Готовый перевод When Reader and Author Transmigrate Inside the Book at the Same Time / Попаданец и автор и читатель! [❤️] [Завершено✅]: Глава 28.2

Гу Цзиньмянь очень громко сказал:

— Это не то, что ты думаешь!

Дворецкий понимающе улыбнулся, положил одежду и ушел.

Как только он вышел, он сразу же написал в семейный чат: [Они спят в одной комнате. Инь Мошу сейчас принимает ванну!]

Семейных чатов было слишком много, поэтому дворецкий сначала выбрал тот, в котором было больше всего людей. Возможно, потому, что он был слишком взволнован, он кое-что забыл.

[Секретарь Гу: Папа, в этом чате состоит молодой господин].

[Ши И: А-а-а… А? Не слишком ли поздно мне удалять Мяньмяня?]

[Гу Цзиньмянь: ...]

Чат внезапно замолчал.

Что ж, теперь Гу Цзиньмянь знал, что существует много семейных чатов, в которых он не состоял...

Гу Цзиньмянь подал голос:

— Почему бы вам не прийти подслушивать под дверью?

Два человека внизу подслушивали у стены.

Вначале Бай Синьюй отправил Ду Байаню сообщение, спросив: [Ты слышал звук кнута?]

Ду Байань задрожал, когда увидел это сообщение.

Он не знал, слуховая ли это галлюцинация, но, когда Бай Синьюй сказал это, он, казалось, действительно услышал этот звук.

[Бай Синьюй: А кто бьет?]

[Ду Байань: Послышалось, как будто бы это был босс, но...]

[Бай Синьюй: Но он вроде был в хорошем настроении, когда вошел в дом].

Поэтому они оба встали на подоконники, прислушиваясь.

Когда Гу Цзиньмянь понял, что, возможно, кто-то действительно хотел их подслушать, шум воды прекратился.

Внезапно Инь Мошу спросил:

— Ты нашел пижаму?

Гу Цзиньмянь поспешил к нему.

— Я повешу для тебя полотенце и пижаму на дверную ручку и сразу же уйду.

Повесив их, он сразу же ушел.

Он даже не задержал на нем свой взгляд.

Пока он стоял в гардеробной, выбирая пижаму, фигура, которую он только что увидел за стеклянной дверью, возникла в его памяти.

Поскольку Инь Мошу боялся, что вода зальет шрам на лбу, он поднял голову, отчего его шея казалась еще длиннее.

За дверью Гу Цзиньмянь успел рассмотреть мокрый силуэт с широкими плечами и длинными ногами, стройные линиями тела, в которых чувствовалась огромная сила.

Он положил пижаму с длинными рукавами и брюки.

Сегодня было так неловко.

Он должен, по крайней мере, произвести хорошее впечатление.

После того, как Инь Мошу закончил мыться, следующим пошел Гу Цзиньмянь.

В ванной не было явной жары. Инь Мошу, должно быть, мылся в холодной воде, поэтому не было ничего, кроме влажного пара.

Гу Цзиньмянь постоял некоторое время, а затем поспешно открыл кран и принял «боевой» душ.

Когда он вышел, Инь Мошу как раз закончил сушить волосы и протянул ему фен.

Гу Цзиньмянь взял фен, сделал два шага вперед, воткнул вилку в другую розетку и начал сушить волосы.

Инь Мошу поднял глаза.

Пижама на Гу Цзиньмяне явно не была комплектом: штаны ярко-синего цвета были как раз подходящего размера, но вот розовый верх — слегка коротковат. Когда он поднял голову, чтобы высушить волосы феном, и без того короткая футболка задралась вверх, обнажая тонкую белую талию.

Линия талии вроде бы была мягкой, но это было точно не так. Сбоку виднелся тонкий слой брюшных мышц.

В тот день в раздевалке Гу Цзиньмянь пробормотал, что через неделю он будет тренировать мышцы живота. И он сразу же начал выполнять обещание.

Инь Мошу взглянул только один раз, а затем отвернулся.

Гу Цзиньмянь, сушивший волосы, посмотрел на него и обнаружил, что тот уставился в телефон.

Мм?

Гу Цзиньмянь развернулся, посмотрел на Инь Мошу и продолжил сушиться.

Инь Мошу все еще смотрел в свой телефон.

Мм?

Гу Цзиньмянь сделал шаг ближе, продолжая дуть феном всего в футе от него.

Инь Мошу усмехнулся.

— Ты так облысеешь.

Гу Цзиньмянь: «...»

Гу Цзиньмянь был разочарован, но не сдался. Он отложил фен и бросился на кровать. Короткая пижама действительно не могла прикрыть мышцы живота, Гу Цзиньмянь взглянул на них и остался очень доволен.

Он похлопал по мягкому одеялу.

— Инь Мошу, кровать большая, ложись спать.

Волосы Гу Цзиньмяня были пушистыми и мягкими, но на его лице все еще оставался тонкий слой влаги, его кожа и глаза были блестящими. Он внимательно посмотрел на Инь Мошу.

