Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 47.3 Почему бы тебе просто не быть Ло Цинъюнем?..

Внезапно голубые потоки света в зрачках Ло Цинъюня слились в пламя, и как только оно разгорелось, Серебристо-лунная Принцесса, словно мотылек на огонь, бросилась в их сторону и безжалостно врезалась в металлическую стену позади них.

От сильной вибрации Тан Мо наклонился и прикрыл голову Ло Цинъюня. Серебристо-лунная Принцесса проделала в стене огромную дыру, оставив в металлическом проеме серебристую кровь. Ее крылья были сильно повреждены, от чего она парализовано лежала на земле, ее и без того полужидкое тело не могло излечить сильнейшие раны, а сама она продолжала истекать полупрозрачной кровью.

Бабочка с трудом поднимала крылья.

Ло Цинъюнь очень мягко сказал:

— Ты хорошо поработала, теперь можешь отдохнуть.

Когда его слова прозвучали, Серебристо-лунная Принцесса превратилась в жидкость — это означало, что она погибла.

Дьявольские лозы бросились в их сторону с особой яростью. Тан Мо сразу же почувствовал их нарастающую смертоносную ауру. Они окружали Ло Цинъюня не для того, чтобы защитить его. Скорее всего, они поняли, что он может управлять Серебристо-лунной Принцессой, и, почувствовав опасность, захотели убить его.

— Идем, — Ло Цинъюнь похлопал Тан Мо своей маленькой ручкой.

— Куда? — Тан Мо поставил Ло Цинъюня по другую сторону проема, пробитого гигантской бабочкой, и сразу же залез туда сам.

— Разве ты не говорил, что позже я встречу интересных людей? Значит, первым делом мне необходимо выжить.

Тан Мо последовал за Ло Цинъюнем по коридорам исследовательской базы, освещенным огромным количеством ламп аварийных сигнализаций.

Повсюду царил хаос, и случайно встретившиеся им исследователи, увидев Ло Цинъюня, в страхе разворачивались и убегали, словно он был чумой, более страшной, чем сбежавшие кеплеровские существа.

Ло Цинъюнь внезапно остановился, повернулся к Тан Мо и протянул к нему руки, раскрыв ладони.

— Что ты делаешь?

— Я хожу не так быстро, как ты.

Это означало, что Тан Мо должен был взять маленького Ло Цинъюня на руки.

Впереди послышались бегущие шаги — прибыла охрана базы.

— Отличная причина! — Тан Мо подхватил Ло Цинъюня на руки и быстро побежал.

Направление движения зависело только от Ло Цинъюня, а так как этот мелкий засранец каким-то образом умудрился стащить пропуск, который, должно быть, оставил один из исследователей, Тан Мо чудом избежал погони за ним и пробрался в глубины базы.

Перед ними открылся вид на дверь, на которой было написано «Камера образцов».

— Зачем ты привел меня сюда? Если хочешь жить, разве ты не должен сбежать?

— Если я сбегу, я больше никогда не буду «человеческой особью».

— Ты все еще хочешь быть «человеческой особью»? — улыбнувшись, спросил Тан Мо.

— Только притворившись человеком, я смогу встретить того, о ком ты говорил, — объяснил Ло Цинъюнь.

— О ком ты?

— Тот, который будет благодарен мне, будет стремиться догнать меня и всегда защищать.

Тан Мо был ошеломлен, однако через мгновение он все же заговорил:

— Тогда как же ты… собираешься притворяться человеком?

— Притворюсь, что у меня есть сочувствие, — Ло Цинъюнь достал пропуск и коснулся им нужного места на двери.

Дверь распахнулась, и Тан Мо вошел внутрь с Ло Цинъюнем на руках.

Температура внутри была очень низкой, поэтому Тан Мо прижал к себе Ло Цинъюня, обнимая и потирая руки.

В тусклом свете можно было разглядеть одно кеплеровское существо за другим, подвешенные в контейнерах для образцов разных размеров: больших и маленьких.

