Готовый перевод Little Mushroom / Маленький гриб: Глава 4

Кожа этого мутировавшего существа потемнела, приобретя оттенок кожи Энтони. Однако его человеческое лицо теперь искривилось и изменилось до неузнаваемости. Область, где раньше были глаза, покрыли бурые панцирные чешуйки. Нос вытянулся вниз, расширившись в глубокую щель. Губы выпятились вперёд, а из их центра вытянулась длинная чёрная трубка.

Он остановился. Край крыла заскрёбся о стену броневика, издав пронзительный, режущий слух звук.

— Энтони, какого чёрта ты творишь? — раздался недовольный голос Хорсена. — Я не люблю, когда у меня есть зрители.

Сказав это, он вновь опустил голову. Ань Чжэ почувствовал тяжесть — и вскоре ощутил, как зубы впились в его плечо. Кожа разорвалась под нажимом, боль пронзила тело, но он почти не обратил на неё внимания. Всё его существо напряглось. Он встретился взглядом с Энтони — теперь уже существом-мутантом.

Одна секунда. Две. Три.

Крылья за спиной Энтони слегка дрогнули. Гибкий хоботок закрутился в воздухе.

— Испугался? — Хорсен, лежащий на Ань Чжэ, будто почувствовал, как напряглось его тело. Он выругался: — Не притворяйся, что не знаешь, как это бывает.

С этими словами он сжал его талию, не собираясь отпускать. Более того — впился зубами ещё сильнее.

И в этот миг…

Раздался внезапный, громоподобный звук трепещущих крыльев. Длинные тонкие лапы Энтони вонзились в пол. Он подался вперёд, присел, словно паук, собираясь в пружину. В следующее мгновение он стремительно рванулся в их сторону!

В замкнутом пространстве раздался свист воздуха. Зрачки Ань Чжэ сузились. В одно мгновение его тело преобразилось. Он стал мягким, гибким, вернув себе исходный облик. Гигантские гифы метнулись во все стороны, заполняя салон бронемашины, заслоняя собой обзор Энтони.

И внезапно Ань Чжэ почувствовал, как тело Хорсена на нём напряглось, замерло. Затем раздался приглушённый кашель. Спустя пару секунд он резко взмыл под потолок.

— Дерьмо! Да что это?..

Ань Чжэ опустил взгляд. Хорсен, не успев разжать зубы, прокусил его мягкие гифы, разрывая их в клочья. Кашель сотрясал его грудь, мицелий перекрывал дыхательные пути, вызывая судорожные спазмы. На лице мужчины отражались страх и мука.

Энтони в этот момент тоже рвал гифы своими передними конечностями. Белые нити были хрупкими, неспособными противостоять атаке. Всё, что оставалось Ань Чжэ, — воспользоваться этим коротким мгновением, чтобы спастись.

На глаз оценив расстояние до Энтони, он моментально окутал себя своими же гифами, скрывая одежду. Затем, ловко скользнув между беспорядочными движениями Хорсена, вырвался на свободу.

Белоснежные гифы его тела устремились к выходу, подобно молочному потоку. Добравшись до двери, он вновь принял человеческий облик и нажал кнопку открытия.

Глухой, тяжёлый звук разнёсся по округе — дверь бронемашины со щелчком отлетела наружу. В одно мгновение Ань Чжэ втянул все свои гифы обратно, а затем протянул руку, резко схватил Хорсена за воротник и, перекатившись, вылетел наружу. Они оба рухнули на песок, тяжело ударившись о землю.

—— Здесь, по крайней мере, было безопаснее, чем в тесном пространстве внутри машины.

Однако их передышка длилась всего мгновение. Из-за двери показалась голова Энтони. Раздался пронизывающий визг. Крылья сотрясли воздух, поднимая его вверх на четыре-пять метров, а затем он резко бросился вниз.

Ань Чжэ вскочил сразу же, как только тот взмыл в небо, и тут же рванул назад.

Но, оглянувшись, он увидел, что Хорсен всё ещё лежит на спине в песке, его взгляд застыл в пустоте. В следующий миг острые передние лапы Энтони пробили ему грудь.

Ань Чжэ не раз наблюдал за охотой и бегством монстров в Бездне и знал, как именно нужно спасаться. Он был уверен, что и Хорсен должен был это понимать. Но когда брызнула алая кровь, тот будто только тогда осознал, что происходит. Внезапно он истошно закричал, вцепился руками в лапы нападающего, а ногами начал лихорадочно отбиваться, пинками отталкивая чёрное, личинкообразное тело Энтони, пытаясь отползти назад.

