Готовый перевод Jianghu Name Da / Злоключения молодого господина Чжу в Цзянху [❤️] [Завершено✅]: Глава 19.1

Все слуги семьи Чжу считали, что гора Поющего Феникса очень хороша, тихая и спокойная, подходящая для восстановления сил после болезни, но ничего не поделаешь, божественный доктор хотел ехать, и остальным оставалось только следовать за ним. За день до поездки Чжу Чжан нашёл Цзян Шэнлиня и спросил напрямую:

— Поедет ли мастер дворца Ли с нами, он всё ещё не закончил с этим делом? Ах-ах, это действительно тяжело, постоянно жить на постоялом дворе — не выход, как насчёт этого: мы купим для мастера дворца Ли красивый дом, достойный такого господина, как мастер дворца Ли, там тоже можно жить в большем комфорте.

Цзян Шэнлинь посочувствовал старому верному управляющему и сказал:

— Нет необходимости, мастеру дворца Ли не нужен большой дом.

Чжу Чжан поспешил добавить:

— Или мы можем построить новый дворец Одинокого пика на вершине горы!

В любом случае, пока мы можем держать его подальше от моего господина, всё обсуждаемо.

Цзян Шэнлинь почувствовал, что у него зазвенело в ушах:

— Погоди-ка, что ты только что сказал?.. Построить что?

Чжу Чжан по-прежнему пристально смотрел на него, добродушный и благожелательный, всё его тело излучало притягательный свет богатого человека из Цзяннани.

Просто это очень больно.

***

Вечером Ли Суй также узнал о том, что «если он хочет остаться, то может получить новый дворец Одинокого пика», и его лицо закаменело. Он знал, что многие люди в цзянху боялись его, но никогда не считал, что в таком страхе есть что-то плохое. Но семья Чжу была другой. В отношении него люди семьи Чжу, помимо того же страха и холодности, что и у других, испытывали также весьма очевидную неприязнь. Возможно, другие не считали её очевидной, но мастер дворца Ли ясно видел это.

А Цзян Шэнлинь всё ещё увлечённо болтал:

— Думаешь, господину Чжу действительно невозможно купить секту Демонического культа?

Ли Суй холодно фыркнул и, взмахнув рукавами, вышел из гостевой комнаты, подол его чёрной мантии поднял ледяной ветер.

Во дворе слуги собирали сохнущие одеяла и, увидев этого неблагодарного господина, поспешно отступили в стороны. Они затаили дыхание и опустили руки, не смея сделать ни малейшего лишнего движения, ожидая его ухода, чтобы продолжить свою работу.

Ли Суй прошёл через маленький дворик, мельком взглянул на белоснежное пушистое одеяло, висевшее в лунном свете, и внезапно остановился на месте.

Слуга был так напуган, что его сердце заколотилось где-то в горле.

Ли Суй протянул руку, сжал мягкий хлопок, расправил глубокие и мелкие складки и отошёл.

В глазах слуги застыло недоумение: людей из цзянху действительно трудно понять.

Рано утром следующего дня караван семьи Чжу отправился от горы Поющего Феникса, а вскоре после него по той же дороге двинулся и отряд дворца Одинокого пика, направляясь на северо-восток, в Снежный город.

Пань Шихоу и Пань Цзиньхуа стояли у городских ворот и смотрели, как караван исчезает в конце горной дороги.

Шея Пань Цзиньхуа была ранена духовной энергией меча Ли Суя в тот день и всё ещё оставалась замотана плотной белой тканью, поэтому его речь была невнятной:

— Нам всё ещё нужно следить за деревней Шанжу?

— Мы не только должны следить за ней, но и попросить людей из дворца Одинокого пика присматривать за ней вместе с нами, — ответил Пань Шихоу и сказал: — Чжан Шэнь вымачивается в ядовитом супе, должно быть, он практикует какую-то злую технику. Если ты избавишься от него, то сможешь прославиться в мире боевых искусств.

Пань Цзиньхуа не был впечатлён:

— Больного старика, чьё дыхание сбивается, привязанного в чане, не так-то просто убить.

— Заткнись, идиот! — выругался Пань Шихоу: — Если ты убьёшь его сейчас, кто об этом узнает?

Пань Цзиньхуа заколебался:

— Тогда…

— В цзянху наиболее популярно наказывать зло, поощрять добро и поддерживать справедливость, — наставительно сказал ему Пань Шихоу. — Нужно сначала дождаться, когда он выйдет из ворот, взбудоражит город Белой вершины или даже весь цзянху, а затем принять меры по устранению зла, чтобы завоевать уважение людей. В этом мире самое ужасное — делать то, о чём никто не знает, понимаешь?