Там были Дьявольские лозы, Титаны, Чешуйчатые птицы, различные Минойские насекомые, цветы Эдеры… и даже недавно распустившаяся Амфора Клейна.

— Поистине достойная исследовательская база Центрального города, богатая коллекция.

Проходя сквозь образцы кеплероских существ, Тан Мо чувствовал не страх перед ними, а ужас перед людьми.

Они остановились перед пустым контейнером для образцов, Ло Цинъюнь наклонил голову и заглянул внутрь, его рука дернулась, желая схватить что-то в кромешной тьме, но он лишь слегка приподнял ее и положил обратно на плечо Тан Мо.

Тан Мо опустил глаза, и благодаря своему хорошему зрению он смог ясно разглядеть этикетку на контейнере: «Ло Минъюнь 28 лет, группа крови ab».

Значит, в этом контейнере хранилась мать Ло Цинъюня.

Образцы обычно не перемещаются, потому что сохранить их не так-то просто. Не говоря уже о том, что образец, зараженный кеплеровским существом во время беременности, имеет огромнейшую ценность. Единственной возможностью «покинуть» базу является момент, когда образец превысил срок хранения и должен был быть уничтожен.

— Пойдем туда, — Ло Цинъюнь указал на исследовательскую комнату.

Тан Мо подвел его к стулу и усадил на него.

Несмотря на маленькие ручки и ножки Ло Цинъюня, он ловко управлялся с голографическим компьютером.

На голографическом экране быстро вспыхнул код, и менее чем через тридцать секунд он вошел во внутреннюю систему, открыв видеозапись, на которой старик с белой бородой держал Ло Цинъюня за руку, стоя перед контейнером с образцами.

— Кто этот старик? — спросил Тан Мо.

— Профессор Лян, — Ло Цинъюнь отрегулировал экран, и фигура профессора Ляна увеличилась, когда он посмотрел вниз на Ло Цинъюня, его выражение лица было нежным.

В этой нежности не было ощущения отдаленности, от чего складывалось впечатление, будто старик смотрел на своего внука.

— Он страдал от рака костей, и человеческие медицинские технологии не могли спасти его. Однако многие люди хотели сохранить ему жизнь, потому что он — ученый, который больше всех знал о биологии Кеплера. Он был нужен человечеству, — заговорил Ло Цинъюнь, указывая на экран.

— Насильно оттягивать его смерть — это только причинять ему боль, — Тан Мо нахмурился: с каких это пор «нужды человечества» стали причиной для страданий другого человека.

Ло Цинъюнь кивнул:

— Профессор Лян сказал, что хочет меня видеть, и они отвели меня к нему. Когда профессор Лян увидел меня, он спросил, могу ли я помочь ему, и я помог.

— Как ты ему помог? — спросил Тан Мо.

— На базу была доставлена партия живых кеплеровских образцов. Я управлял ими, чтобы создать проблемы на базе. Охранники профессора Ляна отправились сражаться с ними, оставив меня и профессора Ляна наедине. Пользуясь случаем, он открыл окно и спрыгнул вниз.

Тан Мо на мгновение замер: для профессора Ляна это было облегчением, однако для Ло Цинъюня — жестокостью.

— Если другие узнают об этом, они могут сказать, что ты бессердечный.

— М, вот почему люди такие странные. Профессор Лян так хотел облегчения, и я дал ему его, но все вокруг будут считать меня бессердечным. Профессор Лян сказал мне, что ему очень жаль, просто он больше не мог вынести этого.

Тан Мо коснулся макушки головы Ло Цинъюня:

— Он должен был извиниться перед тобой за то, что заставил тебя все это пережить.

— Он попросил у меня прощения, потому что знал, что не найдется никого, кто будет относиться ко мне как к ребенку, как это делал он.

Ресницы Ло Цинъюня слегка опустились, свет голографического экрана упал на его детское личико, и Тан Мо сразу же пришло осознание: его так тщательно охраняли, однако самая уязвимая часть его сердца была словно пронизана насквозь.

http://bllate.org/book/13173/1171998