Готовый перевод Psychic / Медиум: Глава 123. Фань Цзяло и правда силён!

Глава 123. Фань Цзяло и правда силён!

На следующее утро Цюй Сяньфэнь проснулась уже в собственном теле. Пань Давэй тоже пришёл в себя, но всё, что было с этим связано, начисто выпало у него из памяти. Он знал лишь одно: каким-то загадочным образом из его жизни исчез целый день. Это не на шутку его напугало, но Цюй Сяньфэнь только торопила его скорее отнести документы на развод в управление по гражданским делам. В конце концов он поплёлся туда в полном отупении.

Когда они вышли из управления, их пути официально разошлись. Пань Давэй помчался разбираться с делами в компании, а Цюй Сяньфэнь вернулась домой собирать вещи. Их у неё было даже меньше, чем у Лу Дань: всё уместилось в одну потёртую холщовую сумку. Свёкор со свекровью не спускали с неё глаз, словно тигры, готовые в любой миг броситься в атаку, опасаясь, как бы она не прихватила из дома что-нибудь ценное.

Цюй Сяньфэнь всё это время лишь едва заметно улыбалась. В глубине души она говорила им: «Смотрите сколько угодно, теперь уже всё равно поздно. Всё ценное я уже забрала. А уж сумеет ли ваш сынок когда-нибудь снова подняться, зависит только от его судьбы».

Да, у Пань Давэя ещё оставался шанс снова встать на ноги, но только если Жо Юй любила его настолько, чтобы вернуть всё обратно. Имущества, которое он переписал на неё, вполне хватило бы, чтобы снова купить себе жильё. Но если у Жо Юй вместо сердца камень и она решит прибрать всё к рукам, Пань Давэю останется лишь расплачиваться за то, что он сам «посеял». В этом мире всё уже было предопределено.

При этой мысли на душе у Цюй Сяньфэнь стало спокойно так, как не бывало никогда прежде. С выцветшей от бесконечных стирок холщовой сумкой на плече она вошла в лифт и поднялась на восемнадцатый этаж. Фань Цзяло дома не оказалось. Дверь ей открыл маленький мальчик. Пухлым пальчиком он указал на крышу:

— Старший брат… там… наверху.

— Хорошо. Спасибо, малыш, — Цюй Сяньфэнь достала из сумки коробку печенья, улыбнулась и протянула её мальчику. — Это тебе. Тётя сама испекла, очень вкусное!

Мальчик взял печенье и вежливо поклонился:

— Спасибо, тётя, Квак любит!

Цюй Сяньфэнь расслышала это как «я люблю»* и улыбнулась ещё мягче. Медленно толкнув тяжёлую железную дверь, ведущую на крышу, она вышла наружу и с трепетом посмотрела на юношу, стоявшего на краю приподнятой площадки. Совсем рядом с небом, затянутым чёрными тучами, он возвышался прямой и стойкий, словно сосна. Сильный ветер трепал его волосы, одежда хлопала и шелестела, но он лишь спокойно смотрел вдаль, будто древняя статуя, неподвластная течению веков. Он принадлежал к тем людям, которые не сдаются, какие бы испытания ни подбрасывала им жизнь.

(* Слово «лягушка» по-китайски — «wa» (蛙); по звучанию оно близко к местоимению «wo» (我) — «я».)

— Госпожа Цюй, вы пришли, — сказал он, даже не оборачиваясь, словно заранее знал, что эта встреча неизбежна.

— Господин Фань, я пришла попрощаться. Спасибо вам, — Цюй Сяньфэнь остановилась поодаль, держа себя с подчёркнутой чинностью.

— А как же моя вещь? — Фань Цзяло сошёл с приподнятой площадки на крыше и протянул к ней чистую белую ладонь.

— Какая вещь? — растерянно спросила Цюй Сяньфэнь.

— Просто положите свою руку на мою, — мягко сказал Фань Цзяло.

— А, да-да, конечно! — Цюй Сяньфэнь, даже не задумавшись, положила ладонь на его руку.

Почти сразу она почувствовала, как из неё уходит тёплый поток энергии. Тело налилось усталостью и тяжестью, но ровно настолько, чтобы у неё ещё хватило сил уйти из этого места, сплошь сотканного из горьких воспоминаний. Душевных сил у неё пока было достаточно.

