Готовый перевод Don't Pick Up Boyfriends From the Trash Bin / Не подбирайте парней из мусорного ведра: Глава 63

Глава 63

Полтора месяца спустя на ледовой арене в Финляндии Дун Гэ уверенно завоевал золото, Хэ Чаншэн и Фан Сяоянь взяли серебро, а Лян Сяо получила бронзу. Все четверо вернулись с медалями.

По требованию организаторов десять лучших спортсменов по сумме баллов должны были принять участие в показательных выступлениях* в знак благодарности зрителям.

(* Показательные выступления — гала-программа после соревнований: свободные номера без соревновательной оценки, которые обычно исполняют в благодарность публике.)

После соревнований болтливый канадский фигурист Лоусон, как обычно, явился в комнату отдыха приставать к Дун Гэ.

Он сиял от восторга:

— Дун, что собираешься показывать на гала? Я уже придумал свой номер!

Дун Гэ застегнул молнию на куртке.

— Дай угадаю: опять будешь отдавать дань своему кумиру?

Лоусон хлопнул в ладони.

— Именно! Раздеться на льду! Это моя давняя мечта!

Дун Гэ сказал:

— Ну и мечта у тебя.

Лоусон задрал футболку.

— Посмотри на мой пресс. Я последние дни специально его качал. Потрогай!

Дун Гэ поморщился и отвернулся.

— Ай-я. — Лоусон опустил футболку и внимательно всмотрелся в его лицо. — Дун, мне кажется, в последнее время ты словно ожил. Так слухи всё-таки правдивы?

Дун Гэ не успел ответить, как дверь распахнулась.

Хэ Чаншэн заглянул в комнату и сразу посмотрел на Лоусона.

— О чём вы говорите?

Лоусон уже собирался снова задрать футболку, но Дун Гэ быстро поднялся и перебил его:

— Лоусон говорит, что канадские кремовые тарты очень вкусные.

Лицо Хэ Чаншэна немного смягчилось.

— …Угу. Тебя тренер ищет. Пойдём.

Сказав это, он повернулся к выходу, но Лоусон окликнул Дун Гэ ему вслед:

— Вау, Хэ сейчас ревнует?

Хэ Чаншэн, стоявший к ним спиной, вздрогнул. Покраснел даже затылок.

Дун Гэ посмотрел на его реакцию.

— Похоже на то.

Хэ Чаншэн не ожидал, что Дун Гэ тоже станет его дразнить, и от сдерживаемого смущения у него даже задрожали плечи.

— …Дун Гэ, пошли.

Дун Гэ сказал:

— Иду-иду.

Лоусон проводил их взглядом, почесал затылок и невольно улыбнулся. Спрашивать, правда ли это, уже не требовалось.

Дун Гэ и Хэ Чаншэн направились к месту сбора.

Дун Гэ спросил:

— Старший, ты сладкое любишь?

— Не очень люблю.

Когда Хэ Чаншэн немного успокоился, голос его выровнялся, а смущение стало не так заметно.

— Но с тобой съем. Ничего страшного.

Дун Гэ едва заметно улыбнулся уголками губ.

Хэ Чаншэн спросил:

— Чему улыбаешься?

Дун Гэ сказал:

— Старший.

Хэ Чаншэн:

— …Не улыбайся.

Дун Гэ перестал улыбаться и протянул руку, зацепив его мизинец своим.

Даже придя за Дун Гэ, Хэ Чаншэн не забыл надеть перчатки, но лёгкое прикосновение словно проникло сквозь ткань прямо в сердце и оставило после себя щекотную дрожь.

Через пять минут Лян Сяо, Фан Сяоянь, Дун Гэ и Хэ Чаншэн собрались во временной комнате для совещаний. На этих соревнованиях команда собрала богатый урожай медалей, и тренер сиял от удовольствия. Он спросил Дун Гэ:

— Дун Гэ, есть идеи насчёт показательного номера?

Ещё до вопроса тренер решил, что позволит Дун Гэ попробовать что угодно, даже самые сложные элементы.

Но он не ожидал, что Дун Гэ скажет нечто настолько неожиданное:

— Хочу попробовать парное катание.

