Готовый перевод Jianghu Name Da / Злоключения молодого господина Чжу в Цзянху [❤️] [Завершено✅]: Глава 24.2

Ли Суй поставил Чжу Яньиня на землю.

Это была самая высокая точка Тройного пика, место, куда редко ступала нога человека. На земле густо росла дикая трава, уже вытянувшаяся на целый чи в высоту, и повсюду цвели маленькие желтые и белые цветы. Бабочек здесь не было, зато было множество птиц, чьи трели звучали звонко и мелодично. В книгах говорилось: «Благоухающие травы свежи и прекрасны, опадающие лепестки кружатся в воздухе», и это место было похоже на описанное, только вместо рыбака из Улина* здесь был мастер дворца Ли, который всегда казался холодным и равнодушным, словно в его сердце скрывалось десять тысяч историй.

П.п.: Отсылка к классическому произведению Тао Юаньмина «Персиковый источник» («桃花源记»), в котором рассказывается о рыбаке из Улина, который случайно находит скрытый от мира райский уголок — «Персиковый источник», идеализированный мир, где люди живут в гармонии и счастье.

Когда образованные люди собираются вместе, чтобы полюбоваться пейзажами и встретить осень, они обсуждают древность и современность, сочиняют стихи и выражают чувства. Они могут пускать чаши с вином по извилистому ручью или гулять по мосткам, играть в тоуху (древняя китайская игра, где игроки метают стрелы в сосуд), ездить верхом и петь, пока не исчерпают всю красоту цветов, — всё ради того, чтобы насладиться свободой и раскрепощением.

Но когда образованный человек отправляется в путешествие с человеком из мира цзянху, все эти занятия кажутся уже не такими уместными. Поэтому Чжу Яньинь неловко спросил:

— Может, отдохнём немного?

Ли Суй сбил с ветки спелую «красную змею с гнилой головой» и бросил её Чжу Яньиню.

Чжу Яньинь поймал фрукт, поблагодарил, но не стал есть.

Потому что он не был вымыт.

Ли Суй недовольно спросил:

— У всех учёных столько же причуд, как у тебя?

Второй молодой господин Чжу мысленно возразил: «Разве любовь к чистоте — это причуда?», но он не осмелился сказать это вслух, поэтому просто промычал «угу», заставив всех учёных мира нести этот груз.

Так называемая «красная змея с гнилой головой» была, вероятно, дикой грушей. Она выглядела некрасиво, но была вкусной. Воины мира боевых искусств ели дикие фрукты, не моя и не очищая их.

Ли Суй протёр фрукт и прямо на глазах у Чжу Яньиня откусил кусок.

Южный аристократ Чжу Яньинь: «...»

Ли Суй спросил:

— Ты точно не будешь?

Чжу Яньинь сглотнул. Ему хотелось пить, и он хотел есть, но фрукт не был чистым.

Ли Суй протянул руку:

— Здесь нет ручья. Если не будешь есть, выброси.

Чжу Яньинь отступил на два шага:

— У меня есть нож.

Ли Суй усмехнулся и больше не обращал на него внимания, прислонившись к дереву и наслаждаясь лёгким ветерком.

Через некоторое время Чжу Яньинь тоже сел рядом с ним и достал из рукава изящный белый нож. В сложенном виде он был всего несколько цуней в длину, а его ножны были тонкими и изящными. Это был Рассекающий снег, созданный мастером оружия с Южных морей. Если в мире цзянху такие клинки использовали для убийств, то второй молодой господин семьи Чжу применял его для того, чтобы чистить груши.

И он делал это не очень умело.

Ли Суй посмотрел на него и спросил:

— Ты знаешь, что этим ножом можно легко отрезать палец, даже не прилагая особых усилий?

Чжу Яньинь остановился и озадаченно спросил:

— Правда? Старший брат не сказал мне об этом, когда дарил.

Ли Суй нахмурился:

— У вас плохие отношения?

Чжу Яньинь: «...»

Старший брат семьи Чжу, находясь далеко на юге, вдруг почувствовал озноб.

Любимый младший брат отправлялся в дальнее путешествие, и старший брат, наняв мастеров для его защиты, всё ещё беспокоился. Он купил этот нож Рассекающий снег и отдал его брату, чтобы тот всегда носил его с собой. В то время он думал только о том, что острое лезвие может легко разрезать что угодно, но не учел, что его беззащитный брат может случайно порезать себя.

Ли Суй взял нож и очистил оставшуюся половину груши, чтобы Цзян Шэнлинь не повесился, увидев своего благодетеля с окровавленными руками.

Чжу Яньинь ел очень аккуратно, почти беззвучно. Он сидел под деревом, белый и опрятный, и вскоре в его руке осталась только маленькая косточка.

Ли Суй спросил:

— Хочешь ещё?

Чжу Яньинь, не привыкший к тому, что мастер дворца Ли не хмурится и не ворчит, честно ответил:

— Хочу.

Ли Суй очистил для него вторую грушу.

Через некоторое время он очистил и третью.

Когда он уже собирался сорвать четвёртую, Чжу Яньинь, чей живот был полон груш, почти беззвучно отрыгнул и замотал головой:

— Я сыт.