Когда она убрала руку, на ладони господина Фаня лежал маленький нефритовый камешек размером с рисовое зёрнышко. При дневном, ярком свете он уже не переливался и не притягивал взгляд так, как ночью. Госпожа Цюй видела, как господин Фань убрал камень, но внутри у неё ничего не дрогнуло: эта вещь ей была не нужна.

Фань Цзяло скользнул по ней взглядом, и уголки его губ чуть приподнялись:

— Вы успели завершить все дела?

Цюй Сяньфэнь через силу улыбнулась:

— Господин Фань, вы и сами знаете: всё, на что я способна, — это поменяться телами, а вот мозги я никому заменить не могу. Как я могла бы в один миг всё изменить? Вы были правы: человек должен учиться помогать себе сам, а не ждать, что кто-то всё сделает за него. Ответ, который вы велели мне найти, я нашла.

Улыбка на губах Фань Цзяло стала чуть заметнее.

Цюй Сяньфэнь понимала, что её ответ пришёлся Фань Цзяло по душе, и напряжение, сковывавшее её до сих пор, сразу отпустило.

— То, что я потеряла, — это не семья, не любовь и не близкие. Я потеряла умение опираться на саму себя. И главное, что мне сейчас нужно, — вернуть себе эту опору, а не грызться из-за имущества. Господин Фань, спасибо вам за наставления. Теперь я знаю, как мне жить дальше.

Она низко поклонилась, и по её щекам потекли слёзы:

— Бабушка с мамой… правда смотрят на меня с небес?

— Правда, — решительно кивнул Фань Цзяло.

Цюй Сяньфэнь плакала и улыбалась одновременно. Осторожно, будто давая самой себе обещание, она проговорила:

— Я всё поняла. Я их не подведу. Найду работу и буду сама себя содержать, шаг за шагом. Господин Фань, я ухожу. Спасибо вам!

— До свидания. Берегите себя, — Фань Цзяло едва заметно улыбнулся и помахал ей рукой.

Цюй Сяньфэнь медленно начала спускаться по лестнице, но вдруг хлопнула себя по лбу, развернулась и, снова вбежав на крышу, виновато выпалила:

— Господин Фань, я только сейчас вспомнила, что так и не отложила денег, чтобы с вами расплатиться. Как только начну зарабатывать, обязательно всё вам верну! Номер телефона у вас ведь совпадает с ID в WeChat, да? Тогда примите мою заявку в друзья! «Новое путешествие 20XX» — это я! Господин Фань, я очень рада, что познакомилась с вами. До встречи!

Она умчалась стрелой, мелькнув мимо, словно порыв ветра. В её походке чувствовались свобода и счастье. Пусть лишь теперь, когда ей уже за тридцать, она учится заботиться о себе, на самом деле это вовсе не поздно. В каком бы возрасте человек ни начал, поздно не бывает никогда. Поэтому нельзя сдаваться.

Фань Цзяло молча смотрел ей вслед, пока звук её шагов не растворился где-то в глубине лестничного пролёта. Лишь тогда он снова поднялся на приподнятую площадку. Подойдя к перилам, он чуть наклонился вперёд и посмотрел вниз, на удаляющуюся маленькую фигурку. Женщина изо всех сил пнула стоявшую рядом урну, сорвала ветку с цветущего куста, нависавшую над дорожкой, а потом вдруг рванула с места и так быстро умчалась, что вскоре совсем исчезла из виду.

Да, она повзрослела, но в ней по-прежнему жила та светлая, чистая часть, которая никогда не менялась. Именно этот ответ Фань Цзяло и хотел, чтобы она нашла.

Постояв на крыше ещё немного, Фань Цзяло вернулся к ребёнку и увидел, как Сюй Иян кормит зелёную лягушку печеньем, размоченным в воде. Он привязал кусочек печенья к верёвочке и медленно опускал его в аквариум, покачивая то вправо, то влево, чтобы приманить лягушку и заставить её вытянуть язык. Мальчик играл, сияя от счастья, и лягушка, похоже, тоже ела с явным удовольствием. А вот Фань Цзяло, начитавшийся статей в Baidu Baike, лишь схватился за голову.