Земля содрогнулась.

Ань Чжэ резко обернулся — вдали броневик, который уже уехал на приличное расстояние, вдруг круто развернулся и, прибавляя скорость, помчался обратно.

Наконец Вэнс понял, что что-то пошло не так.

Сжав зубы, Ань Чжэ бросился к приближающейся машине.

Сквозь лобовое стекло он заметил напряжённое, встревоженное лицо Вэнса. Броневик ещё не подъехал, но дверь уже со щелчком распахнулась.

В тот момент, когда Ань Чжэ пронёсся мимо машины, крепкие руки резко подхватили его с земли. Он тут же подстроился под движение Вэнса, проворно юркнув в кабину. Вэнс зашвырнул его на соседнее сиденье и с грохотом захлопнул дверь.

— Они… — выдохнул Ань Чжэ.

— Уже не спасти! — коротко бросил Вэнс и резко дёрнул руль. Броневик вновь развернулся и на полной скорости устремился к северу.

Ань Чжэ откинулся на спинку сиденья, пытаясь восстановить дыхание. Сделав несколько глубоких вдохов, он посмотрел в зеркало заднего вида.

На песке остались два переплетённых силуэта — раненый, почти бездыханный Хорсен и мутировавший Энтони. Тот поднял переднюю лапу и с силой вонзил её в землю, вновь пронзив живот Хорсена, пригвоздив его к песку. Затем существо подняло голову и посмотрело вслед уезжающему броневику.

Примерно через пять секунд оно будто передумало преследовать их. Затем, не торопясь, склонилось и потянулось длинным, тонким хоботком…

Острие пронзило голову Хорсена. Его тело дёрнулось несколько раз, а затем окончательно обмякло.

Броневик мчался на полной скорости. Лишь мгновение — и тени, оставшиеся позади, растворились среди жёлтой земли и густых зарослей. Они скрылись из виду.

— Энтони мутировал? — спросил Вэнс.

Ань Чжэ взглянул на него. В глазах Вэнса читалась едва заметная краснота.

Опустив голову, он тихо сказал:

— Прости.

Он остался жив, но Вэнс потерял сразу двоих товарищей.

— За что извиняешься? — Вэнс натянуто улыбнулся. — В нашей работе люди часто умирают. Привык уже. Не исключено, что следующим трупом буду я.

Но Ань Чжэ всё равно не мог избавиться от чувства вины. Энтони был заражён. Если бы он тогда, сразу после того, как заметил на панцире термита подозрительную каплю, похожую на кровь, сказал об этом Вэнсу, возможно, они бы раньше поняли, что Энтони инфицирован.

Он опустил голову и рассказал об этом.

Вэнс на мгновение замолчал, затем его голос стал немного ниже:

— Энтони не мутировал в термита. Возможно, он был заражён уже раньше. До этого мы столкнулись с роем мутировавших диких комаров.

— А потом… его повторно уколол панцирь? — уточнил Ань Чжэ.

Вэнс отвернулся, глядя в окно. Некоторое время он молчал, а затем заговорил:

— Уровень заражения в районе Вторых равнин очень низкий, всего две звезды. Просто ранение или укол недостаточны, чтобы заразиться. Но если бы он признался, его бы тут же исключили из команды. Многие, получив раны, предпочитают молчать…

Он понизил голос ещё сильнее:

— Потому что хотят вернуться домой.

Ань Чжэ спросил:

— А Хорсен?

Если бы они заранее узнали о заражении Энтони, возможно, Хорсен бы не погиб.

— Не забивай себе этим голову. Хорсен умер — и слава богу, — Вэнс прикурил сигарету, глубоко затянулся. — За ним давно числилось немало мерзких дел. Минимум пять жизней. Если бы у нас был выбор, мы с Энтони не стали бы работать с ним. Просто людей не хватало. А в тот момент он что делал? Приставал к тебе?

Ань Чжэ не ответил.

Вэнс повернул голову и внимательно посмотрел на него.

В ночной темноте лицо юноши выглядело мягким и спокойным, будто чистая, мерцающая капля воды. Такой человек, попавший в смертельно опасный внешний мир, наверняка таил в себе что-то, что нельзя было сказать вслух. Поэтому Вэнс не стал задавать вопросов.

