Готовый перевод Cold sword Perched on Peach Blossoms / Зимний меч в цветах персика: Глава 73. Цзяо уходит в море

Глава 73. Цзяо уходит в море

Линь Жуфэй не решился слушать дальше. Несмотря на попытку Тянь Шуя его удержать, он прошёл вдоль воды к следующему участку берега и издали наблюдал за ними, не подходя ближе. На таком расстоянии слов не разобрать, зато всё было видно. Шэ Цзинсянь с Тянь Шуем поговорили немного и вдруг, кажется, поссорились. На лице Тянь Шуя ясно проступило раздражение, он уже разворачивался, чтобы уйти, но Шэ Цзинсянь перехватил его, положив ладонь на плечо, и горячо о чём-то заговорил.

— Что у них там? — спросил Линь Жуфэй.

Гу Сюаньду погладил подбородок, наблюдая за их движениями.

— Похоже, тут что-то нечисто.

Линь Жуфэй повернул голову:

— Неужели у Тянь Шуя с Шэ Цзинсянем и вправду роман?

Когда Гу Сюаньду это услышал, он на пару секунд умолк, а потом с явной радостью произнёс:

— Наш Сяо Цзю и вправду повзрослел…

Линь Жуфэй промолчал. Что это за тон?

На другом берегу спор Шэ Цзинсяня с Тянь Шуем разгорелся не на шутку. Шэ Цзинсянь вдруг притянул Тянь Шуя и тяжело поцеловал в губы. Линь Жуфэй, глядевший сбоку, остолбенел так, что у него едва глаза из орбит не выкатились. Гу Сюаньду накрыл ему глаза ладонью и, едва сдерживая смех, сказал:

— Не смотри, не смотри.

Линь Жуфэй глухо спросил:

— Они и правда… в тех самых отношениях?

Гу Сюаньду ответил:

— Разве не очевидно?

Линь Жуфэй долго молчал. Он и раньше смутно догадывался, но увидеть, как они слились в поцелуе на его глазах, оказалось по-настоящему потрясением. Всё-таки Шэ Цзинсянь — самый что ни на есть человек, а дома к демонам относились, мягко говоря, нехорошо. И тем не менее он влюбился в цзяо.

Они ещё долго целовались на берегу. Линь Жуфэй почувствовал себя лишним, развернулся и ушёл.

Он так и не заметил, когда Шэ Цзинсянь наконец вернулся. Лишь к вечеру Шэ Ичжи сказал, что брат вернулся.

— Куда вы вчера ходили, Линь-гунцзы? — спросил Шэ Ичжи. — Почему он вернулся будто на крыльях, да ещё и вприпрыжку, и все раны как рукой сняло?

Линь Жуфэй покачал головой. Объяснить это было нелегко.

— Странно, — протянул Шэ Ичжи. Подозрение не сходило с лица, он принялся нашёптывать одно заклинание за другим.

Чи Юй, лежавший в комнате, явно знал, куда ходил Шэ Цзинсянь. Он только фыркнул на слова Ичжи, словно посмеялся.

Шэ Ичжи недовольно сверкнул глазами.

— С чего ты надо мной смеёшься?

Чи Юй лениво отозвался:

— Хочу — смеюсь. И что ты мне сделаешь?

— Да ты просто… — Он хотел выпалить «большой кот», но шрам на лице вовремя напомнил, что некоторые слова лучше не бросать. Он круто свернул: — Большой Е Мо, до чего же ты надоедливый!

Линь Жуфэй подумал, что выражение «большой Е Мо» звучит вовсе не грозно.

Чи Юй усмехнулся:

— Вот как? — Белые когти блеснули из подушечек лапы.

Шэ Ичжи тут же втянул шею. В конце концов сдался и проворчал:

— Он и правда свирепый.

Линь Жуфэй рассмеялся:

— Разве не все яо свирепы?

— Эй, необязательно, — ответил Шэ Ичжи.

— Необязательно?

— Вообще-то мама говорила, что наш род изначально не был охотниками на яо.

Линь Жуфэй посмотрел с любопытством.