— Хватит. Ещё немного, и придётся везти лягушку к ветеринару, — он закатал рукава, чтобы сменить зелёной лягушке воду, бережно окутал её духовным полем и переложил в другой аквариум.

Сюй Иян перепугался. Крупные слёзы градом покатились по его щекам. Схватившись обеими руками за подол футболки, он беспомощно затоптался на месте, совсем не зная, куда себя деть.

Фань Цзяло оставалось только крепко, надёжно обнять его, вкладывая в это объятие одно-единственное чувство: что бы ты ни натворил, я тебя не брошу.

В его руках, долго не разжимавшихся, слёзы Сюй Ияна постепенно высохли. На лице мальчика впервые появилась тихая, спокойная улыбка.

— Старший брат. Люблю, — выговаривая каждое слово ему прямо в ухо, сказал он.

Фань Цзяло опустил голову и посмотрел на ребёнка, глаза его мягко засияли. Он коснулся лбом лба мальчика и в этот миг особенно остро почувствовал: всякий раз, когда он пытается успокоить чью-то душу, люди в ответ точно так же дарят ему тепло и утешение.

И, возможно, именно в этом и заключается самое прекрасное в этом мире.

***

В восемь вечера Фань Цзяло вместе с Сюй Ияном вернулся из ветеринарной клиники. Лягушка в аквариуме тихонько квакала, выглядела бодрой и вполне довольной жизнью. В клинике им бесплатно дали баночку с насекомыми и велели почаще заглядывать, раз уж они теперь постоянные клиенты.

— Квак… прости! — Сюй Иян шёл и на ходу извинялся перед зелёной лягушкой. Фань Цзяло смотрел на них с мягкой улыбкой, и в его глазах стояла тихая, спокойная нежность.

Все трое — двое людей и одна лягушка — поднимались по лестнице. Когда они добрались до четвёртого этажа, то увидели, что дверь одной из квартир распахнута настежь. Оттуда доносился яростный рёв мужчины средних лет:

— Я сказал вам подписать, и вы подписали?! А если бы я велел вам сдохнуть, вы бы тоже пошли и сдохли?! Теперь я разорён! Акции компании ушли в чужие руки, чёрт побери, а мне досталось всего пятьдесят миллионов! Акций на сотни миллионов, а мне оставили жалкие пятьдесят! Меня ещё и с поста председателя сняли! Дома больше нет, он весь в залоге, а залоговые деньги ещё и пожертвовали, теперь их не вернуть! За одну ночь я остался ни с чем! Вы, старый хрыч и старая ведьма, оба заслуживаете смерти! Сегодня я рухнул именно из-за вас! Не надо было оформлять дом на ваши имена! Будь рядом Цюй Сяньфэнь, у меня хотя бы бесплатная служанка была бы! А что я получил, содержа вас? Это из-за вас я пропал!

— Сынок… Ты же сам велел нам подписать! Мы ничего не понимали! У тебя ведь есть сбережения, разве нет? Ты же сам говорил, что у тебя на стороне полно денег. Как ты можешь разориться?! — старуха сидела прямо на полу в прихожей; всё её лицо было в синяках и ссадинах. Старик, тоже весь в побоях, скорчился за шкафом и испуганно смотрел на сына.

Словно очнувшись от дурного сна, мужчина средних лет схватил телефон, набрал номер и взволнованно заговорил:

— Жо Юй, срочно переведи мне мои деньги обратно. Сегодня я наконец уладил всё с разводом. Переводи прямо сейчас.

В ответ раздался сладкий, чуть насмешливый голос:

— Братец Давэй, сейчас перевести никак нельзя. А вдруг Цюй Сяньфэнь узнает и подаст в суд? Ещё отсудит эти деньги обратно. Не волнуйся, я как следует присмотрю за этой суммой, ни одного цзяо не пропадёт.

— Они нужны мне немедленно. Переводи прямо сейчас. Цюй Сяньфэнь не посмеет подать на меня в суд, — как мог терпеливо убеждал её мужчина.

— Братец Давэй, давай попозже, хорошо? Я положила деньги на срочный вклад, так просто их не снять. Братец Давэй, у меня дела, я вешаю трубку. Пока-пока, — женщина быстро отключилась.

