Готовый перевод Jianghu Name Da / Злоключения молодого господина Чжу в Цзянху [❤️] [Завершено✅]: Глава 7.1

Проводив Цзян Шэнлиня, Чжу Яньинь обдумывал разговор между ними и всё больше чувствовал, что он как-то связан с сектами цзянху. Возможно, у него действительно были какие-то отношения с Ли Суем на протяжении многих лет… Нет, наверное, они просто старые знакомцы.

Он взял метёлку из куриных перьев, лежавшую у кровати, и дважды взмахнул ей, как мечом, пытаясь отыскать былую тень владения боевыми искусствами.

По стечению обстоятельств Чжао Минчуань в этот момент толкнул дверь и, входя, удивлённо спросил:

— Что делает этот добродетельный брат?

Чжу Яньинь спокойно посмотрел на него и как ни в чём не бывало ответил:

— Пыли так много, что я просто задыхаюсь, вот и решил от неё избавиться.

— Это же самый чистый постоялый двор в городе, — недоумённо приподнял брови Чжао Минчуань и налил ему чашку тёплой воды со словами: — Боюсь, что место для проживания лучше, чем постоялый двор Фу Маньмэня, есть только во дворце Одинокого пика.

Чжу Яньинь воспользовался случаем, чтобы спросить:

— Видя реакцию божественного доктора Цзяна, брат Минчуань тоже думает, что мои отношения с владыкой дворца Одинокого пика непростые?

Чжао Минчуань: «…»

— Я не знаю.

После прошедших двух дней, наполненных слухами и промыванием мозгов, Чжао Минчуань на самом деле несколько подозрительно относился ко всему происходящему. К тому же он только что получил ещё одно письмо, где стояла огненная печать лидера Альянса Улинь, Ван Чжуюня, и его почерком было ясно изложена просьба к Чжу Яньиню пригласить мастера Ли из дворца Одинокого пика через три дня прийти в Зал Совета и обсудить со всеми героями вопрос о секте Демонического культа.

У Чжу Яньиня зазвенело в ушах, и он слабым голосом переспросил:

— Я должен пригласить мастера Ли? Но я даже не знаю, где находится дворец Одинокого пика, может быть, за городом, где-нибудь на горе Цюаньшань?

Чжао Минчуань поправил его:

— Дворец Одинокого пика находится не на вершине горы, это подземный дворец, построенный сотни лет назад.

Чжу Яньинь удивился:

— Почему тогда он называется дворцом Одинокого пика*? Разве «Одинокий пик» не используется для описания высоких и крутых гор?

Чжао Минчуань: «…»

— Не знаю, может быть, он вырыт глубоко вниз?

Чжу Яньинь подумал: «Ничего страшного, вы, жители цзянху, действительно не читаете книг, но зато обладаете другими талантами!»

Но вопрос, имеет ли построенный под землёй дворец Одинокого пика право называться дворцом Одинокого пика или нет, очевидно, их двоих явно не волновал, главным было то, что личное письмо от лидера Альянса боевых искусств было отправлено, но было непонятно, что делать дальше.

Чжу Яньинь — новичок в мире боевых искусств, но он не особо высокого мнения о самом искусстве, поэтому взял на себя инициативу, чтобы спросить:

— Должен ли я пойти на встречу с мастером дворца Ли?

Чжао Минчуань поспешил отговорить его:

— Почему бы сначала не написать письмо, чтобы выяснить, что происходит?

Чжу Яньинь решил, что так действительно будет лучше.

Поэтому он достал из шкафа лакированную шкатулку из красного дерева, и когда открыл её, то комната наполнилась ярким ароматом. Чжао Минчуань удивился:

— Это что, бумага из цветков персика?

— Это бумага «Весенний бриз», которая встречается реже, чем бумага из цветка персика, — ответил Чжу Яньинь и вручил ему один из листов. — Видишь, на свету можно увидеть слабые узоры цветов, как весенний пейзаж в марте на юге реки Янцзы. Используя его, чтобы написать старому другу, это будет точно так же, как стихотворение поэта, в котором говорится о дарении весенней веточки.

Не сказать, что лист бумаги стоил тысячи золотых, но цена все равно потрясала. Почерк Чжу Яньиня — изящный и чёткий, идеально подходящий к мартовскому весеннему настроению, заключённому в этом листе бумаги. А учитывая, что ситуация всё ещё неопределённая, он не стал слишком бурно выплёскивать свои чувства в письме, расписывая несуществующие воспоминания, а лишь подробно изложил просьбу лидера Альянса боевых искусств и спросил Ли Суя, готов ли он отправиться туда, чтобы обсудить последователей секты Демонического культа.

— И это всё? — уточнил Чжу Яньинь, передавая конверт.

Чжао Минчуань не был в этом уверен:

— Давай сначала попробуем это. Даже если он жестокий, я не думаю, что он не прочтёт письмо. В худшем случае он просто забудет о нём, а это не такая уж большая потеря.

Так что это цветущее письмо было окутано весной, завёрнуто в тревогу второго молодого господина Чжу и отправлено во дворец Одинокого пика.

***

Ли Суй откинулся на спинку каменного трона и спросил:

— Что там написано? Что он написал?

Цзян Шэнлинь быстро прочёл и ответил:

— Это приглашение в Альянс боевых искусств.

Ли Суй посмотрел на лист письма нежно-розового цвета и с отвращением нахмурился:

— Неужели Альянс боевых искусств пал так низко?

Цзян Шэнлинь рассмеялся:

— Это письмо от господина Чжу, члена благородной семьи из Цзяннани, который, естественно, эксцентричен в том, что он ест и во что облачается. Когда я лечил его, другая сторона предложила ему достаточно денег, чтобы купить кусок территории снежных равнин на северо-востоке, за смену очереди. Он отказался. А теперь он написал это письмо от имени мастера Вана, сказав, что все секты соберутся в Зале Совета через три дня, так почему бы тебе не… Почему бы тебе не пойти и не посмотреть?

Ли Суй презрительно фыркнул, не подтвердив, что пойдёт, но и не отказавшись.

П.п.: название дворец Одинокого пика или «Одинокого пика» (万仞мириады вершин, десять тысяч пиков) происходит от идиомы 孤峰绝岸, 壁立万仞 gū fēng jué àn bì lì wàn rèn Гу Фэн Цзюэ Ань Би Ли Одинокого пика. К сожалению, в русских источниках перевода нет, но я бы перевела как «тысячи отвесных пиков ограждают сушу» или «одинокая вершина возвышается над берегом, а скалы достигают десятка (-ов) тысяч ли», зато нашла на байду пояснение))

Итак, идиома используется для описания выдающихся талантов. Лю Су в «Новые речи династии Тан» спросил оппонента: «Все мастера прошлого были хороши в отображении красоты тех времён. Осмелюсь спросить, кто был первым?» Сюй Цзянь ответил: «Ли Цяо, Цуй Жун, Сюэ Цзи и Сун Чживэнь — все они подобны чистому золоту и прекрасному нефриту, с этим ничего нельзя поделать, а богатые сочинения Цзя Мо подобны отвесным вершинам и обширным берегам, с тысячами высоких стен, поднимающихся к облакам, в них слышны отзвуки грома и молнии, такие настоящие/искренние и грозные!» Оба были поэтами, чиновниками и выдающимися деятелями династии Тан и составителями одного и того же официального собрания.

http://bllate.org/book/13193/1176321