Ань Чжэ тоже не знал, что сказать.

Перед глазами снова всплыла сцена последнего мгновения Хорсена. Вначале он будто был где-то далеко, его разум плыл, отрешённый и пустой. И только когда его пронзило лезвие, он вдруг окончательно осознал происходящее…

А что же перед этим сделал Хорсен?

Он укусил его гифу.

Ань Чжэ нахмурился. На самом деле, он и сам не знал, ядовит ли он в своём грибном облике или нет.

Но теперь у него появились подозрения: возможно, он всё-таки был ядовит.

Чем дальше они ехали, тем беднее становилась растительность. Бескрайние просторы раскинулись перед ними, без единого признака жизни. Лишь их броневик одиноко двигался вперёд.

Ночью, когда на небе вновь заиграли переливы полярного сияния, Вэнс решил сделать остановку. Он затушил сигарету о руль, затем открыл дверь, соединяющую кабину с жилым отсеком, и спрыгнул вниз. Из темноты раздался его голос:

— Отдохнём. Если ещё день проедем, доберёмся до базы.

Ань Чжэ подошёл к краю кабины.

Чтобы обеспечить хороший обзор, кабина водителя была расположена высоко. А для экономии пространства жилой отсек находился прямо под ней, причём очень низко — перепад высоты составлял больше метра. Ему предстояло спрыгнуть вниз.

Он постоял в нерешительности.

Прошло всего три секунды, но Вэнс уже понял его колебания.

— Сядь, — спокойно сказал он.

Ань Чжэ послушался, опустился на край кабины, свесив ноги в пустоту. Вэнс шагнул ближе, уверенно обхватил его за верхнюю часть тела и помог спуститься вниз.

Ань Чжэ уверенно приземлился и тихо произнёс:

— Спасибо.

— Не за что, — Вэнс улыбнулся, и в его голосе прозвучала едва уловимая теплота. — Мой младший брат тоже боится высоты. Он всегда так делает. Примерно твоего возраста.

Ань Чжэ пытался освоить человеческие способы общения, поэтому осторожно поинтересовался:

— Он тоже выходит с вами?

— Да, — коротко ответил Вэнс. — Раньше всегда ходили вместе.

— А в этот раз не пошёл?

— Он мёртв, — спокойно сказал Вэнс. — Два месяца назад его убил Судья прямо у ворот базы.

Судья.

Это уже третий раз, когда Ань Чжэ слышал это слово.

В первый раз — от Ань Цзэ, который предупреждал его, что на базе людей он не сможет скрыться от его глаз.

Во второй раз — от Энтони, который не хотел брать его в команду, заявляя, что они не судьи и не могут подтвердить, что он человек.

И теперь оно прозвучало снова.

Ань Чжэ невольно повторил:

— …Судья.

— Ты не знаешь, кто это? — Вэнс слегка приподнял брови, в голосе прозвучало удивление. — Откуда ты вообще взялся?

Ань Чжэ тихо ответил:

— Раньше… я не общался с людьми.

— Это заметно, — усмехнулся Вэнс.

Он повернул переключатель на стене, и в небольшом пространстве вспыхнул мягкий белый свет. Затем потянулся к сетчатому карману, прикреплённому к стене, и достал еду.

Ань Чжэ тоже вытащил из рюкзака воду и немного провизии, сел напротив Вэнса и стал слушать.

— На базе действует система, называемая «Судейским актом», — начал Вэнс. — В рамках этого акта была создана организация при армии, имеющая очень высокий статус, — «Суд Высшей инстанции». Члены Суда и есть судьи.

Он сделал короткую паузу, прожевав кусок:

— Обычно они сменяют друг друга, охраняя вход в базу. У всех есть официальное разрешение убивать — и это не считается преступлением.

Ань Чжэ задумался. Где-то в глубинах памяти, доставшейся ему от Ань Цзэ, всплыли смутные обрывки воспоминаний.

— …Они решают, кто человек, а кто заражённый? — спросил он.

— Да. Тех, кого можно распознать сразу, устраняют без колебаний. Но есть те, чьё заражение не так очевидно. Некоторые ещё не начали превращение, у других мутация достигла такого уровня, что их невозможно отличить от людей. На базе их называют гетерогенными.

Ань Чжэ широко раскрыл глаза.

Если всё так, значит, он тоже был одним из гетерогенных?