Тренер:

— …Ты раньше занимался парным катанием?

Дун Гэ ответил:

— На показательных выступлениях одиночники ведь уже не раз выходили с парными номерами.

Тренер оглядел остальных троих, немного подумал и решил предоставить любимому ученику такую возможность.

Он перевёл взгляд на Лян Сяо и Фан Сяоянь:

— Кто из вас хочет попробовать выступить с Дун Гэ?

Лян Сяо и Фан Сяоянь переглянулись, едва заметно обменялись кивками и одновременно отступили на шаг.

Впрочем, обе тут же поняли, что старались зря.

Потому что Хэ Чаншэн уже шагнул вперёд.

Тренер на добрых десять секунд потерял дар речи.

Дун Гэ смотрел на Хэ Чаншэна, а тот упрямо разглядывал дерево за окном.

Тренер с трудом обрёл голос:

— Вы двое?

Хэ Чаншэн ответил на удивление уверенно:

— В показательных выступлениях ведь и раньше бывали мужские парные номера.

Тренер:

— …Вы заранее договорились?

Дун Гэ и Хэ Чаншэн хором сказали:

— Нет.

Тренер:

— …

Дун Гэ объяснил:

— Мы со старшим часто тренировались вместе и хорошо чувствуем движения друг друга. К тому же старший опытен в парном катании. Думаю, он сможет вести меня.

Сказав это, он повернул голову.

— Правда, старший?

Хэ Чаншэн:

— …Угу.

Тренер:

— …

Тренер мысленно вздохнул.

Он слишком хорошо знал Дун Гэ: тот ни за что не стал бы шутить с фигурным катанием. Что ж, пусть попробуют.

После целого дня тренировок Дун Гэ и Хэ Чаншэн вышли на лёд под взглядами всего зала.

С момента объявления программы этот мужской дуэт стал самым ожидаемым номером. Ещё до выступления зрители оживлённо спорили, наденет ли кто-нибудь из них женский костюм и, если да, то кто именно: Дун Гэ или Хэ Чаншэн.

Когда они выкатились из прохода, по трибунам прокатился дружный вздох.

Оба вышли в мужских костюмах, выдержанных в одном стиле: лёгких полупрозрачных рубашках и чёрных брюках.

На Дун Гэ была дымчато-лиловая рубашка из тонкой полупрозрачной ткани. Свободные манжеты мягко ниспадали, а среди складок мерцали россыпи австрийских страз. Хэ Чаншэн был в белой рубашке, тоже расшитой стразами, с более глубоким воротом и лёгкой отделкой из перьев.

Поначалу фасоны казались разными, но, когда они взялись за руки, стало видно: россыпь страз на левом рукаве одного и правом рукаве другого складывалась в непрерывную звёздную реку.

Тренеру, сидевшему в первом ряду, оставалось лишь вздохнуть.

Ну конечно. Они всё подготовили заранее.

Разминаясь у борта и держась за руки, Хэ Чаншэн сказал:

— Ты ведь заранее знал, что мы оба попадём на гала.

Костюм Хэ Чаншэна Дун Гэ ещё вчера достал из своего чемодана.

Дун Гэ сказал:

— У меня были шансы. И я верил, что старший тоже попадёт.

Хэ Чаншэн спросил:

— А когда ты тайком снял с меня мерки?

Дун Гэ и Хэ Чаншэн вместе выехали в центр арены и остановились.

Дун Гэ наклонился к нему и прошептал:

— Мы столько раз обнимались, что размеры можно прикинуть.

Дун Гэ взял его за левую руку, зубами прикусил кончик безымянного пальца сквозь тонкую перчатку и медленно стянул её, как обычно снимал собственную после соревнований.

Тёплое влажное прикосновение к кончику пальца заставило Хэ Чаншэна едва заметно вздрогнуть.

— Ты…

По залу прокатился гул.

Даже тренер выпрямился и уставился на двух юношей в центре льда.

…Это ведь часть номера?

В ушах Хэ Чаншэна зашумело, лицо мгновенно залило жаром.

