Готовый перевод One day a villain fell into my cupboard / Однажды в мой шкаф упал злодей: 65 глава

Карр…… Ка-а-р.

Тёмной ночью из видневшегося вдалеке заснеженного леса доносились жутковатые птичьи крики. Сидя с поджатыми до груди коленями на раскладном стульчике для кемпинга у трейлера, Джихо лениво повернул голову и уставился в сторону леса.

— Господин Джихо…… Вам не холодно? Укройтесь этим.

Тем, кто подошёл к отрешённому Джихо, был Апофис. Неловко улыбнувшись, он осторожно передал Джихо принесённый с собой плед.

Тот не сразу взял этот плед, а лишь повернул голову и присмотрелся, после чего с досадой вздохнул про себя. Апофис, конечно, дотошен и основателен во всём, что делает, но он отнюдь не обладал настолько внимательным и чутким характером, чтобы беспокоиться о том, не холодно ли кому-то.

А значит об этом пледе для него определённо позаботился кто-то другой. Например, один конкретный человек, который невероятно сильно беспокоился о Джихо.

— Вероятно потому, что здесь не идёт снег, но на удивление мне совсем не холодно. Но я всё равно укроюсь, спасибо.

В отличие от внешнего мира, где бушевали северный ветер и снегопад, в Деревне Времени не было ни снега, ни морозного воздуха. Просто с наступлением ночи погода из весенней превратилась в осеннюю.

И всё же, думая о том, кто позаботился об этом пледе для него, Джихо накинул его на плечи. Тогда Апофис, украдкой оглянувшись, чтобы проследить за реакцией, устроился на соседнем стуле рядом с Джихо.

— ……Эм. Сегодняшнее рагу было великолепным.

— Спасибо.

— К-как вы научились так хорошо готовить?

— Просто я давно живу один.

Обхватив подтянутые к себе колени, Джихо ответил на вопрос немного невнятным тоном из-за того, что губы были прижаты к коленям. Апофис выглядел крайне растерянным из-за такого вот диалога с отрывистыми ответами — что крайне отличалось от того, как они общаются обычно.

Джихо, тоже осознав это, резко выдохнул. Честно говоря, сейчас он не был настроен на разговор с кем-либо. Но и продолжать вести беседу таким тоном было бы невежливо по отношению к собеседнику.

— ……Простите. Я не должен вести себя как ребёнок.

— Ох, это не так! Вы хотите побыть один, а я лезу к вам с ненужной болтовнёй……

— Больше чем побыть одному, мне нужно было немного времени, чтобы привести мысли в порядок.

Джихо поднял взгляд и посмотрел вдаль, за территорию деревни, где бушевала метель. Снегопад валил крупными хлопьями. Глядя на снег, им овладело множество мыслей.

— ……Неужели я и вправду воспринимал господина Сета лишь как «Его светлость герцога»?

Если бы его спросили, считал ли он Сета «персонажем романа» с самого начала, он не стал бы отрицать. Для него было поразительно видеть энергию меча, и каждый раз, когда он пытался предугадать мужчину по имени Сет, то вспоминал сюжет «Звезды Хадада» и сверялся с ним, как с каким-то справочным материалом.

Однако по мере их сближения, содержание романа «Звезда Хадада», постепенно стиралось из его памяти. Он вспомнил о нём лишь после встречи с Хададом, и это, вероятно, означало, что с какого-то момента он перестал воспринимать Сета как персонажа из книги.

— Его светлость ведь знает, что это не так.

— Так ли это?

— Он не может не знать того, что знаем даже мы. Вот только…

Апофис не смог сразу же продолжить и засомневался. Джихо терпеливо ждал, и вскоре тот продолжил:

— ……Думаю, он……испытывает беспокойство. Ведь у Его светлости никогда не было ничего своего.

— ……«Своего»?

— Ох, э-э! Я не имел в виду, что вы вещь, господин Джихо. Я бы не посмел!

Словно давая понять, что понял его, Джихо улыбнулся Апофису, который стал торопливо отрицать, аж размахивая руками. Только тогда Апофис с облегчением выдохнул.

— Господин Джихо, возможно, вы уже знаете когда я встретился с Его светлостью?

— Ах, нет. Я ни разу…… не слышал об этом.

Слова Апофиса заставили Джихо волей не волей начать ворошить в памяти содержание «Звезды Хадада», но он тут же перестал. Всё-таки такие истории имеют смысл только тогда, когда слышишь их из уст причастного человека, не так ли?

— Я выходец деревни, поражённой чумой, пришёл из места, о котором все злобно шушукались.

— А……

— Насколько мне известно, Его светлость родом из сиротского приюта в столичных трущобах.

— Что? Тогда вы оба……

— Да, верно. Я был одним из кандидатов на звание «следующего герцога Горгона».

Рот Джихо слегка приоткрылся. Он слышал об этом впервые. Он представить себе не мог, что адъютант Апофис познакомился с Сетом при таких обстоятельствах.

— Все дети, которых я встретил в то время, были в таком же положении, что и я. Бродяжки, которым некуда пойти. Сироты, брошенные даже собственными семьями.

Об этом в романе, конечно же, не говорилось. В книге не рассказывалось об истории злодея и тем более его адъютанта, простого второстепенного персонажа.

Джихо внимательно прислушался к рассказу Апофиса. Детство Сета, история их двоих всегда была лишь прочитанной парой строчек, мельком появившихся в романе.

— И…… все дети, кроме меня и Его светлости, умерли тогда.

