Готовый перевод Sweet Alpha / Сладкий альфа: Глава 33.2

Королева в кристалле спокойно посмотрела на Янь Вэйляна и с легкой улыбкой произнесла:

— Дитя мое, я так счастлива видеть тебя, но будь на то моя воля, я бы предпочла, чтобы ты меня никогда не увидел. Потому что это будет означать, что морскому народу пришел конец.

— Я твоя мать, Ган Лин.

— Русалки обладают несравненной красотой и талантом к ментальной силе, но это привело к нашему падению. Человеческая раса владеет технологиями, которые раса русалок не может и надеяться превзойти. Они испускают ультразвуковые волны, чтобы воздействовать на ментальное сознание русалок, лишая их способности сражаться и, таким образом, захватывая их в плен.

— Ментальная сила королевской семьи сильна, и ультразвуковые волны ей не помеха. Однажды я вызвала цунами своим скипетром и сражалась против человеческих машин и пушек собственными силами. После того, как битва истощила все мои силы, император увидел мою красоту и использовал подлые методы, чтобы забрать меня в Империю.

— А потом... появился ты.

Янь Вэйлян опустил глаза и сжал руки держа их по швам.

…Вот он что, оказывается.

Он не помнил свою мать. Император был бабником и не пропускал ни одной юбки.  Бесчисленное количество людей погибло из-за интриг его ревнивых любовниц. Он думал, что именно это и случилось с его матерью.

Но получается, причина была в этом.

— Я не испытываю к тебе ненависти, дитя мое. Ты моя кровь и плоть, и я очень сильно люблю тебя, — королева нежно посмотрела на него.

На самом деле, это был лишь фрагмент ее воспоминаний, который она оставила после себя. У нее не было возможности увидеть Янь Вэйляна. Записывая это, она представляла себе, что наблюдает за взрослением своего ребенка.

— ...Я ненавижу твоего отца и жадных людей Империи. Но я всегда буду любить тебя, дитя мое, —  королева улыбнулась. — Когда ты родился, у тебя был хвост, красивый серебряный хвост и ментальная сила, намного превосходящая человеческие способности. Ты был рожден, чтобы стать правителем. Но я не могла позволить им узнать, что ты русал. Императору нравится моя внешность, но я также знаю, что он хочет съесть меня. Я принадлежу к королевской семье русалок и съев меня, он сможет поднять свою силу на целый уровень.

Она произнесла такие леденящие душу слова ровным тоном.

— Единственное, что его останавливает, — это мое лицо; вот почему я все еще жива. Если он узнает, что ты русал, он наверняка съест тебя.

Даже свирепый тигр не ест своих детенышей, но в глазах людей русалки были совершенно другим видом; их не считали за людей. Император не признал бы русала своим сыном. Он бы только порадовался — появился еще один королевский представитель морского народа, это можно съесть и стать сильнее.

Все правильно «это».

Он был из плоти и костей, но пока у него был хвост, он становился «этим». Он не считался человеком; таким образом, «это» можно было есть по желанию.

— Вот почему я наложила на тебя печать. Я превратила твой хвост в человеческие ноги и сказала, что ты человек, — королева продолжила: — Я предвижу свою смерть. Император рано или поздно съест меня, когда ему надоест моя красота. Я просто надеюсь, что ты сможешь вырасти в безопасности. Ты такой талантливый, и со статусом сына императора ты сможешь хорошо жить в человеческом обществе.

— Как мать, я действительно хочу, чтобы ты прожил свою жизнь как человек и никогда не узнал о своей настоящей личности. Лишь бы ты был в безопасности. Я не хочу, чтобы ты взваливал на свои плечи всю тяжесть ненависти и становился на трудный путь мести. Ты наполовину человек, неважно, какую сторону ты выберешь, это причинит тебе огромную боль.

— Но мне так жаль, дитя мое, — вздохнула королева. — Я мать и королева морского народа. У меня есть свои обязанности.