— Ты…

Дун Гэ неторопливо стянул с него перчатку, затем снял свою с правой руки и крепко переплёл их пальцы.

Обе перчатки он небрежно бросил зрителям у борта, и за них тут же началась небольшая возня.

Хэ Чаншэн ещё смотрел им вслед, когда Дун Гэ уже прижался к нему лбом.

Горячее дыхание Дун Гэ коснулось его лица.

— Хэ Чаншэн, не смотри на перчатки. Смотри на меня.

Глаза Хэ Чаншэна защипало. Под смешанный гул удивления и восторга он посмотрел на Дун Гэ и тихо спросил:

— Разве ты не…

Уши Дун Гэ пылали красным.

— Я привык… держать тебя за руку.

Хэ Чаншэн не нашёлся с ответом и лишь крепче сжал руку Дун Гэ, прижавшись ладонью к его горячей ладони.

— Это… это хорошо.

Дун Гэ сказал:

— Начнём.

Хэ Чаншэн:

— Угу.

Дун Гэ повторил:

— Старший, я спрашиваю: начнём?

В глазах Хэ Чаншэна словно мерцали две звезды.

Дун Гэ показалось, будто прошёл целый век, прежде чем он наконец дождался лёгкого кивка.

— Угу.

Дун Гэ улыбнулся и поднял руку, подавая звукорежиссёру сигнал начинать.

Песня, которую выбрал Дун Гэ, была не любовной. Она называлась «Superheroes»*.

(* «Superheroes» — песня группы The Script.)

Он выбрал её для себя.

И для Хэ Чаншэна тоже.

Двое юношей, держась за руки, вместе заскользили по льду. Дун Гэ взмахнул текучим, словно вода, рукавом. Его движения были лёгкими, как у ласточки, но за этой лёгкостью чувствовалась сила.

Вернувшись из Финляндии, Дун Гэ и Хэ Чаншэн отправились в район, куда Дун Гэ прежде ездил каждую неделю.

Дун Гэ попросил Хэ Чаншэна немного подождать внизу, а сам по лестнице поднялся на пятый этаж. Вместо тёплой квартиры наверху была лишь лестница, ведущая на крышу.

Дун Гэ дошёл до самой верхней ступеньки и медленно сел. В этом старом доме никогда не было шестого этажа. Как не было у него и дяди.

После того как «Дун Фэйхун» уехал за границу, воспоминания о нём у окружающих начали постепенно стираться: сначала у Хэ Чаншэна и остальных, затем у родителей Дун Гэ.

Только сам Дун Гэ всё ещё ясно помнил этого человека.

Ещё при первой встрече с Дун Фэйхуном, когда Чи Сяочи находился в его теле, Дун Гэ почувствовал неладное.

Он точно помнил: у его отца не было братьев.

Но теперь ему невыносимо хотелось, чтобы у отца действительно был такой младший брат.

Он ходил в полицейский участок проверять записи. Даже рассказ о том, как Дун Фэйхун спас их, исчез. В материалах дела значилось, что опасность устранил случайно проходивший мимо участковый.

…На что похожа человеческая жизнь? Наверное, на следы дикого гуся на снегу.

Всё, что было связано с Дун Фэйхуном, постепенно исчезало.

Единственным, что сохранилось, был комикс, который Дун Фэйхун обещал ему нарисовать.

Он достал книгу из сумки и наугад открыл страницу.

На рисунке Дун Гэ только что закончил растяжку и, отдыхая, откручивал крышку бутылки с водой. Казалось, он заметил чьё-то появление и поднял глаза.

Нарисованный Дун Гэ встретился взглядом с настоящим.

У них был почти одинаковый взгляд.

В нём смешались настороженность и гордость маленького дикого кота, не желающего сдаваться.

Но сильнее всего в нём чувствовались отчуждение и печаль, от которых начинало болеть сердце.

Дун Гэ закрыл комикс. Тот человек, Чи Сяочи…

Как ему удалось сыграть Дун Гэ настолько точно?

Через четверть часа Хэ Чаншэн, не дождавшись его внизу, поднялся сам.

Увидев Дун Гэ на ступеньках, Хэ Чаншэн спросил:

— Твой друг?