Инь Мошу закрыл глаза, опустил голову, подошел к кровати, поднял тонкое одеяло и лег.

Он даже не взглянул на его талию!

Гу Цзиньмянь лежал, как труп, и долго не мог заснуть.

Он просто перевернулся, наклонился к Инь Мошу и прошептал ему на ухо:

— Инь Мошу, я подкачал мышцы живота, хочешь взглянуть?

Инь Мошу больше не мог этого выносить.

— Спи!

— Спокойной ночи!

Гу Цзиньмянь немедленно отвернулся.

Инь Мошу дотронулся до ушей и закрыл глаза. Он боялся, что при такой ситуации им двоим будет сложно заснуть.

Три минуты спустя он услышал сопение Гу Цзиньмяня.

Десять минут спустя Гу Цзиньмянь перевернулся, залез на него и продолжил спать.

Инь Мошу наконец понял, почему его кровать такая большая.

Гу Цзиньмянь плохо спал, но, найдя подходящую позу, он наконец смог очень крепко заснуть.

Его растрепанная шевелюра мягко лежала на груди Инь Мошу, длинные ресницы послушно закрывали глаза, а крылья носа плавно поднимались и опускались в такт дыханию.

Он был похож на маленького зверька, спрятавшего свои острые коготки.

Тусклый свет маленького ночника освещал его мирный и прекрасный сон.

Гнев, терзавший сердце Инь Мошу, депрессия и нетерпение мгновенно исчезли.

Будучи взрослым мужчиной, Гу Цзиньмянь, естественно, не был легким, и он тяжело давил на него своим телом, заполняя пустоту в разуме и сердце Инь Мошу.

Инь Мошу поднял руку, собираясь обнять его.

— Ха-ха-ха-ха!

Инь Мошу: «...»

— Ха-ха-ха, Бай Синьюй, быстро скажи «идиот».

Гу Цзиньмянь внезапно проснулся от сна со смехом, а затем печально улыбнулся Инь Мошу.

Гу Цзиньмянь: «...»

Он бесшумно выполз из объятий Инь Мошу, развернулся и прижался к другой стороне кровати.

* * *

На следующий день после пробуждения Гу Цзиньмянь столкнулся с Бай Синьюем: у молодого человека были огромные темные круги под глазами.

— Бай Синьюй, ты плохо спал?

Лицо Бай Синьюя, казалось, было покрыто тысячей слоев масок боли.

— Всю ночь мне снился кошмар, очень страшный и очень реалистичный: я был наказан небесами и упал на восемнадцатый уровень ада. Там мне вырвали язык, отрубили пальцы, заживо сварили, воткнули в меня гору ножей, а затем кинули в море огня...

Гу Цзиньмянь: «...»

Бай Синьюй вспомнил о звуке кнута прошлой ночью и аккуратно спросил:

— А как насчет вас?

Гу Цзиньмянь с готовностью ответил:

— Я проснулся от смеха.

Бай Синьюй: «...»

Между ними действительно большая разница!

Он чуть не умер, попав в ад во сне, а Гу Цзиньмянь проснулся от смеха!

В этот момент Инь Мошу тоже спустился вниз. Все тело Бай Синьюй задрожало и напряглось.

Ду Байань вернулся с завтраком и выглядел более осторожным, чем обычно.

— Пришло время поесть.

Все четверо сели за обеденный стол и молча приступили к еде.

Гу Цзиньмянь кашлянул, посмотрел на Инь Мошу, который, похоже, плохо спал, и сказал:

— Чуть позже я отвезу тебя в аэропорт.

Инь Мошу отказался:

— Не нужно.

Ду Байань добавил:

— Босс, ты много работал последние два дня. Отдохни дома. В любом случае мы почти закончили съемки.

Гу Цзиньмянь подумал, что это действительно так.

— Когда вы закончите съемки, вы отправитесь в съемочную группу режиссера Лю «На снегу». Тогда я присоединюсь к съемочной группе.

Бай Синьюй набрался смелости:

— Ах, с нетерпением жду этого.

Но тут же замолчал, столкнувшись взглядом с Инь Мошу.

Гу Цзиньмянь посмотрел на шрам на лбу Инь Мошу, опасаясь, что команда не сможет его принять, и немного забеспокоился:

— Инь Мошу, если что-то будет не так, ты должен мне сказать.

Цвет лица Инь Мошу значительно улучшился, он сказал:

— Хорошо.

На самом деле режиссер Линь совсем не злился, когда увидел фотографию Инь Мошу, сделанную на званом ужине. Это скорее вдохновило его. Как в тот раз, когда он увидел укус на его шее. Вместе со стилистом он обсудил, как можно показать темную сторону Инь Мошу.

Просто потрясающе.

Со шрамом проблем не было, но он чувствовал, что проблема заключалась в самом Инь Мошу.

В прошлом он был соленой рыбой* в команде.

П.п.: Соленой рыбой называют ленивых людей, которые не любят работать и не стремятся к чему-либо.

