Готовый перевод I Returned to the Immortal’s Youth / Я возродился во время юности бессмертного [❤️] [Завершено✅]: Глава 3.2: Перерождение III

Хоть он в прошлой жизни и мог похвастаться всемогуществом, однако принятие родов не относилось к числу его навыков.

Но, взглянув на А-Хуа, он почувствовал, что его влечёт странная аура яо. В конце концов он засучил рукава и подошёл. Он вырвал прядь волос и переплёл его между пальцами, желая облегчить боль А-Хуа.

Но внезапно из живота А-Хуа донёсся фиолетовый свет и с громовой силой поднялся к её груди, распространившись до горла. Янь Цин обвил нитью её запястья и пронзил несколько акупунктурных точек.

А-Хуа немного успокоилась. Она открыла рот, и из её горла вырвался фиолетовый свет.

Фиолетовый свет становился всё интенсивнее и интенсивнее, пока, наконец, не собрался в единое световое скопление и не взлетел в воздух, безумно смеясь:

— Цзы Сяо, старик, ты не ожидал этого, не так ли? Я вернулся!

Скелет Цзы Сяо почувствовал знакомую ци яо и начал активировать заклинание. Обширное направление меча приняло форму, и Цзы Сяо яростно сказал:

— Злобное создание! В прошлый раз я позволил тебе сбежать. Я не ожидал, что ты вернёшься сейчас!

Янь Цин попытался хорошенько рассмотреть это существо, парящее в воздухе.

Оно было чёрным, со скелетообразными крыльями и красными глазами. Это была... летучая мышь?

Взмахнув костлявыми крыльями, «летучая мышь» ухмыльнулась:

— Цзы Сяо, старый ублюдок, очевидно, это ты первым украл мою птицу. Я только-только нашёл феникса и собирался его зажарить и съесть, а ты пришёл и украл его.

Цзы Сяо холодно сказал:

— Злобный зверёныш, я сохранил тебе жизнь только потому, что ты ещё не успел никого убить, но это была моя ошибка. Зверь всегда остаётся зверем, упрямым и необучаемым!

«Летучая мышь» была так разгневана, что её крылья почти превратились в электрические вентиляторы.

— Чёрт возьми, ты каким-то образом запер меня, и у тебя ещё хватает наглости говорить такое! Ты неубиваемый бесстыжий старик! Год назад ты провалил испытание, и у тебя оставалось не так много дней, поэтому ты взял меня с собой и спрятался в этой захудалой школе, ожидая смерти. К счастью, тогда мне хватило ума сбежать. Я достаточно долго ждал твоей смерти. Теперь я верну свою птицу обратно.

После этого меч Цзы Сяо вступил в бой с летучей мышью.

Каждая сторона продемонстрировала свои дивные способности, и по воздуху разлетелись искры.

Что касается остальных, то А-Ху держал потерявшую сознание А-Хуа на руках и рыдал, в то время как Бай Сяосяо и Янь Цзяньшуй держались вместе.

Янь Цзяньшуй посмотрел налево и направо, затем повернулся и командным тоном обратился к толпе:

— Мы не можем здесь больше оставаться. Поторопитесь и подумайте, как нам отсюда выбраться.

Но никто не прислушался к нему.

Янь Цзяньшуй разозлился из-за того, что его игнорируют, и на его лбу запульсировала синяя вена. Он взревел:

— Вы все хотите умереть?

Тогда Бай Сяосяо потянул его за рукав и с тревогой сказал:

— Подожди, Янь-шисюн, мы, кажется, придя сюда, забыли брата У.

Янь Цзяньшуй недоверчиво посмотрел на него:

— Значит, ты хочешь, чтобы я сейчас пошёл искать Инь Увана?!

В свою очередь, Цун Мин спросил:

— Юный господин, почему эта летучая мышь вылезла из живота А-Хуа?

Янь Цин ответил:

— Я бы тоже хотел знать почему.

Лицо А-Хуа внезапно стало пепельно-белым. В её животе снова появилось ощущение дискомфорта.

— Друг даос… — Заплаканные глаза А-Ху снова посмотрели на Янь Цина, который «принимал роды».

Янь Цин, посмотрев на него, подошёл к нему поближе, чтобы понять, почему это произошло.

Он опустился на колени, его зелёная мантия волочилась по земле, а его чёрные волосы ниспадали вокруг него, контрастируя с его холодной белой кожей и красными губами. Его пальцы были длинными и тонкими, а под кожей едва виднелась голубизна вен. Его взгляд переместился на мешочек, висевший на поясе А-Хуа.