Дун Гэ ответил:

— Переехал.

Хэ Чаншэн спросил:

— Очень хороший друг?

При этих словах он снова вспомнил Лоу Сыфаня, и выражение его лица слегка изменилось.

Вчера он узнал, что Лоу Сыфань подал заявление об уходе из команды. Похоже, тот собирался уехать за границу лечиться.

Лоу Сыфань к нему не пришёл, а Хэ Чаншэн не стал его искать. Так когда-то близкие друзья тихо разошлись каждый своей дорогой.

Дун Гэ сказал:

— Они спасли мне жизнь.

Хэ Чаншэн очнулся от собственных мыслей и удивлённо посмотрел на Дун Гэ.

Дун Гэ сказал:

— А я даже не успел их поблагодарить.

…Если бы тогда он мог произнести хотя бы одну фразу.

Хэ Чаншэн сел рядом и молча накрыл ладонью руку Дун Гэ, лежавшую на колене.

На Хэ Чаншэне была свободная чёрная толстовка с надписью QUEEN.

Дун Гэ, одетый в толстовку с надписью KING, поднял взгляд на Хэ Чаншэна, и лицо его смягчилось.

— Старший, у тебя волосы отросли.

Хэ Чаншэн потрогал волосы.

— Давно не стригся.

Дун Гэ спросил:

— Хочешь, я сделаю тебе причёску «принцесса»?

Хэ Чаншэн спросил:

— Ты умеешь?

Дун Гэ ответил:

— Умею. Один человек научил.

Хэ Чаншэн повернулся к нему спиной, полностью доверившись его рукам.

Пальцы Дун Гэ перебирали густые волосы Хэ Чаншэна, и сердце постепенно успокаивалось.

Хэ Чаншэн, всё ещё сидя к нему спиной, вдруг сказал:

— Хочешь сегодня посмотреть мой новый дом?

Больше полугода назад Хэ Чаншэн вложил в квартиру все призовые, которые копил несколько лет, и сразу полностью её оплатил. Ремонт закончился три месяца назад.

Дун Гэ сказал:

— Хорошо.

Голос Хэ Чаншэна стал ещё тише.

— …Возьми с собой зубную щётку.

Дун Гэ улыбнулся.

— Хорошо.

Кошмар окончательно рассеялся.

Человек рядом с ним был настоящим; настоящим было и всё, что Дун Гэ сейчас держал в руках.

***

Теперь вернёмся на полтора месяца назад.

В «Между мгновениями» перед Богом уже лежали все данные о третьем мире миссии Чи Сяочи.

[Идентификационный номер носителя: №1198]

[Имя носителя: Чи Сяочи]

[Сложность мира миссии: уровень B, обычный уровень]

[Степень выполнения мира: 100]

[Оценка состояния носителя: все функции стабильны, перенос возможен в любой момент]

[Общая сумма энтропии: 1370, ниже среднего значения 4120]

До проходного уровня было ещё далеко, а энтропия первоначального владельца тела по-прежнему равнялась нулю. Но по сравнению с прежними результатами эти цифры уже радовали.

Бог изучал несколько ключевых всплесков энтропии Чи Сяочи и пребывал в редкостно хорошем настроении.

В дверь постучали, и вскоре в «Между мгновениями» появился 061.

061 держался ровно: не заискивал, но и не дерзил.

— Вы звали меня?

Бог сказал:

— Да. Сообщаю заранее: в следующем мире твой носитель войдёт в мир уровня A.

Выражение 061 слегка изменилось.

— Вы…

Бог перебил его:

— Но в следующем мире я создам для тебя реальную личность: ты получишь действующий статус и сможешь помогать носителю выполнять задание.

061 не спешил соглашаться.

— Почему вы это делаете?

Бог сказал:

— Я давно хотел изменить принципы отбора носителей, чтобы учитывать их характер и способности при назначении миссий. Чи Сяочи показал, что это возможно. Ему стоит чаще проходить миры высокой сложности: так мы получим больше экспериментальных данных. В прошлый раз я действительно не всё предусмотрел. Теперь рядом будешь ты — сможешь помогать и защищать его. Думаю, так тебе будет спокойнее.

