Готовый перевод How Do Two Emperors Royally Smitten? / Как два императора влюбились друг в друга? [❤️] [Завершено✅]: Глава 30.1

Двор, в котором был заключен Хо Каншэн, находился как раз напротив комнаты Чжао Мяня. В ночи, если внимательно прислушаться, можно было услышать какие-то неясные звуки.

Хотя Хо Каншэн был заключен под стражу, он знал, что ни наньцзинцы, ни бэйюаньские собаки не убьют его, пока не получат от него сведения о сокровищах Западной Ся. Раз уж он попал в ловушку врага, то должен был сыграть свою роль по максимуму.

Терпя боль и держась за стену, Хо Каншэн с трудом продвигался к окну. Сквозь маленькую щелочку он выглянул наружу.

Это было действительно приятно видеть.

Сначала он заметил, как собака Вэй стучит в дверь Сяо Цзюэ. Вскоре после того, как он вошел в комнату, из нее начали доноситься звуки борьбы.

Свет свечей четко очерчивал тени двух людей, находившихся внутри. Один из них то и дело нападал с мечом, а другой уклонялся и отступал. Как вдруг тот, кто отступал, нашел подходящую возможность выхватить меч из руки другого, а затем, держа меч в одной руке, другой рукой он... обхватил талию противника и притянул его к себе.

Хо Каншэн был немного шокирован, но быстро нашел этому объяснение.

Должно быть, это проблема ракурса, с которого он наблюдал. Скорее всего, собака Вэй сильно ударил наньцзинца в живот.

Бэйюанец действительно сражался с посланником Наньцзина, и битва была очень ожесточенной. Ему стоило больших усилий переломить ситуацию.

Хо Каншэн почувствовал огромное облегчение. Он хотел посмотреть еще немного, но, к сожалению, свечи в комнате внезапно погасли и тени исчезли.

Хо Каншэн терпеливо ждал, но никакого движения не последовало.

Может быть, собака Вэй хотел убить его как свидетеля? Если так, то вражда между Бэйюанем и Наньцзином была завершена.

Хо Каншэн вернулся к кровати и лег, удовлетворенно закрыв глаза.

Его план посеять раздор наконец-то сработал. Хорошо, очень хорошо.

Однако Хо Каншэн не знал, что через полчаса в комнате Чжао Мяня снова зажегся свет.

От неожиданности Чжао Мяню стало не по себе. Он инстинктивно прищурил глаза и хотел прикрыть их тыльной стороной ладони, однако Вэй Чжэньфэн вдруг схватил его за запястье.

Чжао Мянь восседал на Вэй Чжэньфэне и недовольно жаловался:

— Так ярко... Что ты хочешь делать?

— Я хочу посмотреть на тебя.

Огонь свечи был не очень ярким и освещал лишь небольшое пространство, в котором находились два человека. Чжао Мянь купался в свете свечи, его глаза были расфокусированы, губы слегка приоткрыты, щеки и кончик носа покраснели, а в уголках глаз было немного влаги от слез.

Дыхание Вэй Чжэньфэна участилось.

— Достаточно, Вэй Чжэньфэн, — трудно сказать, чем был наполнен голос Чжао Мяня: болью или удовольствием, но даже в этот момент его слова звучали властно и угрожающе. — Больше не делай этого.

Вэй Чжэньфэн: «...»

Чжао Мянь снова высокомерно заявил:

— Я попросил тебя быть тише, разве ты не понимаешь?

Вэй Чжэньфэн поднял руку и убрал длинные волосы Чжао Мяня, которые рассыпались по его груди, за спину:

— А может, это тебе стоит замолчать?

***

Когда Чжао Мянь проснулся, его зрение наконец сфокусировалось. На мгновение ему показалось, что он чувствовал себя немного... непривычно.

Чжао Мянь снова закрыл глаза и принялся ощупывать себя. Убедившись, что ничего не чувствует в своем теле, он едва слышимо пробормотал:

— Наконец-то все… закончилось?

Сказав это, Чжао Мянь услышал приглушенный смех.

— Да, да, — голос Вэй Чжэньфэна был необычайно ленивым, потому что он не выспался, — все закончилось.

Чжао Мянь посмотрел куда-то в сторону от кровати.

Хорошо одетый молодой человек поднял руку и поприветствовал его:

— Доброе утро, ваше высочество.

Чжао Мянь окинул взглядом на аккуратную одежду и высокий хвост Вэй Чжэньфэна и негромко спросил:

— Ты уходил?

— Да, я уходил, чтобы найти тебе что-нибудь поесть.

Только тогда Чжао Мянь заметил, что стол был заставлен едой, включая свежесваренную рисовую кашу и различные изысканные блюда на пару, которые он обычно ел на завтрак.

Вэй Чжэньфэн сел за стол и положил в свою миску рисовую кашу:

— Хочешь?

Чжао Мянь приподнял одеяло и осмотрел свое тело и простынь под ним:

— Ты помог мне все убрать?

— Конечно, — серьезно ответил Вэй Чжэньфэн. — Я, Вэй Чжэньфэн, никогда не упаду на одно и то же место дважды.

Чжао Мянь чувствовал себя уставшим, но он совсем не чувствовал той неприятной липкости, что была в прошлый раз. Удовлетворенно кивнув, он похвалил:

— Ты действительно добился больших успехов.

Парень, которого похвалили, улыбнулся:

— Я же говорил тебе, что все изучил, но ты не поверил мне.

Чжао Мянь посмотрел на него:

— Почему бы тебе не отнести меня позавтракать?

Вэй Чжэньфэн был слегка удивлен:

— Мне еще нужно отнести тебя к столу, чтобы ты поел?

В «разговорах о прекрасном» об этом ничего не говорилось.

— У меня болит поясница, и я пока не хочу двигаться, — ответил Чжао Мянь а затем, выдержав небольшую паузу, спросил: — Разве ты не хочешь меня обнять?

— Конечно, хочу, я просто беспокоюсь, что ты будешь против, — объяснение Вэй Чжэньфэна было наполнено паникой, которую он сам не заметил. — С твоим-то характером, если я буду постоянно обнимать тебя, не думаешь ли ты, что это подорвет твое достоинство принца?

Чжао Мянь опустил голову и долго колебался, прежде чем с большим трудом признался:

— Вообще-то, мне очень нравится, когда меня обнимают.

Теперь, когда самая постыдная правда была сказана, остальное будет не так сложно рассказать.

— Мне это нравилось, когда я был маленьким. Мне нравилось, когда меня обнимали отец и чэнсян. Когда я немного подрос, мне также нравилось обнимать своего брата, — медленно говорил Чжао Мянь. — Позже, когда я вырос и обучился этикету, я практически насовсем отказался от объятий с ними.

Последний раз члены семьи обнимали его, когда Чжао Мянь уезжал из дома. Брат крепко обнял его и долго не отпускал, прося скорее вернуться домой. Чжао Мянь выглядел так, будто чувствовал отвращение к этим приливам нежности, но в глубине души ему это нравилось.

— Может, это моя натура? — предположил Чжао Мянь. — Я не против такого близкого контакта с родственниками и друзьями, но, к сожалению...

Он вырос и больше не мог вести себя как избалованный ребенок по отношению к своему отцу, равно как и не мог постоянно хвататься за чэнсяна, который был постоянно занят государственными делами. Имея дело с Чжоу Хуайжаном и Бай Юй, он даже не мог называть их «сяо Жан» или «сестра».

http://bllate.org/book/13185/1174434