Когда он попытался дозвониться снова, она уже ни за что не брала трубку. После нескольких звонков подряд линия и вовсе стала выдавать короткие гудки. Было ясно: она сбежала. При такой большой беде в компании Жо Юй просто не могла ничего не знать. Она лишь поняла, что с Пань Давэя больше нечего взять, и, прихватив всё его движимое имущество, скрылась.

С точки зрения закона вернуть эти деньги было невозможно: это был дар, сделанный добровольно. Он прогнал женщину, которая готова была отдать за него всё, и в итоге лишился всего из-за той, что никогда его не любила. Наверное, именно так и выглядит причудливая справедливость судьбы.

В конце концов Пань Давэй осознал, что у него и правда ничего не осталось. Все его предали, любимая женщина бросила его. В ярости он швырнул телефон в стену, а потом снова и снова бил ногами по бетонной стене.

Рядом стоял подросток с лицом, будто раздавленным тяжестью рухнувшего неба:

— Папа, у нас что, правда больше нет денег? Ты ведь всё равно купишь мне спортивную машину? Пятидесяти миллионов должно хватить хотя бы на одну, правда?

В ответ мужчина с размаху отвесил сыну тяжёлую пощёчину.

Скандал становился всё громче и страшнее. Мужчина принялся вымещать накопившуюся злобу на домашних. Удары, пинки, крики — всё это ещё долго гулко разносилось по этажу. Но из этого дома жильцы уже давно разъехались один за другим, и теперь только двое сидели наверху, на восемнадцатом этаже, скрестив ноги и молча слушая происходящее.

Зелёная лягушка недовольно квакнула:

— Ква!

Фань Цзяло взъерошил Сюй Ияну волосы:

— Пойдём. Не слушай. Лучше спать.

— Шумно! — Сюй Иян поднял короткий большой палец вверх, и глаза его лукаво блеснули.

Тень пережитых издевательств уже давно растаяла в его сердце. Теперь, увидев подобную сцену, он больше не пугался и не бросался в панике искать, где спрятаться. Он знал: пока рядом старший брат, никто больше не сможет его обидеть.

***

На следующее утро, ещё до рассвета, Фань Цзяло разбудил телефон. Цао Сяохуэй звонил буквально без остановки. Голос у него был ледяной и ровный, но в словах сквозила ярость:

— Учитель Фань, у меня для вас две новости. Но сначала вы можете зайти в свой Weibo?

— Говорите, — Фань Цзяло вышел из ванной, накинул халат и взял iPad, которым Сюй Иян обычно пользовался, когда искал материалы для домашних заданий.

— Откройте ленту, найдите тех, кто отметил вас тегом, и посмотрите два ролика, связанных с вами. Когда досмотрите, скажите, что вы об этом думаете, — сказал Цао Сяохуэй.

Фань Цзяло нашёл оба ролика. Первый был записью с той вечеринки, где он гадал Фань Кайсюаню. В кадре он сидел, подперев подбородок рукой, и медленно, слово за словом, произносил:

— Изначально тебя вообще не должно было существовать… Нет, вы с ним не отец и сын… Когда окажешься в больничной палате и перестанешь видеть перед собой будущее, можешь прийти ко мне. Возможно, только я и смогу тебе помочь. В обмен на жизнь… мне нужен старый особняк рода Фань.

Тот, кто выложил ролик, налепил на него огромный ярко-красный заголовок: «Фань Цзяло проклинает Фань Кайсюаня до смерти. С чего он вообще позволяет себе такие дерзости?»

Счётчик просмотров под этим видео сейчас стремительно полз вверх.

Второй ролик представлял собой третий выпуск шоу «Мир одарённых», вышедший в эфир накануне вечером. Какой-то пользователь вырезал из программы все сцены, где Фань Цзяло общается с духами, смонтировал их в одно видео и местами добавил спецэффекты. Просмотры под ним тоже взлетели почти до десяти миллионов.

Крикливые заголовки под роликами тут же спровоцировали лавину комментариев. И почти все они были сплошной бранью.

«А я уже было решила, что Фань Цзяло исправился. Теперь вижу: он всё тот же. Ради хайпа готов на что угодно. Как можно так грубо оскорблять женщину! После этого его вообще можно назвать мужчиной?»

«Су Фэнси уже вышвырнули из индустрии. Это он приложил к этому руку или нет? Он вообще на чьей стороне?»