Янь Цин спросил А-Ху:

— Что это?

А-Ху ответил:

— Это подарок, который я подарил А-Хуа в честь нашей помолвки.

Янь Цин спросил:

— Ты приходил год назад в Безмятежную тюрьму?

— Нет, я раньше сюда не приходил. — А-Ху глубоко задумался и добавил: — Но однажды моя сестра принесла мне ароматные чёрные травы, излучающие красный свет, которые ей дала её подруга, охранявшая Безмятежную тюрьму. О, верно, мешочек, который я подарил А-Хуа, был наполнен этой травой.

Янь Цин кивнул:

— Дело раскрыто. Трава, которую дала тебе твоя сестра, должно быть, и являлась этой летучей мышью, принявшей другую форму. После того, как ты переложил его в мешочек, он проник в тело твоей невесты.

А-Ху удивлённо спросил:

— Что?

Цун Мин тактично объяснил:

— Наш юный господин хочет сказать, что именно вы и ваша сестра поспособствовали возникновению ребёнка в животе вашей невесты.

А-Ху оцепенел от шока:

— А?

А-Хуа понемногу пришла в себя. Её разум ещё не полностью восстановился, когда она услышала эти шокирующие слова от Цун Мина

Её зрачки задрожали. Девушка была вне себя, её голос был дрожал от слёз:

— Что? Чжао Даху, ты за моей спиной связался с другой женщиной, чтобы зачать ребёнка в моём животе?

Янь Цин: «…»

Неужто они больны, учитывая, как работают их мозги? И, госпожа, касательно того, что вы сказали, нет ли у вас проблем с логикой?

В следующий момент А-Хуа разразилась эмоциями. Она бросилась к нему и, рыдая, схватила А-Ху за шею:

— Ребёнок, которого я вынашивала девять месяцев, на самом деле не мой? А-а-а-а-а, я убью вас, двух мошенников.

Задыхаясь, А-Ху закатил глаза, обнажая белки. Он начал сипеть.

Они наделали такого шума, что все остальные, находившиеся на месте происшествия, не могли их не заметить.

Горькое отчаяние улетучилось из сердца при виде этих двоих.

Сборище сумасшедших.

Слёзы Бай Сяосяо тоже остановились. Он ошеломлённо посмотрел на Янь Цина.

Его пальцы слегка сжались. Будучи младшим шиди школы, которого всегда баловали, он впервые... почувствовал, что все его игнорируют.

Расчувствовавшийся Цун Мин рыдал навзрыд:

— Юный господин, судьба А-Хуа так трагична. На самом деле она беременна от своего мужа ребёнком от другой женщины. Если в будущем мой ребёнок окажется от моей жены и другого мужчины, я никак не смогу этого вынести.

Янь Цин согласился с ним:

— Да, действительно трагично. — Он отступил на шаг назад и распахнул веер, опасаясь, что низкий IQ этих троих людей заразит его.

Внезапно он почувствовал на себе ледяной взгляд.

Когда он оглянулся, он увидел, что Инь Уван очнулся в углу и смотрел на него холодными глазами.

Поражённый, Янь Цин улыбнулся Инь Увану:

— Ты пришёл в себя?

В действительности Инь Уван только что очнулся. Ему казалось, что мир рядом с ним был разделён на три части.

Сверху — напряжённая битва ради возмездия.

Слева — ссорящиеся Бай Сяосяо и Янь Цзяньшуй.

Справа — группа Янь Цина. От каждой реплики их разговора у него болел мозг.

Рука Инь Увана вцепилась в землю, и он с трудом поднялся на полпути. Он открыл глаза, выражение его лица было холодным, словно лезвие. Инь Уван чувствовал только отвращение к Янь Цину, человеку, который не знал, что для него хорошо, словно жаба, которая хотела съесть лебединое мясо. Поскольку он был молодым главой школы Люгуан, мужчин и женщин, которые восхищались им, было так же много, как раков в пруду. Всё, что делал Янь Цин, неважно, хорошее или плохое, только заставляло ненавидеть его до мозга костей.

Янь Цин сложил веер и сказал:

— Хорошо, что ты пришёл в себя. Инь Уван, когда ты планируешь вернуть зеркало Биюнь, которое я тебе дал?

http://bllate.org/book/13182/1173820