— Я записала это из последних сил и отправила русалкам. Я сказала, что если в течение тридцати лет не родится ни один правитель, то пусть они найдут тебя с этим кристаллом памяти.

— Как только у морского народа не будет правителя более тридцати лет, вся раса будет слабеть, пока не вымрет полностью. Я подумала, что если в течение этого периода появится новый правитель, то ты сможешь жить как человек всю свою жизнь, и выживание морского народа не будет иметь к тебе никакого отношения. Но если нет… если ты получил этот кристалл памяти, значит, у русалок нет правителя. И я, их королева, не могу наблюдать за полным уничтожением моей расы, зная, что мой сын – правитель, — королева закрыла глаза и пролила слезу, которая вскоре превратилась в круглую жемчужину.

— ...Прости, Вэйлян, что взваливаю на тебя это. Пожалуйста, спаси их. Они твой народ. Это люди, которых твоя мать защищала всю свою жизнь.

— Твою печать можно сломать, используя бусину на скипетре, слезинку русалки. Она вернет тебе твой истинный облик и даст еще больше силы. Когда ты сломаешь печать, свеча долголетия русалки возродится.

— Ты — надежда русалочьего народа.

— Вэйлян, дитя мое, — королева, наконец, посмотрела в его сторону нежным взглядом. — Мне жаль, что я не могла наблюдать, как ты растешь, и я не могла обеспечить тебе материнское тепло, но я прошу тебя взять на себя такую тяжелую ответственность. Мне жаль, и… я люблю тебя.

С этими словами фигура королевы начала исчезать. Кристалл, который хранил воспоминание более чем двадцатилетней давности, внезапно потерял свой свет, выполнив свою миссию, прежде чем превратиться в пепел и рассыпаться перед Янь Вэйляном.

Глава Янь Вэйляна вспыхнули. Он протянул руку, словно хотел что-то поймать, но схватил только горсть пепла.

Он долго смотрел в пол.

Неудивительно, что он так хорошо плавал; неудивительно, что он мог задерживать дыхание под водой на два часа, чего не могли другие альфы; неудивительно, что он был непобедим, сражаясь в воде; неудивительно, что у него была склонность к воде; неудивительно, что его ментальные способности намного превосходили способности обычных людей…

Оказалось, что он не был полностью человеком.

...Его мать.

Люди не могли хорошо переварить силу плоти русалок. Если бы они съели слишком много, их тела были бы перегружены ментальной силой, и они бы умерли.

Плоть правителя русалок давала отличный заряд бодрости, но ее можно было съесть только один раз.

Если бы... мать не превратила его в человека, его так называемый отец съел бы его, и тогда его мать осталась бы жива. Она была так прекрасна, что император не хотел убивать ее.

И все же его мать решила запечатать его.

Сделав этот выбор, она пожертвовала своей жизнью и выбрала судьбу быть съеденной.

Таким образом, погасшая свеча долголетия символизировала смерть королевы.

Янь Вэйлян слегка дрожал, держа пепел в руке. Зола просачивалась сквозь пальцы, как песок, который невозможно удержать.

Глаза Брента давно покраснели, поскольку он не мог удержаться от рыданий. Его слезы катились одна за другой, превращаясь в белые жемчужины.

— Ее Величество... —  Брент стиснул зубы. Он знал, что королева пропала, и существовала вероятность того, что она мертва. Но узнать, что ее заживо съел император человеческой расы!

Брент привык жить в очень простом мире. Старейшины ненавидели человечество, но никто не упоминал о трагедии тех лет, поскольку боль была слишком большой.

Увидев такое воспоминание, Брент мог только представить, через что прошла его раса.

Сербия изо всех сил пытался утешить его. Но они оба знали, что тот, кто сейчас больше всего нуждался в утешении, был третьим принцем.

Как человек, Янь Вэйлян, взял на себя ответственность за королевскую семью. Он ненавидел распадающуюся империю, но не хотел, чтобы семья Янь печально ушла в небытие. Он не нравился императору и осложнял ситуацию принцу, балансируя между властью военных и кабинета министров, борясь в сложном водовороте. Он сражался против Федерации, сражался против зергов, он и так взвалил на свои плечи слишком много.