Пань Цзиньхуа склонил голову:

— Да.

Пань Шихоу подумал о великом таланте Ли Суя, который делал его непобедимым без каких-либо усилий, а затем посмотрел на своего сына, который был посредственностью и мог полагаться только на собственное трудолюбие, и тяжело вздохнул в своём сердце.

По горной дороге медленно двигался караван семьи Чжу. Поначалу Чжу Чжан беспокоился, что люди из дворца Одинокого пика находятся так близко к его господину, не навлекут ли они снова беду, но потом в течение шести дней подряд путешествие было спокойным и мирным, и постепенно он почувствовал облегчение и немного расслабился. Во второй половине седьмого дня, когда над вершинами гор появились тёмные облака, Чжу Чжан нашёл пустое подворье в соседнем городе, намереваясь укрыться от ветра и дождя, а завтра снова двинуться в путь.

Вскоре после спокойного размещения и отдыха во двор въехали люди из дворца Одинокого пика.

Чжу Чжан: «...»

Чжу Чжан посмотрел на холодное и маньячное выражение лица великого мастера дворца Ли «Сегодня в горах будет дождь, поэтому я собираюсь съесть одного человека». Слова «Мы уже выкупили этот двор» были готовы сорваться с его языка, но всё же он промолчал, однако всё и так было понятно, без слов, стоило только взглянуть на выражение его лица.

Цзян Шэнлинь вышел вовремя, чтобы прояснить ситуацию. Он весело помахал рукой и подумал, что всё равно место очень большое, в тесноте да не в обиде, давайте, давайте, вы на этой половине, мы на той, быстро привязывайте лошадей.

Наконец Ли Суй разлепил губы и холодно уронил:

— Если позже ты не будешь практиковать медицину, я могу отправить тебя в деревню, чтобы ты помогал проводить красные и белые банкеты*. Специально будешь отвечать за то, чтобы весело пробираться среди толпы людей и поедать всё подряд, постоянно спрашивая: «Хорошо ли вы едите и пьёте? Хорошо ли вы едите и пьёте?»

П.п.: свадьбы и похороны, красный цвет надевали молодожены, а в белый траурный цвет облачали покойников.

Цзян Шэнлинь закатил глаза:

— Ну да, кого я пытаюсь уберечь от дождя? Это же чёрт знает что! Бля! Яркая луна освещает сточную канаву!*

П.п.: 明月照沟渠 — это идиоматическое выражение используется для описания ситуации, когда что-то прекрасное, благородное или ценное (в данном случае — свет луны) направлено на что-то недостойное, низкое или неблагодарное (сточная канава). Она выражает разочарование или сожаление о том, что добро, усилия или таланты тратятся впустую или не ценятся. В русском языке аналогичным выражениями являются: «Метать бисер перед свиньями» и «Лить воду в решето»

Нашла народную песню и радиодраму «Канава», а анлейтор пишет, что это "часть предложения из главы 31 романа Гао Мина «Сказка о Пипе» (琵琶记): «Изначально я направил свое сердце к яркой луне, но яркая луна освещает канаву».

Я не знаю кому верить, оставляю это на ваше усмотрение. Песня, кстати, красивая))

明月高悬照沟渠，

清辉洒下映清波。

微风拂过泛涟漪，

月光流动似银梭。

渠水潺潺流不断，

滋润两岸花草欢。

青蛙跳跃声声脆，

夜色静谧乐融融。

明月如钩勾住影，

渠水似玉连成屏。

一派和谐美景现，

天地间似一幅画。

月华如水泻人间，

沟渠清辉永流传。

明月照沟渠之景，

美得令人流连忘返。

Лунный свет струится в канаву

Луна в вышине освещает канаву,

Очищая ее чистой волной.

Легкий ветерок гонит рябь,

Лунный свет струится, как серебряное веретено.

Вода в канаве журчит непрестанно,

Увлажняя цветы и траву.

Лягушки прыгают, издавая звонкие звуки,

Ночь тиха и полна гармонии.

Луна, словно крючок, цепляет тень,

Вода в канаве, как нефрит, сливается в экран.

Является картина всеобщей гармонии,

Подобная картине на земле и небе.

Лунный свет течет в мир, как вода,

Чистый свет канавы будет вечно течь.

Лунный свет струится в канаву,

Такая красота заставляет задержаться и восхититься.

http://bllate.org/book/13193/1176345