Вэнс снял куртку и положил её рядом, затем открутил крышку фляги и продолжил:

— На базе слишком высокая плотность населения. Если мутанты проникнут внутрь, они начнут безумную резню, а за этим последует массовое заражение. Суд Высшей инстанции отвечает за то, чтобы оценивать каждого, кто входит в город, и определять, человек он или гетерогенный. Этот процесс называется «Суд».

— А если… — Ань Чжэ сделал паузу, затем спросил: — выяснится, что это гетерогенный?

Вэнс поднял бровь:

— А что ещё остаётся? Просто пристрелят на месте.

Ань Чжэ молча опустил голову и откусил кусочек сухой галеты. Он только недавно начал учиться есть, как человек. Для него человеческая пища казалась слишком грубой: когда он проглотил кусок, он будто поцарапал ему горло изнутри. Он ел медленно, но сердце его колотилось всё быстрее.

Время тянулось мучительно долго.

— Всех гетерогенных действительно удаётся вычислить? — вдруг спросил он.

Вэнс сделал ещё один большой глоток воды, затем откинулся на стену машины и прикрыл глаза. В его голосе звучала горечь:

— Кто знает? Мёртвые не могут говорить. Никто не знает, были ли те, кого убили, гетерогенными на самом деле. Мой брат был как раз таким.

Ань Чжэ промолчал. Ответ Вэнса звучал не по теме, но он всё равно продолжал слушать.

— Он тогда… был со мной на Первых равнинах. Уровень заражения там даже ниже, чем на Вторых равнинах. Я всё время наблюдал за ним, уверен, что он не был ранен, — Вэнс слабо улыбнулся, но его голос звучал хрипло. — Когда мы вернулись к воротам базы… в тот день на посту был не обычный судья, а их начальник. Все называют его «Судья».

Вэнс глубоко вдохнул и продолжил:

— Обычные судьи должны объяснять, почему убили человека. Но он — нет. Ему не нужны причины. Ему не нужно оправдание. И никто не посмеет его оспорить. Даже если речь идёт о высокопоставленных офицерах базы, убил — значит, убил. В тот день он поступил так же. Бросил на моего брата один-единственный взгляд — и спустил курок. Я не поверил. Но ничего не смог сделать. Такое случается постоянно. Он убил уже слишком многих. На базе его ненавидят многие. Я тоже. Не исключено, что однажды он убьёт и меня.

Он рассеянно посмотрел на свою правую руку, затем поставил флягу в сторону, лёг, закинув руку под голову, и уставился в потолок машины.

Наконец он вернулся к тому, что Ань Чжэ спрашивал в самом начале:

— Они предпочитают убить по ошибке, чем допустить мутанта внутрь. Если кто-то из них действительно проникнет в базу, его обязательно найдут. Сегодня ровно год с тех пор, как гетерогенные попытались атаковать базу.

Ань Чжэ почувствовал тревогу. Чтобы скрыть своё беспокойство, он закрыл глаза и тихонько потёр веки.

— Спи, мальчишка, — сказал Вэнс.

Ань Чжэ лёг на койку в соседней секции. Что бы ни случилось завтра, хотя бы этой ночью он был в безопасности. Ни мутировавших существ, ни Хорсена. Только Вэнс, который относился к нему хорошо.

Перед тем как закрыть глаза, он сжал в руке ту самую гильзу и посмотрел на дверь машины.

Если бы… если бы он сейчас тихонько открыл дверь и вышел, вернулся в пустынные равнины, где бродят мутанты, он бы выжил. Ему не пришлось бы столкнуться с Судом. Его бы не расстреляли на месте. Он не знал, как долго сможет жить, но это точно будет дольше, чем до завтрашнего дня.

Но была ли спора важнее самой жизни?

Да.

Для существ из Бездны смерть — лишь мелочь. Но прожив даже один день за её пределами, увидев собственными глазами, как Энтони мутировал, а Хорсен умер, он понял: человеческая жизнь тоже ничего не стоит.

Ань Чжэ закрыл глаза.

Он знал — что бы ни случилось, ему нужно было попасть на северную базу.

На следующее утро они продолжили путь.

Так как Вэнс был единственным водителем и тратил много сил на управление машиной, их график отдыха пришлось скорректировать. Они остановились днём, чтобы отдохнуть до полуночи третьего дня, а затем двинулись дальше, на север.