Уголки губ Апофиса с горечью приподнялись. Для него это были не самые приятные воспоминания. История его первой встречи с Сетом.

В то время герцог Горгон, выбирая себе приёмного сына, отдавал предпочтение «детям, которым некуда пойти». Причина была очевидна. С детьми, которых никто не ищет, можно было поступать как угодно.

К тому же, он хотел, чтобы внешне они выглядели так, чтобы к ним не хотелось приближаться. Для Апофиса этим изъяном был раздвоенный язык, а для Сета — гетерохромия.

Реллис Горгон всегда жестоко обращался с кандидатами на роль его приёмного сына. Испытывали ли выбывшие дети невыносимую боль или умирали — его не волновало. Апофис до сих пор не знает, куда делись тела детей, погибших в то время.

— Я тоже должен был умереть тогда.

— ……Что?

— Первоначально так и должно было быть.

В какой-то момент из несколько десятков кандидатов на роль приёмного сына осталось меньше пяти. Тогда-то Апофис и почувствовал, что скоро умрёт. Казалось, он больше не выдержит изнурительных тренировок, голода и насилия.

Дети рядом с ним тоже были не в лучшем состоянии и, разумеется, их не волновал их конкурент Апофис. Скорее наоборот, атмосфера царила такая, что все бы обрадовались его смерти, и Апофис предчувствовал свой конец.

Так было до тех пор, пока в его комнатушку, похожую на темницу, не вкатился заплесневелый хлеб.

— Ешь.

Только услышав голос, Апофис понял, что тот, кто передал ему хлеб, был не кто иной, как живущий в соседней комнате мальчишка с дурным глазом. Тот самый ребёнок, что источал самую мрачную ауру среди всех кандидатов.

— ……Отвали. Зачем ты даёшь мне его? Он же твой.

— Здесь нет ничего моего.

Слова, прозвучавшие в ответ, были напрочно ледяными. И когда Апофис всё ещё не решался взять хлеб, юный Сет мимоходом бросил:

— Я пришёл сюда не для того, чтобы что-то иметь.

— ……

— Существует ли что-то целиком и полностью моё, помимо смерти?

Эти слова заставили Апофиса, отчаянно пытавшегося выжить и занять лишь номинальное место приёмного сына герцогской семьи, отступиться. Такое мог сказать только тот, кто по-настоящему никогда ничего не имел.

Даже Апофис, уроженец деревни, поражённой чумой, до начала эпидемии имел самых обычных родителей. И так было у каждого ребёнка, попавшего сюда. Хотя бы раз в жизни, по крайней мере один единственный раз у них было испытанное ими счастливое воспоминание, и они продолжали жить, находя в нём утешение.

Но не Сет.

Этот ребёнок, родившийся с дурным глазом, не имел ничего — словно был отвергнут самим Богом.

— Его светлость был брошен в приюте сразу после рождения. Там он терпел жестокое обращение от рук заведующего приютом и травлю от других сирот.

Эту историю знал и Джихо.

— Выпустившись из приюта он сразу же вошёл в герцогскую семью. Там он подвергался лишь безжалостному обращению со стороны Реллиса Горгона…… пока чудом не встретил герцогиню.

Об этом Джихо тоже знал.

— Госпожа была добрым, но слабым человеком. Она и не думала о том, чтобы защитить Его светлость от Реллиса Горгона. Но даже эта крошечная капля любви помогла ему выжить.

Это определённо знакомая ему история, о которой он читал в романе, но…… Странно. Почему же тогда кончик носа болезненно щиплет, а взгляд снова и снова затуманивается? Ведь когда он читал эту историю в книге, то лишь несколько раз поцокал языком от досады и перевернул страницу.

— Я — не он, и не прожил всю жизнь в такой мёрзлой пустоте, поэтому не могу полностью понять его. Но одно я знаю наверняка.

— ……

— Те, кто изнывал от долгого голода, всем телом и душой цепляются за впервые испробованную воду и пищу.

Для Сета Горгона этой пищей стала любовь Джихо. Чья-то спокойная и нежная любовь, испробованная впервые. Единственное тепло, предназначенное не для кого-то другого, а только для него.

Жадность и одержимость берут своё начало именно в этом мучительном голоде. Изо всех сил сжимая кулаки, человек цепляется за то, что едва удалось схватить, любым способом пытаясь сделать это своим. Не подозревая, что в его руке находится воздушный шар, который может однажды лопнуть.

— О-ох. В-вы…… плачете? Простите!

Увлечённый рассказом, Апофис не заметил, что сидящий рядом Джихо плачет, и лишь сейчас, посмотрев ему в лицо, растерянно засуетился, не находя себе места. Он начал было искать чистый платок, но так и не нашёл, лишь беспомощно почесав затылок.

— Вот.

— ……Ваша светлость?!

Внезапно рядом с Апофисом возникла крупная рука. Увидев аккуратно лежащий на ладони носовой платок, Апофис резко обернулся. Сет, чьё выражение лица было скрыто в темноте, смотрел только на Апофиса — точнее сказать, дырявил взглядом.

— ……Передай его Джихо.

Видимо, он не мог передать платок Джихо лично, поэтому, хоть тот и был прямо перед ним, Сет протянул платок Апофису. Помедлив, Апофис взял его и осторожно протянул Джихо.

— Эм, господин Джихо, Его светлость вам……

— Передайте ему, чтобы отдал сам.

— Уф.

Внезапно оказавшись меж двух огней, Апофис схватился за лоб. «Не зря говорят, что нельзя вмешиваться в отношения пары», — сожалел он про себя.

http://bllate.org/book/13268/1179777