Готовый перевод Jianghu Name Da / Злоключения молодого господина Чжу в Цзянху [❤️] [Завершено✅]: Глава 27.2

Три дня спустя все прибыли в город. Поскольку в этом городе было много колодцев, он так и назывался — город Десяти тысяч колодцев. Не столь важный, как город Белой вершины, но здесь тоже хватало постоялых дворов и винных лавок, и в целом город был довольно оживлённым.

Арендованные жилища дворца Одинокого пика и резиденции семейства Чжу по-прежнему располагались рядом.

Чжу Яньинь, уставший после дневного перехода, поужинал и собрался лечь спать пораньше, как вдруг за дверью раздался печальный голос Чжу Сяосуя:

— Мастер дворца Ли, уже так поздно...

Так и слышалось: и зачем ты снова припёр… пришёл?

Но, конечно, воспитанный книжный мальчик этого не сказал.

Чжу Яньинь открыл дверь. Он только что принял ванну, поэтому был одет легко: поверх ночной рубашки накинул халат, что делало его фигуру ещё более хрупкой.

Хотя Чжу Сяосуй очень хотелось, чтобы мастер дворца Ли сказал всё, что нужно, прямо у порога, надежды называются надеждами именно потому, что, хоть они и прекрасны, осуществить их не так-то просто. Поэтому ему оставалось лишь смотреть, как его господин впускает этого Великого Демона в комнату, что вызывало у него глубокое чувство досады.

Чжу Яньинь нашёл деревянную шпильку, чтобы собрать свои слегка влажные волосы, и велел слугам принести чайник:

— Мастер дворца Ли, вы хотели меня видеть по какому-то делу?

Ли Суй протянул ему кинжал — тот самый, белый, под названием Рассекающий снег.

Чжу Яньинь подумал: «Отлично, ты наконец наигрался, а мне эта маленькая вещица очень нравится».

Мастер дворца Ли сохранял свой обычный вид «я великая смертоносная глыба льда» и сказал:

— Я затупил его.

Чжу Яньинь: «?»

Он вытащил лезвие из ножен и остолбенел. Это он называет «затупил»? Это же теперь тонкая железная палочка!

Ли Суй на самом деле хотел сохранить хоть какую-то форму кинжала, но Рассекающий снег был слишком тонким — от лезвия и выше не было ни одного приличного по толщине участка. Учитывая, что этот белоснежный глупец мог запросто порезаться, пока чистит что-то... в итоге получилось вот так.

Чжу Яньинь: «...»

Ли Суй поднял чашку, выпил чай и ушёл, не дожидаясь благодарностей.

Второй молодой господин Чжу всё ещё скорбел: «Мой кинжал...»

Чжу Сяосуй заглянул в комнату:

— Господин, может, отдохнёте?

Чжу Яньинь без энтузиазма согласился, уже планируя, где бы купить себе новый клинок.

Чжу Сяосуй быстро приготовил ему постель и тщательно вытер волосы:

— Завтра можно не вставать рано. Все секты будут пополнять запасы провизии, так что вы сможете поспать подольше. Я слышал, что в городе есть древний колодец, которому уже несколько сотен лет. Он огромный, а рядом с ним много винных лавок, где делают цветочное вино. Может, купим немного и отправим в Цзяннань, чтобы наши в резиденции тоже попробовали.

Большое хозяйство — большие и человеческие отношения. Хотя Чжу Сяосуй был молод, он хорошо разбирался в таких делах.

Чжу Яньинь кивнул, натянул одеяло до подбородка, немного подумал о своих делах и незаметно уснул.

Во сне ему тоже снился колодец.

Тёмный, мрачный, а вокруг толпа людей шумно кричала:

— Колодец! Колодец!

Что может быть такого волнующего в колодце? Второй молодой господин Чжу, раздражённый шумом, хотел закрыть уши, но случайно ударился о столбик кровати.

— Ай...

Чжу Яньинь сел, потирая ушибленное место. На столике у кровати слабо мерцал светильник.

Колодец оказался сном, но шум за окном был реальным. И он не прекращался.

— Быстрее! В район колодца!

— Эй, вы!

— Поторапливайтесь!

Снаружи поднялся настоящий переполох.

Чжу Яньинь в мягких туфлях подбежал к окну. На улице факелы выстроились в длинную цепь, как будто это была ночь Пятнадцатого дня первого месяца*. Но, присмотревшись, он понял, что это не праздничное шествие с фонарями. Все лица были полны тревоги — явно произошло что-то серьёзное.

П.п.: пятнадцатый день первого месяца (正月十五) — это Праздник фонарей (元宵节), который отмечается в Китае в завершение празднования Лунного Нового года. Это один из самых ярких и красочных праздников в китайской культуре.

В колодце нашли тело.

Трое из четырех молодых героев знатных семей, которые недавно отправились навестить мастера Чаньцзи, были задушены и брошены в древний колодец. Если бы не стая бродячих собак, которые учуяли запах и начали лаять у колодца, их, возможно, никто бы и не нашёл, пока они не превратились бы в скелеты.

Чжу Яньинь удивился:

— Они умерли?

— Да, и это ужасно, — сказал Чжу Сяосуй. — Остался только один, по имени Лю Сиян, которого пока не нашли. Неизвестно, сбежал ли он, или он сам убийца, или его тоже убили и бросили в другой колодец. В общем, сейчас все его ищут, и власти уже отправили стражников на поиски.

Чжу Яньинь взял халат:

— Я пойду посмотрю.

Чжу Сяосуй испугался:

— Какое это имеет отношение к нам? Мёртвые — это плохая примета, да ещё, возможно, это связано с Храмом Огня. Зачем вам влезать в эту историю?

Чжу Яньинь поспешно завязал пояс:

— Я и не хочу никуда влезать.

Но вместе с этими четырьмя несчастными в путь отправился и Тань Шуцю. Теперь, когда произошло это убийство, разве могла секта Синей волны избежать участия? Судя по характеру Тань Шуцю, он, вероятно, уже испугался до полусмерти или, что ещё хуже, мог быть обвинён в убийстве. Нужно обязательно взглянуть на ситуацию.

Чжу Сяосуй не смог переубедить своего господина и приказал всем слугам следовать за ними. Когда Чжу Яньинь выходил из дома, он буквально столкнулся с Ли Суем, который спускался по лестнице.

Ли Суй: «...»

— Господин, повозка готова, — вмешался Чжу Чжан. — Отправляемся?

Ли Суй не совсем понимал этого старика: когда не нужно, он устанавливает кучу правил насчёт еды и питья, а когда нужно вмешаться, он просто отпускает ситуацию. Кто вообще отправляется смотреть на мертвецов посреди ночи?

Чжу Яньинь объяснил:

— Я хочу проведать молодого мастера Таня. Кажется, он остановился на постоялом дворне «Счастье Чжао».

— Сейчас он, вероятно, уже на месте преступления, — сказал Ли Суй, разворачиваясь. — Пошли.

Чжу Яньинь кивнул и побежал за ним.

Ночь была холодной.

На улицы высыпало много людей из разных сект, не говоря уж про горожан, везде была давка. Повозки резиденции семейства Чжу, независимо от их размера, не могли проехать.

Ли Суй посадил Чжу Яньиня на своего коня, и они поскакали галопом в район колодца.

Улицы были освещены огнями факелов, словно огненный дракон.

http://bllate.org/book/13193/1176363