Но теперь он оказался обременен будущим морского народа?

Шутка ли?

Человеческая раса, которую он хотел защитить, уничтожила другую половину его родословной.

Империя и Федерация враждовали между собой, но морской народ был принят Федерацией.

Как человек, в жилах которого текла кровь и людей и русалок, он мог дышать как на суше, так и в воде, но эти две идентичности душили его.

...Шутка ли?

Янь Вэйлян прикрыл глаза; его длинные ресницы слегка задрожали, и он почувствовал, какими холодными и влажными были его ладони. Никогда в жизни ему не было так грустно.

Что делать?.. Что же ему делать?

_

— Ваше Высочество, —  Дверь внезапно открылась, и на пороге появился Цзи Ю, сидящий в инвалидном кресле. Инвалидное кресло вкатилось внутрь, и дверь за ним немедленно закрылась.

Сербия и Брент сразу же настороженно посмотрели на Цзи Ю.

Брент спросил:

— Как ты сюда попал?!

Цзи Ю ответил:

— Это территория семьи Цзи.

...Он был прав. Какой бы хорошей ни была звукоизоляция, она не могла защитить от своего создателя, семьи Цзи.

Сербия нахмурился.

— Как много ты слышал?

Этот вопрос касался личности Его Третьего Высочества: если Цзи Ю услышал то, что не должен был…

Цзи Ю ответил:

— Все.

Эти комнаты в семье Цзи казались безопасными и конфиденциальными, но только для посторонних. Правда заключалась в том, что семья Цзи точно знала, о чем говорили гости внутри.

Он выглядел как обычный бизнесмен, но то, что он делал, ничем не отличалось от деятельности организации, занимающейся сбором разведданных.

Янь Вэйлян опустил руки. По выражению его лица нельзя было заметить ничего странного, за исключением легкой бледности кожи.

— Семья Цзи, довольно смелая.

Сказав это, он был готов стереть память Цзи Ю своей ментальной силой.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, —  улыбнулся Цзи Ю. — Семья Цзи верна только вам.

Янь Вэйлян взглянул в его сторону и ментальная сила, которую он собрал, рассеялась.

Семья Цзи сохраняла нейтралитет в течение стольких лет. Почему сегодня ситуация изменилась?

Цзи Ю взглянул на Брента и Сербию. Брент только что плакал и рассыпал жемчужины по всему полу. Он сказал с улыбкой:

— Почему ты плачешь? Если ты хочешь притворяться человеком, ты должен хорошо скрывать свою личность.

Брент обиженно возразил:

— Ты не русалка, тебе не понять мое нынешнее душевное состояние! —  увидев послание, оставленное Ее Величеством, он почувствовал печаль, достаточно сильную, чтобы пробрать его до костей. Даже его дружелюбие к человечеству стало меньше, чем раньше.

— Кто сказал, что нет? —  Пока Цзи Ю говорил, он раскрыл тонкое одеяло у себя на коленях.

…Под одеялом был травянисто-зеленый рыбий хвост.

Брент шокировано воскликнул:

— Ты на самом деле ебаная рыба!

— ...

Цзи Ю улыбнулся.

— Заткнись, толстолобый*.

(*здесь небольшой каламбур, на самом Брент назвал Цзи Ю травяным карпом (белым амуром), который состоит из двух иероглифов «трава» и «рыба», трава в китайской цензуре используется вместо слово «ебать», а Цзи Ю в ответ использовал слово толстолобик, которое буквально можно перевести как толстая рыбья голова (я заменила на толстолобый, что значит тупой), т.е. в этом диалоге они довольно сильно оскорбили друг друга, используя названия рыб)

Маленькая сценка:

Брент: Какое отношение я имею к толстолобику?

Цзи Ю: Какое отношение я имею к травяному карпу?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/13206/1177495