Когда полярное сияние начало угасать, а небо залил бледный свет, Вэнс сказал:

— Почти приехали.

Ань Чжэ посмотрел вперёд.

Сквозь утренний серый туман на горизонте медленно вырисовывался круглый город.

Город. Он знал это слово. Люди селились в городах, точно так же, как грибы разрастаются в сезон дождей.

Броневик продолжал движение. Когда утренний туман начал рассеиваться, очертания становились всё чётче.

Город был окружён массивной стеной цвета холодной стали. Её высота напоминала самый высокий гриб. Даже если двадцать человек встанут друг другу на плечи, они не смогут перелезть через неё. Вдоль стены торчали стальные пики и шипы. Их металлический блеск выглядел острым и ледяным, словно камни и земля в разгар зимы.

На краях стены были установлены камеры и лазерные системы. Любой, кто попробует проникнуть внутрь нелегально, тут же будет обнаружен.

У города было два въезда: один только на вход, другой — только на выход. Сейчас они подъезжали к входу.

Ань Чжэ заметил, как со всех сторон к городу возвращались небольшие команды, такие же, как у Вэнса. Кто-то был вооружён легко, кто-то нёс тяжёлое оружие. Каждый держал оружие наготове. По четыре-пять человек собирались в группы, на таких же броневиках подъезжали к определённой зоне, затем выходили и заходили в город. Людей и машины проверяли отдельно.

Вэнс первым спрыгнул вниз.

Ань Чжэ ухватился за его руку и тоже спрыгнул.

В тот момент, когда он коснулся земли, он почувствовал, что Вэнс слегка напрягся.

Глядя на городские ворота, Ань Чжэ понял — место, где они сейчас находились, наверняка всколыхнуло в Вэнсе тяжёлые воспоминания о брате.

Они пошли к воротам вместе.

Там уже выстроилась длинная очередь. Впереди царила лёгкая суматоха, из-за чего невозможно было рассмотреть, что именно происходило. Люди двигались вперёд по одному.

Ань Чжэ следовал за Вэнсом, одновременно наблюдая за окружающим пространством.

С обеих сторон от ворот стояли солдаты в чёрной форме. На поясе у каждого висело два пистолета — один огнестрельный, другой лазерный. За их спинами возвышались тяжёлые стационарные орудия, установленные прямо у ворот.

Можно было легко представить, что произойдёт, если мутанты попытаются прорваться внутрь: их тут же разорвёт на куски этими орудиями.

Осмотревшись, Ань Чжэ заметил фигуру, которая сразу привлекла его внимание.

Человек в чёрной форме стоял на открытом пространстве у подножия стены, чуть поодаль от остальных. Он выглядел так, словно не заботился о дисциплине, — расслабленный, не в строю, как будто солдат, который позволил себе отойти в сторону. В отличие от других, стоящих по стойке смирно, он лениво прислонился к городской стене и неторопливо протирал чёрный пистолет.

Его чёрная форма отличалась от остальных. На плечах сверкали серебряные аксельбанты, придавая ему особую мощь и изящество. Возможно, дело было не только в униформе — он сам был высоким и статным.

Вэнс взглянул в ту сторону на мгновение — и вдруг, без видимой причины, ускорил шаг, потянув Ань Чжэ вперёд.

Они почти достигли конца очереди, когда это случилось.

Человек в чёрном медленно поднял голову.

Из-под козырька форменной фуражки на Ань Чжэ взглянули ледяные, зелёные, словно осколки льда, глаза.

Ань Чжэ замер.

Мир вокруг вдруг стал холодным, как будто воздух замёрз.

— Почему ты… — начал было Вэнс, обернувшись.

Его голос оборвался.

Прогремел выстрел.

Высокое тело Вэнса качнулось, затем рухнуло на землю. Его глаза всё ещё были широко распахнуты, из горла вырвался судорожный хрип. Алая кровь хлынула из виска. Тело дёрнулось несколько раз и замерло навсегда.

Но Ань Чжэ не смог даже дотянуться до края его одежды. У него не было ни секунды, чтобы осознать произошедшее. Всё, что он мог, — это поднять взгляд и встретиться глазами с тем самым офицером в чёрной форме.

Потому что в этот самый момент тот медленно, почти лениво, повернул чёрный, как ночь, ствол пистолета… и направил его прямо на Ань Чжэ.

http://bllate.org/book/13301/1183032