061 подумал: Чи Сяочи и правда не похож ни на одного другого носителя.

061 спросил:

— Если я получу физическое тело, мои способности сохранятся?

Бог ответил:

— Да.

061 спросил:

— Смогу ли я сказать носителю, что я Система?

— Нет.

— Почему?

— Если скажешь, сможешь гарантировать, что он не начнёт на тебя полагаться? Тогда экспериментальные данные потеряют объективность.

061 замолчал, обдумывая предложенный Богом план.

Бог добавил:

— Если согласишься участвовать в моём плане дальше, я внедрю в твоё тело программу конфиденциальности. После этого ты не сможешь раскрыть свою настоящую личность. Остальные условия останутся прежними: из двухсот миссий тебе нужно выполнить только сто двадцать, после чего ты сможешь уйти отсюда.

Выйдя из «Между мгновениями», 061 глубоко выдохнул.

Он принял предложение Бога.

Решиться ему помогло то, что Чи Сяочи накопил достаточно карт и что сам 061 верил: он сумеет защитить Сяочи.

Но была и третья причина…

Чистый эгоизм.

Он помнил, что должен спешить на встречу.

Его кто-то ждал. Ждал уже очень, очень долго.

И 061 не хотел заставлять этого человека ждать ещё дольше.

Возможно, мысли о ждущем человеке напомнили ему о Сяочи, потому что 061 вдруг до боли сильно по нему соскучился.

Вернувшись в комнату, 061 несколько раз прошёлся туда-сюда, немного почитал, но так и не сумел справиться с этим чувством. В конце концов он поднялся и перенёс себя обратно в белое пространство.

По журналу переходов он отправился в тот старый дом и нашёл Чи Сяочи.

Поскольку это был не мир миссии, 061 потерял почти все способности. Остались лишь самые простые чувства.

Был вечер. Чи Сяочи лежал на кровати и уже спал.

Едва 061 вошёл в его тело, Чи Сяочи резко сел на кровати, провёл руками по лицу и поспешно огляделся.

Свет в его глазах медленно погас.

Потом 061 услышал его хриплый смешок.

Улыбались и глаза, и губы. Он был невыносимо притягателен.

Чи Сяочи только что видел сон.

Во сне Чи Сяочи читал «Отверженных». Дойдя до финала, он уронил голову на стол и расплакался.

Когда Лоу Ин вошёл в комнату и увидел его таким, он ужасно перепугался. Он погладил его по спине и спросил:

— Что случилось? Что случилось?

Чи Сяочи рыдал навзрыд и сквозь слёзы смотрел на Лоу Ина.

— Он умер. Жан Вальжан умер…

Лоу Ин обнял его и погладил по волосам.

— Всё хорошо. Не плачь.

Чи Сяочи, всхлипывая, уткнулся в объятия Лоу Ина.

Но, подняв глаза снова, Чи Сяочи увидел, что объятий нет. Лоу Ина нет. Даже слёз нет.

Чи Сяочи помнил: вне работы он не плакал уже очень давно.

В последний раз это случилось во время того ужасного интервью, когда он узнал, чем закончилась история Блэка из «Гарри Поттера».

Услышав, что Сириус погиб, он попросил пятнадцать минут перерыва и спрятался в туалете.

Десять из пятнадцати минут нужно было оставить на макияж, поэтому поплакать он разрешил себе только пять.

Уперевшись лбом в перегородку, он беззвучно плакал и снова и снова напоминал себе:

— Пять минут. Пять минут.

А теперь слёз не было.

И особого желания плакать — тоже.

Просидев без движения ещё немного, он мысленно позвал:

«Лю-лаоши. Лю-лаоши».

061 тут же приободрился и вернул его в белое пространство.

Признаться, что он только что тайком заглянул к Чи Сяочи, было неловко, поэтому 061 лишь спросил:

— Как отдохнули?

Чи Сяочи небрежно усмехнулся. Вид у него был бесшабашный, словно ничто в мире не могло задержаться в его сердце.

— Отлично. Пойдём в следующую миссию.

http://bllate.org/book/13294/1181988