок Ён замолк, Кан Чун Иль выдохнул:

— Не смог бы сказать «хватит», а что дальше? Что потом? Продолжать спать с тем, кто тебе не по вкусу, будет сущим мучением? Так что ли?

Хан Нок Ён промолчал. Этот холодный человек, казалось, был холоден во всём, и он не был его типом. Однако он помнил их секс с Кан Чун Илем, хоть и тот был тогда в полубессознанательном состоянии… И всё же Нок Ён не мог просто сказать: «Да. Думаю, вы холодны и в постели, так что нет». Кан Чун Иль воспринял молчание как согласие, и его глаза сузились.

— Похоже, когда маска сброшена, проявляется истинное лицо. Сладкий и мягкий характер? Где же он?

Кан Чун Иль насмехался, ссылаясь на публичный имидж Хан Нок Ёна, а тот молчал, немного смущённый. Он вернулся в прошлое и решил измениться, но, по правде говоря, даже до того, как стал актером, его характер не был уж таким мягким.

— ...

— Ты первый, кто так откровенно разговаривает со мной. Заявить прямо, что я не в твоем вкусе.

И он считает это откровенностью. Видимо, люди наверху действительно другие. Хотя он сам говорил мне куда более обидные вещи. Разве он не использовал без колебаний слово «шлюха»? Для меня это было впервые. Даже до дебюта, когда я жил тяжело и выглядел иначе, я не слышал, чтобы меня так называли.

— Ну, тогда теперь вы просто обязаны в меня влюбиться.

Он бросил эту фразу, вспомнив старую интернет-шутку: «Ты первая женщина, которая ударила меня по щеке — я влюбился». Это была всего лишь шутка. Хан Нок Ён ожидал, что в ответ Кан Чун Иль усмехнётся, однако тот лишь смотрел на него так, будто видел перед собой сумасшедшего. Хан Нок Ён смутился от такого пристального взгляда.

— Светофор... переключился.

В этот момент зажегся зеленый. Кан Чун Иль отвел взгляд от Хан Нок Ёна, уставился вперед и начал движение.

— Но... как вы узнали, что я живу в Чхондаме?

Сейчас, подумав, он удивился.

— Где мы встретились утром?

— В спортзале.

— Раз мы встретились в спортзале в такое время, я подумал, что мы живем по соседству. Ты не выглядишь настолько спортивным, чтобы поехать в спортзал в другой район в такое время, чтобы просто позаниматься.

— А... а я-то думал...

— Что? Что я в тебя влюбился и навел о тебе справки?

Вот черт. Одна неудачная шутка, и я теперь выгляжу полным психом. Мой имидж в глазах Кан Чун Иля, наверное, уже на дне, но мне не хотелось, чтобы к этому добавилось еще и клеймо сумасшедшего, живущего в мире иллюзий.

— Это была просто шутка! Я не настолько погружён в свои фантазии. Просто... Мне всё это кажется странным. Ещё в спортзале вы относились ко мне как к кому-то, кто ниже грязи, а теперь вдруг ни с того ни с сего решили меня подвезти, да еще и знаете, где я живу.

— Что означали твои слова о том, что мне не стоит много пить?

значили те странные слова? Хан Нок Ён закусил губу. У него не было ни одного подходящего ответа. Разве он мог сказать правду: «Я жил до 2019 года, а потом перенесся назад, в декабрь 2016-го. И у меня было видео, где я занимаюсь сексом с вами, господин Кан, — с вами из будущего, когда вы были пьяны, — и я шантажировал вас этой записью»?

И уж тем более он не мог вымолвить: «Потом это видео утекло в сеть, моя репутация была уничтожена, а вы оказались в крайне неловком положении».

— Это было сказано без подтекста. Я имел в виду, что много пить — неполезно, и лучше себя сдерживать.

Даже самому это показалось слабым оправданием. Естественно, Кан Чун Иль усмехнулся.

— Разве мы настолько близки, чтобы давать друг другу такие советы?

— Разве нельзя воспринимать совет просто как совет? Я правда не вкладывал в это никакого скрытого смысла.

— Ты что-то видел?

Хан Нок Ён нахмурился. Что он сейчас сказал? Спросил, не видел ли я чего? Что... это значит? Сердце его бешено заколотилось, он тупо посмотрел на Кан Чун Иля и с опозданием засуетился.

— Что вы имеете в виду? Что значит «не видел ли чего»?

— Говорят, твоя бабушка по материнской линии была известной шаманкой.

А, так вот он о чем. Кстати...

— Откуда вы это знаете?

Что такое? Он и вправду наводил справки? Ему не нужно было раскрывать это, тем более он не говорил: «Моя бабушка и мама обе были шаманками». Взгляд Хан Нок Ёна стал подозрительным.

— Недавно ты был в числе кандидатов на роль моделей для рекламы нового автомобиля нашего дочернего предприятия.

Этот факт был ему неизвестен. Хан Нок Ён широко раскрыл глаза.