Только после этого Шэ Ичжи неторопливо рассказал об истории семьи. Оказалось, вначале род Шэ вовсе не славился умением ставить формации, зато все держали меч как родной. Но у людей из рода была особая конституция, которая постоянно притягивала странных яо. Большинство являлось именно за их телами, мечтая пожрать плоть и усилить своё совершенствование. Беда в том, что появлялись они обычно переодетыми и сперва не показывали истинной мерзкой морды. Род Шэ раз за разом попадался на обман и в конце концов усвоил урок. Тогда они стали учиться ставить формации именно против яо и запечатали родовой двор, не подпуская нечисть внутрь. Шли годы, формации становились всё сильнее, а искусство меча быстро пришло в упадок. Зато толк был: яо больше не удавалось их провести, и весь род прослыл отличными охотниками на яо.

Хотя с мечом у Шэ Ичжи было плохо, в формациях ему почти не было равных. Если бы несколько дней назад Линь Жуфэй его не остановил, Тянь Шуй, скорее всего, угодил бы в ловушку.

Пока Линь Жуфэй слушал, он спросил:

— Значит, ваш род раньше часто обманывали яо?

— Ещё бы, — мрачно откликнулся Шэ Ичжи. — В родословной чёрным по белому записано. Потому мама с детства твердит держаться от яо подальше…

— Говори, если говоришь, — холодно сказал Чи Юй. — Только на мой хвост не заглядывайся.

— Я в прошлый раз правда не дёргал, — сверкнул глазами Шэ Ичжи.

— Не дёргал? Тогда выходит, это Линь Жуфэй дёргал? — прищурился Чи Юй.

— Вообще-то я тогда тоже… не дёргал, — тихо сказал Линь Жуфэй.

— Не ты… Тогда что, призрак дёргал?! — вспыхнул Чи Юй.

Линь Жуфэй промолчал. Шэ Ичжи тоже.

— Хех, уж кто любит врать, так это вы, люди, — ядовито произнёс Чи Юй. — Ради цели пойдут на всё, а в конце и вину на яо свалят.

— Как ты можешь так говорить? — проворчал Шэ Ичжи. — Я своими глазами видел, как моего дядю едва не проглотила невеста прямо в день свадьбы.

— С одного раза проглотить? — прищурился Чи Юй. — У высших яо с верностью в паре всё в порядке. С чего бы это твоего дядю глотать целиком?

— Врёшь. Его и правда чуть не проглотили одним махом.

— Нет уж. Что за яо была твоей тёткой?

— Красивая девушка-богомол.

Чи Юй помолчал, потом тяжело вздохнул:

— Род Шэ и впрямь смерти не боится. Даже на богомолице жениться осмелились. То, что вы дожили до наших дней, — чистое чудо.

— Да у нас предки и на тараканьих духах женились, — совершенно серьёзно добавил Шэ Ичжи. — Чего уж там бояться какой-нибудь богомолицы.

Линь Жуфэй с Чи Юем невольно прониклись уважением к Шэ Ичжи. Род Шэ и правда был силён, раз мог решиться на такое.

— Но теперь всё не так, — вздохнул Шэ Ичжи. — С тех пор как поставили великую формацию Небесного Правителя, яо поблизости всё меньше. В основном шляются мелкие, даже облик принять не могут. Еле нашёл злого цзяо, чтобы попрактиковаться, так ещё и от брата нагоняй получил.

— Попрактиковаться? — удивился Чи Юй. — Хочешь практики, иди в Буэ. А ты тут мелочь обижаешь.

— Не потяну их и вообще боюсь смерти, — честно признался Шэ Ичжи.

Чи Юй осёкся. Совсем стыда не знает, этот человек.

Сонный котёнок на постели всхлипнул и тихо замяукал. Линь Жуфэй к таким вещам уже привык, отреагировал раньше Чи Юя, в пару шагов очутился у изголовья, подхватил котёнка и стал укачивать. Чи Юй холодно заметил:

— Необязательно так усердствовать. Это мой сын. Пока глуповат, но потом непременно поумнеет.

— А где его мать? — с любопытством спросил Шэ Ичжи.