Большая часть съемочной группы оставалась на площадке, чтобы репетировать и учиться, даже если съемок не было. Актеры учили реплики до самого позднего вечера, репетируя сцены снова и снова, но Инь Мошу уходил сразу после съемок своих сцен, и старался вернуться домой к девяти вечера.

Но сейчас он даже взял на себя инициативу и сказал, что может снимать еще несколько сцен каждый день. Причем он играл не только с высокой эффективностью, но и с очень хорошим качеством.

Сравнивая прошлого и нынешнего Инь Мошу, режиссер Линь был в полном восторге.

Он потер руки и позволил Инь Мошу снять еще несколько кадров.

С такой оперативностью остальные сцены были сняты менее чем за две недели. За это время он дважды участвовал в съемках для журналов.

После последнего модного ужина Инь Мошу получил несколько приглашений и по предложению Ши И выбрал два из них.

Он выбрал не только ведущие издания, но и фотографов, обладавших большим талантом.

Один из журналов опубликовал материалы, от которых визжали не только фанаты, но и люди, которые случайно увидели фото.

[Это Инь Мошу? Я видел его раньше, но почему ощущение другое?]

[В тот момент, когда я увидела, как он внезапно открыл глаза в заключительной сцене, я потеряла рассудок].

[Какого черта, мне действительно хочется встать на колени...]

[Я невольно придвинулась ближе к экрану].

[Мои кошки тут же встали и послушно посмотрели на экран].

[…]

Материалы в журнале с Инь Мошу стали горячей темой поиска и привлекли бесчисленное количество поклонников.

Воспользовавшись популярностью, режиссер Линь позволил съемочной группе следить за рекламой и опубликовал образы Инь Мошу в последнем фильме.

Инь Мошу сыграл злодея Линь Цишэна в фильме «Пересекая небо». Финальная сцена его персонажа заключалась в том, что он с улыбкой вошел в огненное море в красном одеянии. Прежде чем войти в огненное море, он обернулся и посмотрел на всех.

Какой пронзительный взгляд...

Роскошные красные одежды, растрепанные черные волосы, приподнятые брови, свирепый красный шрам и залитые кровью глаза, в которых противоречиво сочетались безжалостность и печаль...

[Я схожу с ума!]

[Просто очаровательно!]

[Прошу меня простить, я сумасшедшая, если могла подумать, что Инь Мошу принес капитал в команду! Я не должна была подвергать сомнению принципы и видение режиссера Линя].

[Не могу поверить, что раньше я смогла пропустить такое сокровище].

[Я хочу пойти в кино только из-за этой сцены!]

Даже Гу Цзиньмянь был ошеломлен, когда увидел эту сцену.

Он крутился на кровати и не мог оторваться от этой сцены. Чем дольше он смотрел, тем больше задавался вопросом, как мог существовать такой потрясающий человек.

Все это время в его голове крутились одни и те же мысли.

К счастью, через два дня они встретятся снова.

Фильм режиссера Лю «На снегу» на первых этапах пришлось снимать в школе. Режиссер Лю побудил многих людей провести поиски и в конце концов остановился на школе в городе Б.

Уже был август, и режиссер Лю специально арендовал школу и договорился со многими сторонами, чтобы закончить съемки этого эпизода до конца летних каникул.

Время поджимало.

Инь Мошу и Ду Байань вылетели прямо от режиссера Линя в город Б, но Гу Цзиньмянь вместе с дворецким прилетел на полдня позже.

Сотрудники компании Гу из города Б приехали, чтобы забрать их.

Гу Цзиньмянь спросил:

— Какая школа нам нужна?

На самом деле в городе Б было так много школ, что даже если он знал название, он все равно не знал ее местоположение и ситуации, поэтому просто случайно спросил.

Дворецкий ответил:

— Средняя школа Цюянь.

Гу Цзиньмянь удивился.

Он не ожидал, что школа, которую выбрал режиссер Лю, на самом деле была средней школой, которую посещал Инь Мошу в оригинальной книге.

Сотрудник осторожно сказал:

— Школа располагается немного далековато, и до нее час езды, это будет хлопотно.

Гу Цзиньмянь промычал и потер глаза.

Он заметно поник.

Однако его настроение быстро сменилось, и уже через час он необъяснимым образом приобрел мужественный и воодушевленный вид.

Гу Цзиньмянь пришел на съемочную площадку с высоко поднятой головой.

Он был крупнейшим инвестором в команде, и здесь ему не нужно было разыгрывать сценки в паре с Инь Мошу. Более того, его не будут считать странным за какие-то неправильные отношения с Бай Синьюем. Он мог сохранить достоинство.

Как только он прибыл, режиссер-постановщик подбежал и льстиво улыбнулся:

— Господин Гу, это ключ от вашей комнаты. Напротив вас комната Инь Мошу. Ду Байань располагается слева, а Бай Синьюй — справа, хе-хе-хе.

Здешний режиссер не осмелился сразу после просмотра высказать свое мнение, но выплюнул изо рта травинку, что жевал до этого, и все услышали громкое «тьфу».

Гу Цзиньмянь: «???»

http://bllate.org/book/13178/1173237