— Прежде чем выбрать одного из четырех претендентов, мы провели базовую проверку. Это новый автомобиль, на который LK Motors поставила все, и если бы модель оказалась в центре скандала, это неизбежно повредило бы имиджу продукта. Поэтому мы провели проверку на предмет скрытых компрометирующих фактов.

— Так вы проверили меня и отсеяли, потому что мои родственники по матери — шаманки?

— Это не могло быть причиной для отсева.

— Тогда почему?

— Общее мнение было таково: для автомобильной рекламы твой уровень оставляет желать лучшего, хотя имидж подходящий. Но первый тур ты прошёл. В финале же тебя отсеяли, потому что ты слишком откровенно пытался снискать моё расположение ради контракта. А я, должен заметить, питаю особое отвращение к тем, кто рвётся к выгоде, не имея за душой ничего, кроме готовности себя продать. Впрочем, похоже, ты и сам не особо понимал, зачем это нужно, — просто слепо следовал указаниям директора Чана. Но разве это оправдание? Даже будучи марионеткой, неплохо бы и о себе подумать. Чтобы, когда твои нити обрежут, ты не остаться у разбитого корыта.

Каждое слово Кан Чун Иля больно царапало его сердце. Его слова, словно отравленные клинки, вонзались в грудь, вызывая ноющую боль. В общем, он был безжалостен. Неужели нельзя было смягчить выражения? Видимо, Кан Чун Иль привык резать правду-матку. Если человек может быть настолько холодным, рядом с ним не протянешь и недели — замерзнешь насмерть.

— Зачем думать о том, что тебя выбросят? — холодно парировал обиженный Хан Нок Ён, и Кан Чун Иль криво усмехнулся.

— Думаешь, директор Чан будет держать тебя при себе вечно?

— ...

— Ты наивный или глупый? Если неспособен думать, живи хотя бы с открытыми ушами. Тогда ты узнаешь, что это за человек — директор Чан.

Хан Нок Ён больше не отвечал. Это была правда, что все это время, когда дело касалось Чан Хён Дже, он жил, затыкая уши и закрывая глаза... Но его сердце сжалось, когда он вспомнил слова Чан Хён Дже, который навестил его в больнице после нападения с серной кислотой. Как и намекал только что Кан Чун Иль, как только он потерял свою ценность, Чан Хён Дже выбросил его без тени сомнения.

Когда Хан Нок Ён замолчал, в машине воцарилась тишина. Кан Чун Иль сосредоточился на дороге, а Хан Нок Ён уставился в окно. Затем он вздохнул и посмотрел на Кан Чун Иля. Его и без того подавленное настроение усугублялось тяжелым молчанием, и он чувствовал, что больше не может этого выносить. Тем более тяжелое молчание рядом с Кан Чун Илем.

— Вы сами управляете машиной.

Хан Нок Ён прервал молчание.

— После работы, по личным делам, я по возможности обхожусь без водителя. На пьянки, конечно, приходится брать с собой.

— С кем вы встречались в «Чон»?

— С другом. А ты, кажется, говорил, что встречался с писателем.

— Да. Это новичок Ким Хён Ён. Это ее вторая работа и первый мини-сериал, но проект хороший, и я думаю над тем, чтобы принять участие.

— Ходят слухи, что тебя утвердят на новую работу писателя Син Ын Джу. Я слышал, что это почти решено, осталось только печать поставить, это неправда?

— Похоже, компания продвигает проект писателя Син, но я думаю сняться в работе Ким Хён Ён.

— Директору Чану это вряд ли понравится.

— Наверное, да, но... Я думаю, что у меня тоже есть право выбирать роли. ...Что вы так на меня смотрите? Думаете, марионетка не способна сама выбрать роль?

Кан Чун Иль усмехнулся его язвительному замечанию.

— Как ты умудрялся скрывать такой характер от Чан Хён Дже? Похоже, у тебя непростой нрав, а директор Чан, сумевший согнуть его и манипулировать тобой, как марионеткой, и вправду впечатляет.

— Скоро лавочка прикроется.

— ...?

— Теперь... я буду перерезать по одной веревочке.

Он собирался перерезать по одной ниточке, на которых висел в руках Чан Хён Дже, и попробовать встать на ноги. Он не знал, почему рассказывал об этом именно Кан Чун Илю.

— Ты серьезно?

— Да. Думаю, это будет непросто, но я попробую.

Это было скорее обещание самому себе, чем обращение к Кан Чун Илю. Почувствовав это, Кан Чун Иль больше не спрашивал, а лишь кивнул.

— Какой точный адрес твоего дома?

— А, здесь поверните налево. Лоуренсвиль.

Назвав имя своего жилого комплекса, Хан Нок Ён заметил, как Кан Чун Иль снова кивнул. Похоже, он знал, где это находится. Он плавно свернул в переулок и вскоре остановился у подъезда Хан Нок Ёна. Тот поспешно отстегнул ремень и, словно за ним кто-то гнался, быстро вышел из машины.

— Спасибо, что подвезли. Счастливого пути.

http://bllate.org/book/13309/1183826