«У других медиумов духи говорили, что Су Фэнси — богиня, а он один ведёт себя как настоящее чудовище! Теперь я вижу, до какой низости может опуститься мужик! Какой он медиум? Обычный шарлатан!»

«У этого мальчишки, похоже, совсем мозги набекрень, раз он посмел так злить Фань Кайсюаня. Решил, что раз он медиум, то может предсказывать будущее? По-моему, он просто сам нарывается на смерть».

«По-моему, он слишком уж вжился в роль. Заигрался до того, что и сам поверил, будто стал каким-то небесным прорицателем».

«Такие фейковые шоу только портят то хорошее впечатление, которое у меня было о Фань Цзяло. Пусть он хоть трижды красавец, всё равно мерзавец! Назвать женщину чудовищем — это уже слишком. Су Фэнси так жалко. Он довёл её до того, что она пела из рук вон плохо. А пока она выступала на сцене, сам сидел, опустив голову, и что-то бормотал себе под нос. Ни капли уважения! Он просто полный отстой».

«Какой он ещё “сканер людей”? Да его самого первым надо гнать из эфира!»

«Я больше не хочу включать телевизор и видеть там его лицо. Это просто омерзительно! Ни мужества, ни доброты, ни честности — ничего. И такие люди ещё умудряются оставаться популярными, просто не верится. Эту индустрию давно пора перезагрузить».

«Индустрии развлечений и правда нужна перезагрузка. Все же видят: Су Фэнси была настоящей певицей, а выгнали её при каких-то мутных обстоятельствах. Я не её фанатка, но всё равно хочу за неё заступиться. Настоящее чудовище — тот, кто называет чудовищами других!»

«Из индустрии надо выгонять как раз Фань Цзяло! Он пользуется этим дурацким шоу, чтобы накручивать себе популярность. Жалкий урод! Пойду жаловаться в совет директоров. @Старший брат Фань Кайсюань, пожалуйста, разберись с ним! Сколько ещё его терпеть?!»

Лента была забита оскорблениями и насмешками. И без того находилось немало людей, которые сочувствовали Су Фэнси и помнили о ней, а теперь, когда появился ролик, где Фань Цзяло публично её унижает, весь их гнев обрушился на него. Среди обычных зрителей его рейтинг резко пошёл вниз: слишком уж вызывающе и откровенно грубо он себя вёл. Слова, которыми он описал Су Фэнси, даже в самом мягком пересказе звучали крайне неприятно.

Слабым чаще сочувствуют и охотнее встают на их сторону. Неудивительно, что исчезнувшую Су Фэнси все воспринимали именно как жертву. На этом фоне жёсткая позиция Фань Цзяло в программе вызвала ещё более яростную критику. Его популярность рухнула: ярко-красный цвет на индикаторе сменился густым тёмно-бордовым. Конечно, оставались и те, кто по-прежнему ему верил, но голос большинства очень быстро заглушил меньшинство. Казалось, его положение вновь отбросило к самой отправной точке.

Досмотрев ролики, Фань Цзяло лишь невозмутимо протянул:

— М-м.

Цао Сяохуэй поспешно заговорил:

— Режиссёр Сун сказала, что на шоу «Мир одарённых» уже пришла целая куча жалоб: недовольные зрители строчат во все инстанции. Су Фэнси выгнали из индустрии при очень странных обстоятельствах, и теперь её фанаты срываются на вас. Вам нужно быть готовым к тому, что рейтинг рухнет. Похоже, Фань Кайсюань тоже уже взял вас на прицел. Что нам делать?

— Меня не волнует, падает рейтинг или растёт. Пусть пишут сколько угодно, — ответил Фань Цзяло, одновременно набирая новый пост в Weibo. — И насчёт Фань Кайсюаня тоже не беспокойтесь.

— У Фань Кайсюаня огромное влияние, не стоит его недооценивать… Да чтоб вас! Что вы творите? Почему у вас руки вечно тянутся не туда?! — отчаянный вопль Цао Сяохуэя раздался в трубке в тот самый миг, когда он увидел новый пост Фань Цзяло.

[@Фань Кайсюань, когда будешь при смерти, обратись ко мне.]

Что значит по-настоящему жёстко? Вот это и есть по-настоящему жёстко!

http://bllate.org/book/13289/1181127