— У него нет матери, — ответил Линь Жуфэй.

— Как это без матери родился? — опешил Шэ Ичжи.

— Он сам его родил, — кивнул Линь Жуфэй на Чи Юя.

— Тогда вряд ли поумнеет, — вздохнул Шэ Ичжи.

За эту фразу на лице Шэ Ичжи тут же появилось ещё с семь-восемь кровавых полос. Если бы Линь Жуфэй его не удержал, сегодня лицо могло бы совсем пострадать. К вечерней трапезе пришли и Шэ Ичжи, и Шэ Цзинсянь, но оба сидели мрачные. Мать Шэ спросила, не поссорились ли они и откуда на лицах столько царапин. Оба почти в унисон ответили, что их поцарапала кошка.

Линь Жуфэй подумал, что лицо Шэ Ичжи объяснить нетрудно, но почему так расцарапан Шэ Цзинсянь. Неужели успел разозлить Тянь Шуя. При матери спрашивать он не решился.

После ужина Линь Жуфэй нашёл Шэ Цзинсяня и спросил, что у него с Тянь Шуем.

Шэ Цзинсянь сидел на стуле, выглядел понурым.

— Ничего особенного. Он уезжает, вот я и приуныл.

— Хм?

— Он уходит в море, — продолжил Шэ Цзинсянь. Он улыбнулся. — Линь-гунцзы, ты когда-нибудь видел, как цзяо уходит в море?

— Нет, — ответил Линь Жуфэй.

— Цзяо крайне трудно добраться до моря. Чем больше дурного он натворил, тем тяжелее обрушивается бедствие. Он не был добрым яо, так что, когда дошёл до кромки порта, был уже весь в ранах. Увидев его на пляже, я его подобрал.

Впервые Тянь Шуй был крохотным цзяо, тонким, как палочка для еды. Всё тело в ссадинах и порезах, дыхание на исходе. По одному виду и не скажешь, что это цзяо.

— Разве ваша семья не терпит яо? И ты просто принёс его домой? — удивился Линь Жуфэй.

— Наверное, потому что он был так жалок, я и не разглядел в нём цзяо, — признался Шэ Цзинсянь. — Подумал, что это дух рыбы-сабли…

Рядом Гу Сюаньду громко расхохотался.

— Самый обычный дух рыбы-сабли, — вздохнул Шэ Цзинсянь. — Я подумал, что он устроил где-нибудь небольшой разлив и утянул парочку ребятишек на дно, потому и не смог принять облик. У духов рыбы-сабли вкус отменный, особенно хороши в тушёных блюдах. — Он даже с ностальгией причмокнул.

Яо могут есть людей, но и люди могут есть яо. Казалось, в этом не было ничего особенного. Линь Жуфэй, вспомнив, как Шэ Цзинсянь целовался с Тянь Шуем, уже почти решил, что у них была романтическая встреча. Кто бы мог подумать, что она окажется вовсе не романтической, да ещё и с рыбным душком моря.

— Так ты его сварил? — не удержался Линь Жуфэй.

— Цзяо силён, его не сваришь, — Шэ Цзинсянь почесал нос.

Линь Жуфэй промолчал. По одному виду Шэ Цзинсянь казался человеком устойчивым и надёжным, но стоило присмотреться, как за спокойной оболочкой обнаруживалась беспокойная душа.

Шэ Цзинсяню не только не удалось сварить Тянь Шуя, он ещё и привёл его в чувство и они тут же сцепились. Тянь Шуй был тяжело ранен, сил не хватало, так что равным соперником Шэ Цзинсяню он не стал. Тогда Шэ Цзинсянь схватил умирающего маленького цзяо и запер в комнате. Цзяо, идущий к морю, — беда для жителей по берегам реки Жошуй, поэтому отпускать его он не собирался. Время шло, мучений было немало, и постепенно между ними возникли чувства, которым вроде бы не место.

Линь Жуфэй слушал. Сначала история его тронула, но стоило услышать, как Шэ Цзинсянь принял Тянь Шуя за рыбу-саблю и вознамерился сварить, лицо у него сделалось бесстрастным.

