Готовый перевод When Reader and Author Transmigrate Inside the Book at the Same Time / Попаданец и автор и читатель! [❤️] [Завершено✅]: Глава 2.2

Однако, когда Гу Цзиньмянь вышел на балкон, он просто открыл шторы. Темнота в комнате мгновенно рассеялась от теплого солнечного света.

Ду Байань, сидевший на корточках на полу, посмотрел на Гу Цзиньмяня, который купался в солнечных лучах, и, как ни странно, подумал: «Гу Цзиньмянь действительно хорошо выглядит?..»

После осознания этой мысли ему захотелось удариться головой о стену.

После того, как Гу Лифань услышал, что его младший брат привел домой еще одну звезду, он поспешил на маленькую виллу на западе города.

Дворецкий вгляделся в его лицо и хотел высказаться за молодого господина, но не решился.

— Он становится все более и более смелым! Он даже фактически притащил его в главный дом!

— Неужели, это место, куда может прийти любая маленькая звезда?! Если это не лучший актер или что-то в этом роде, посмотрим, не переломаю ли я ему ноги!

Дворецкий: «...»

Главный дом семьи Гу располагался на западе города. Там стояло в общей сложности шесть небольших вилл, построенных вокруг естественной реки. Молодой господин семьи Гу, естественно, владел одной из них. И хотя она была небольшой, из нее открывался самый лучший вид.

Под теплыми лучами весеннего солнца распускались цветы пиона, радуя глаз, но эти кремовые облака, похожие на сырую муку, и киноварно-красный цвет не мешали второму молодому господину Гу двигаться вперед. Он полностью пропах пионами и был переполнен гневом. Он не стал стучать в дверь, вместо этого сразу открыв ее со всей силы.

В комнате не было той невыносимой сцены, которую он себе представлял.

Гу Цзиньмянь действительно сидел на кровати. На нем была розовая рубашка с закатанными до локтей рукавами, которые открывали часть его изящных и белых рук с плавными линиями. Две пуговицы рубашки были расстегнуты, создавая ощущение непринужденности и необузданности, а галстук, который изначально был сверху рубашки, теперь был повязан вокруг головы.

У Гу Лифаня перехватило дыхание.

Волосы Гу Цзиньмяня были очень длинными, особенно челка, которая закрывала его темные глаза. Однако в данный момент она была высоко завязана шелковым галстуком на его голове.

Этот маленький узел был явно сделан небрежно, но это был самый милый маленький узел, который Гу Лифань когда-либо видел. Изначально галстук был довольно длинным, но после двух петель он уже не свисал вниз. С точки зрения Гу Лифаня, этот узел напоминал бант.

После того, как волосы были завязаны, показалась ошеломляющая красота.

Гу Лифань уже много лет не видел своего младшего брата с зачесанными волосами. Он почти забыл, что его младший брат был таким красавцем. Когда он был ребенком, он был самым красивым во всем детском саду. Мальчики и девочки любили играть с ним.

Маленькие дети также говорили, что хотели бы выйти за него замуж, когда вырастут.

Его гладкий лоб тоже оказался открыт, а длинные ресницы, которые чуть подрагивали, напоминали маленькие черные веера.

Такой прекрасный, такой спокойный, такой серьезный.

Пока он терялся в своих мыслях... глаза Гу Лифаня скользнули вниз и остановились на странных инструментах у кровати, на которые он не мог смотреть прямо.

Гу Лифань: «...»

Он сделал два глубоких вдоха и с угрюмым лицом подошел к кровати.

— Гу Цзиньмянь, что ты делаешь!

Его голос звучал холодно и сурово. Он нес в себе ауру достоинства, которую начальник накапливал годами, отчего Ду Байань, прятавшийся на балконе, задрожал.

Гу Цзиньмянь, сидевший со скрещенными ногами на кровати, медленно поднял на него глаза. Его лицо было спокойным, а рука, державшая мягкий хлыст, подергивалась от смущения.

Он впервые в жизни столкнулся с такой неловкой вещью. Ему хотелось убрать эту груду позорных инструментов, но он не ожидал, что его застанут на месте преступления.

Он был великим социалистическим юношей и знал «пять лекций, четыре точки красоты и три пылких любви». Поверьте ему.

П.п.: Пять лекций: «Цивилизация, вежливость, гигиена, порядок и нравственность»; Четыре красоты: «Духовная красота, красота языка, красота поведения и красота окружающей среды»; Три любви: «Любовь к родине, любовь к социализму и любовь к Китаю» (Коммунистическая партия).

— Я действительно ничего не делал. Я не играл с ними.

Двое вошедших в комнату снова устремили свои взгляды на мягкий хлыст, крепко зажатый в его руке.

Гу Лифань: «...»

Гу Цзиньмянь: «...»

Гу Цзиньмянь бросил вещь в руке в коробку, с силой захлопнул крышку, уставился на коробку и оцепенело подумал о том, как жаль, что он не мог также спрятаться внутри нее.

— Кхм. — Человек впереди неловко привлек к себе внимание. — О.

Гу Цзиньмянь: «...»

Гу Цзиньмянь неохотно повернул голову, желая посмотреть, кто создал такую неловкую атмосферу.

В комнату вошли два человека. Мужчина постарше, который стоял позади, смотрел на него уважительно и с улыбкой, а тот, что стоял впереди, был красивым и высоким, и даже немного походил на него?

Это удивительно.

Гу Цзиньмянь был единственным ребенком. Он не имел ни брата, ни сестру, ни кого-либо еще. Если бы он не знал характер своего отца, то если бы перед ним появился такой человек, он бы заподозрил, что его отец содержал вторую семью вне дома.

http://bllate.org/book/13178/1173178