Ли Суй вернул ему нож и лёг на траву, положив руки под голову и глядя на голубое небо.

Чжу Яньинь тщательно вытер Рассекающий снег, а обернувшись, обнаружил, что человек рядом с ним уже спит.

Спящий мастер дворца Ли был редким зрелищем, ведь злодей, казалось бы, не должен отдыхать, отвлекаясь от своей миссии по уничтожению мира. Любопытный Чжу Яньинь не смог удержаться и посмотрел на него ещё раз… и ещё, а потом снова.

Кожа Ли Суя была бледной, почти без румянца, и он сам напоминал кусок льда, всегда холодный, даже во сне. Его рука лежала под головой, а пальцы, тонкие и длинные, с лёгкими мозолями на костяшках, идеально подходили для меча Сянцзюнь.

Чжу Яньинь приблизился ещё немного, желая на месте убедиться, правда ли, что мастера во сне не дышат, как писали в восьми из десяти книг.

Внезапно Ли Суй спросил:

— Насмотрелся?

Чжу Яньинь, застигнутый врасплох, чуть не перестал дышать сам.

Ли Суй встал:

— Пойдём, нужно возвращаться.

Чжу Яньинь послушно кивнул, сорвал ещё один фрукт и решил отдать его Цзян Шэнлиню.

Когда они спускались с горы, слуги семьи Чжу всё ещё ждали на прежнем месте.

Снежный ворон подбежал и ласково толкнул Чжу Яньиня, совершенно не обращая внимания на своего хозяина.

Ли Суй уже не хотел тратить силы на то, чтобы учить этого коня, который ест дома, а копает наружу*. Хотя, если подумать, теперь это, скорее, конь, который ест снаружи и копает наружу.

П.п.: Ест дома, а копает наружу (吃里扒外) — идиома, означающая предательство или неблагодарность; работать на конкурентов, сотрудничать с противником.

Он машинально снова посадил Чжу Яньиня на коня и собрался возвращаться в деревню. Однако, проезжая мимо горного ущелья, они случайно столкнулись с группой из Альянса Улинь, которая как раз затеяла спор.

Так и прозвучал тот самый грозный вопрос, окутанный черным ветром и зловещей аурой.

Все: «…»

На сцене воцарилась тишина.

Половина людей была в шоке, а другая половина — в ужасе от того, как близко они подошли к смерти. Если бы удар был чуть сильнее, они бы уже лишились голов. При этой мысли все молча застыли на местах, опасаясь, что малейшая ошибка приведёт к их гибели.

Единственный, кто мог вздохнуть с облегчением, был предводитель Вань Чжуюнь. Он передал меч своему ученику и сложил руки в приветствии:

— Господин Ли, господин Чжу.

Ли Суй окинул взглядом окружающих и снова холодно спросил:

— О чём спор?

— Это... это мелочи, не стоящие вашего внимания, — тихо ответил ученик секты Чистого ветра. — Мы были глупы и побеспокоили господина Ли и господина Чжу.

Вань Чжуюнь, хотя и был недоволен их драчливостью и игнорированием его приказов, не хотел, чтобы отряд распался на полпути. Он махнул рукой, жестом приказав двум группам людей быстро уйти, больше не разговаривать и ничего не делать.

Все поняли намек и быстро разлетелись, как стая птиц. Судя по скорости, даже если бы они встретили самого Чи Тяня, они вряд ли смогли бы убежать так же быстро.

Слуги семьи Чжу подъехали на лошадях и осторожно предложили:

— Господин Ли, раз здесь ещё есть дела, может, мы заберём второго молодого господина?

— Не нужно.

Ли Суй не хотел оставаться с Альянсом боевых искусств. Он натянул поводья, развернул Снежного ворона и вместе с Чжу Яньинем вернулся в деревню.

Люди из Альянса боевых искусств смотрели, как фигура всадника постепенно исчезала вдали. Наглый, холодный, властный — даже согласившись вместе отправиться на север для уничтожения зла, он не считал остальные секты своими союзниками. Он даже не утруждал себя соблюдением формальностей: приходил и уходил, когда хотел.

Один из учеников недовольно пробормотал:

— Он совершенно не уважает нас.

— Заткнись! — тихо отругал его Вань Чжуюнь. Он снова посмотрел на конец горной тропы и с сожалением произнёс: — Ему действительно не нужно никого уважать. Если бы у тебя была хотя бы десятая часть его таланта, тебе тоже не нужно было бы никого уважать.

Эти слова были похожи на те, что Пань Шихоу говорил Пань Цзиньхуа. Или, точнее, все, кто видел мастерство Ли Суя, думали и завидовали тому же — одна десятая, хотя бы одна десятая его способностей!..

Ученик всё ещё был недоволен:

— Но впереди долгий путь. Если мастер дворца Ли будет продолжать в том же духе, то предводитель...

Вань Чжуюнь вздохнул:

— Мастер Ли привык поступать по-своему, но второй молодой господин Чжу, кажется, более сговорчив. Давайте сначала наладим с ним отношения, а потом постепенно обсудим будущее.

Автору есть что сказать:

Брыкающийся вороной: сломя голову мчится вперёд.

Нефритовый Лев: гарцует.

http://bllate.org/book/13193/1176356