— За что ты любишь Тянь Шуя? — спросил он после паузы.

Шэ Цзинсянь посмотрел на Линь Жуфэя пристально и выдал два слова:

— Он красивый.

Линь Жуфэй онемел от человеческой поверхностности.

— А если бы это и вправду был дух рыбы-сабли, у тебя была бы такая же слабость?

— Линь-гунцзы, хочешь попробовать на вкус духа рыбы-сабли? — задумчиво спросил Шэ Цзинсянь.

Линь Жуфэй промолчал.

— Он и правда очень вкусный, — добавил Шэ Цзинсянь.

Линь Жуфэй тяжело вздохнул и решил больше не спорить.

Шэ Цзинсянь продолжил рассказ о том, что было дальше между ним и Тянь Шуем. Когда Тянь Шуй оправился от ран, он снова вознамерился уйти в море. Добравшись до моря, цзяо должен был обратиться драконом. Шэ Цзинсянь знал, что морская вода может сковывать цзяо, но дракона она не удержит, и тогда Тянь Шуй рано или поздно покинет Яогуан. Из-за этого они поссорились, и Тянь Шуй, сам того не желая, ранил Шэ Цзинсяня. На шум сбежались люди из семьи Шэ, Тянь Шуй в спешке скрылся, а Шэ Цзинсяню велели залечивать раны дома. Ранение было не тяжёлым, но он нарочно прикинулся при смерти, чтобы Тянь Шуй переживал.

Однако человек предполагает, а Небо располагает. Тянь Шуй и правда встревожился о нём, но неожиданно вмешался Шэ Ичжи и едва не прикончил цзяо.

Теперь, встретившись снова и убедившись, что с Шэ Цзинсянем всё в порядке, Тянь Шуй решил уйти.

Шэ Цзинсянь уговаривал как мог, но переубедить его не сумел и вернулся домой понурый.

— Значит, он ушёл? — спросил Линь Жуфэй.

— Может быть, — Шэ Цзинсянь моргнул, и в облике его не было особой утраты.

Линь Жуфэй по выражению лица понял, что за этой невозмутимостью скрывается иное. Они умолкли и потягивали остывший чай.

В тот день на ужин подали суп из духа рыбы-сабли. Поймал его Гу Сюаньду. На вид рыба ничем не отличалась от обычной, разве что была непривычно длинная.

Линь Жуфэй, Фу Хуа и Юй Жуй выросли в горах Куньлунь, свежие морепродукты им попадались редко, так что такой улов они видели впервые.

— Как его готовить? — растерянно спросила Фу Хуа, держа рыбу на руках.

— Потушить? — неуверенно предположил Линь Жуфэй.

— Я бы ел прямо так, — прищурился Чи Юй и лениво повёл хвостом.

Фу Хуа и Юй Жуй уже знали, кто такой Чи Юй, но всё равно почти не опасались этого милого большого кота, хоть он и сильный яо.

— Сырое съешь — живот скрутит. Давай лучше часть потушим, а из остального сварим суп.

Линь Жуфэй кивнул в знак согласия.

Фу Хуа с Юй Жуем ушли на кухню с духом рыбы-сабли. Такая рыба им прежде не попадалась, но обычную они готовили не раз, так что разницы особой быть не должно.

К вечеру из комнаты Линь Жуфэя тянулись один за другим аппетитные запахи. Рыба-сабля была длинная, потому часть пустили на суп, часть протушили, а ещё часть быстро обжарили на сильном огне. Они ещё не успели попробовать, а аромат уже кружил голову.

Линь Жуфэй откусил кусочек и изумлённо выдохнул:

— Вкусно.

Мякоть оказалась плотной, сочной, и, что важнее, без мелких косточек, какими досаждают речные рыбы. В супе вместе с водорослями вкус получился особенно удачным. Чи Юй тоже остался доволен. Хотя он всё ещё был в истинном облике, Фу Хуа с Юй Жуй заранее приготовили для него отдельную миску. Он ел без палочек и заглатывал ломти вместе с косточками.

Линь Жуфэй поел и вполне довольный вышел прогуляться по округе. В первые два дня он был занят и почти не присматривался к здешним видам.

Жошуй близка к морю, и большинство местных кормится рыболовством. В лавках вдоль улицы лежали красивые раковины и кораллы. Линь Жуфэй набрал их немало, решив увезти подарки братьям и сестре. На обочинах стояли торговцы с рыбными корзинами, но вытащенная с глубины морская рыба чаще попадалась уже мёртвой, да и жара брала своё, так что свежестью она не и не пахла.

— Сяо Цзю любит рыбу? — спросил Гу Сюаньду.

— Я никогда не ел морскую рыбу.

— Тогда завтра наловлю тебе ещё. В этих водах водится одна особенно вкусная красная рыба, хотя не знаю, осталась ли она спустя сотни лет.

— Старший здесь бывал?

— Когда-то приходил сюда с одним старым другом. — На губах у него проступила мягкая, почти пьянящая улыбка. — Он тоже любил рыбу.

Почему-то у Линь Жуфэя сердце едва заметно ёкнуло, когда из уст Гу Сюаньду прозвучали слова «старый друг». Казалось, он часто слышал от него об этом человеке, и тот занимал в его жизни слишком много места.

— Тот самый, что пёк тебе пирожки из маша и готовил для тебя вино? — спросил Линь Жуфэй.

— Да, — ответил Гу Сюаньду.

— Где он теперь… и знает ли, что старший всё ещё жив?

Гу Сюаньду улыбнулся.

— Думаю, знает.

— Тогда почему не приходит к вам?

— Значит, есть причина, по которой он не приходит. Это неважно. Если он не идёт ко мне, я сам приду к нему, — сказал он твёрдо, словно повторяя клятву.

Линь Жуфэй чуть сжал губы. В груди пошевелилось странное чувство, но он быстро отодвинул его на край сознания и перевёл разговор на другое.

Гу Сюаньду заговорил о том, как выглядели эти места сотни лет назад. Он уже бывал здесь, когда тут была только маленькая рыбацкая деревня. Теперь спустя века деревня выросла в оживлённый городок. Тогда яо хозяйничали повсюду, и немногие решались селиться у реки. Лишь позже, когда Небесный Владыка воздвиг в Яогуане Великую формацию, люди окрепли и постепенно взяли верх.

Однако тот, кто воздвиг Великую формацию, сейчас шёл рядом, и Линь Жуфэй невольно смотрел на него иначе. Только Гу Сюаньду очень не нравилось, когда его называли Небесным Владыкой. Стоило Линь Жуфэю произнести это звание, он слегка хмурился и вздыхал.

— Не люблю, когда Сяо Цзю так меня называет, — Он лукаво моргнул. — Зови меня просто старшим.

— Но разве старший не Небесный Владыка? — Линь Жуфэй никак не мог понять, отчего тот так остро реагирует.

Гу Сюаньду рассмеялся.

— Сяо Цзю всё равно узнает. А пока пусть будет небольшая тайна.

Линь Жуфэй согласился.

Незаметно для себя они дошли до Жошуй. На воде работало много рыбацких лодок. Линь Жуфэй поднял на берегу несколько плоских камешков и размахом показал, что хочет пустить «блинчик». Он метнул камень, и в тот же миг, глядя на гладь, заметил посреди течения знакомую фигуру. Это был Тянь Шуй, которого он видел вчера.

— Тянь Шуй, почему ты здесь? — позвал Линь Жуфэй.

Тянь Шуй покачал головой, достал из кармана небольшую вещицу, протянул её Линь Жуфэю и попросил передать Шэ Цзинсяню от него. Линь Жуфэй принял подарок, разглядел, что это очень красивая чешуйка, и спросил:

— Почему не отдашь сам?

— Мне нужно идти.

— …

— Спасибо, Линь-гунцзы, — добавил Тянь Шуй.

— Почему не отдашь сам? — повторил Линь Жуфэй.

Тянь Шуй вздохнул.

— Боюсь.

Линь Жуфэй нахмурился, в его взгляде проступило неодобрение.

Тянь Шуй только улыбнулся.

— Как думаешь, Линь-гунцзы, сколько один человек может ждать другого?

— Что ты имеешь в виду?

— Это пустое ожидание. Ты не знаешь, когда он вернётся, и не знаешь, увидитесь ли вообще. Как долго, по-твоему, может тянуться такое ожидание?

Линь Жуфэй так и не понял его слов.

— Когда я был цзяо, бредил и едва соображал, — сказал Тянь Шуй, — смутно помню слова одного человека. Он говорил, что не важно, сколько ждать: если есть хотя бы призрачная возможность, что тот вернётся, он будет ждать снова. — Он коснулся шрама на лбу. — Похоже, он и правда ждал. Но я не могу заставлять Шэ Цзинсяня ждать меня. Я злой цзяо, я ел людей без счёта. Пройду ли последнее испытание, неизвестно. — Он красиво улыбнулся. — Хоть мне и повезло заручиться одобрением Линь-гунцзы, путь к морю сам по себе труден и опасен. Войти в море цзяо — задача не из лёгких.

У всего есть причина и следствие.

— Тогда хотя бы скажи ему это в лицо, — произнёс Линь Жуфэй.

— Сказал. — Тянь Шуй кивнул. — Попросил подождать меня полгода.

— …

— Если выдержу Небесную Молнию, вернусь. Если нет, передай, чтобы он больше не ждал.

— Подожди… — окликнул Линь Жуфэй.

— Мм? — откликнулся Тянь Шуй.

— Тот человек, о котором ты говорил… который ждал. Это имеет ко мне отношение?

Тянь Шуй обаятельно улыбнулся и покачал головой.

— Линь-гунцзы узнает потом. Мне говорить об этом не слишком уместно.

Сказав так, он будто невзначай глянул в сторону, где стоял Гу Сюаньду. Лицо у Гу Сюаньду потемнело, он протянул руку и мягко взял юношу за запястье.

Линь Жуфэй был сосредоточен на Тян Шуе и странности Гу Сюаньду не заметил. Он ещё хотел уговорить Тянь Шуя, но тот уже всё для себя решил. Развернулся и ушёл, сливаясь с водами Жошуй.

В ладони у Линь Жуфэя лежала чешуйка. Круглая, красивая, с первого взгляда совсем как нефрит. Линь Жуфэй всё же тревожился, не зная, как рассказать об этом Шэ Цзинсяню.

Он очнулся только тогда, когда Гу Сюаньду сжал его руку и увёл на несколько шагов.

— Старший, — пробормотал Линь Жуфэй, — я совсем не хочу в это вмешиваться.

— Тогда и не будем, — ответил Гу Сюаньду.

— Но нельзя же просто не передать чешуйку. Какая морока…

Гу Сюаньду задумался.

— Тогда почему бы нам просто не догнать этого цзяо и не вернуть его?

— Он уже ушёл в море. Как мы его догоним? — спросил Линь Жуфэй.

Гу Сюаньду криво улыбнулся.

— Разве младший сын из рода Шэ не славится тем, что ловит яо. Если он сумел выжать цзяо в другое место, догнать и вернуть его тоже не так уж трудно. Пойдём, найдём его.

Шэ Ичжи в это время сидел дома и рисовал талисманы. Его несколько раз пробрало на чих. Он странно потёр нос и пробормотал, не простыл ли. Только он успел это подумать, как вбежал бодрый господин из рода Линь, на лице у него читалась тревога.

— Шэ Ичжи, беда, твоего старшего брата схватил яо.

— А? Правда? — ужаснулся Шэ Ичжи.

— Естественно правда, я никогда не вру. Быстро, за мной, — сказал Линь Жуфэй.

Шэ Ичжи схватил талисман и кинулся следом, но, пробежав пару шагов, вдруг осёкся. «Линь Жуфэй никогда не врёт?» Если хорошенько подумать, звучит это как-то… не совсем правильно.

_________________

Примечание автора:

Линь Жуфэй: Каждый день старший учит меня делать плохие вещи.

Гу Сюаньду: Всем привет, моё прозвище — Гу «Плохие вещи».

Линь Жуфэй: ?????

http://bllate.org/book/13288/1180977